– Хреново.
– Да. Раздаются как никогда громко вопросы: что делать и кто виноват? Что делать, не знает никто. Но виноват…
– Первый секретарь КПСС?
– Если бы. Виноват, Никочка, всегда тот, кто рядом. К счастью, меня уже рядом не было.
– А вторая жена и дочки – были.
– Именно.
– Ладно. И как она умерла?
– Замерзла, – спокойно ответствовал он.
Я вздрогнула.
– Как это? Она ж не бомж, не пьяница…
– Зима. Холода. Короче, деталей не знаю. И не думаю, чтобы для нашего дела это было существенно.
– Когда это произошло?
– Мне было лет семнадцать уже. Значит… Году в девяносто шестом.
– Ясно. Спасибо. – Значит, за год до моего рождения. Мне, как и Косте, тогда показалось, что «для нашего дела» это несущественно.
– Вот мы и на месте. – Он припарковался рядом с покрытой зеленой краской скамейкой. Чуть в глубине стояло здание.
«Отделение полиции», – прочитала я. Что ж. Сюрприз как сюрприз.
Костик молча вышел из машины и зашел внутрь, через пару минут снова появился вместе с гаишником – плюгавым мужичонкой под сорок.
– Добрый день, – вежливо поздоровалась я.
– Вы не могли бы повторить девушке, что мне рассказали?
– Про девок-то?
– Про них.
– Ну, пришли ко мне. Одна зареванная, трясется. Другая высокая оглобля.
– Валентина и Александра Двинские.
– Ну те, которых вы мне на фото показывали. – Гаишник задумчиво потер большим пальцем редкую бровь.
– И что они?
– Зареванная пришла, типа, с чистосердечным. Говорит, человека сбила. Насмерть. Бабу какую-то. Не видела, говорит, не заметила. Уехала с места аварии.
– А вы?
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін