Она поджигала, он – тушил. Спокойно, плавно, не только исправлял, но и направлял. По началу она недоверчиво всматривалась в бесстрастное лицо, ища хотя бы маленький изъян, и недовольно фыркая, отворачивалась. И не просто потому, что изъянов не было видно, а потому что понимала – перед ней не одна из тех притворно масок, что неизбежно осыпаются на первый, шестой или двенадцатых месяц. Перед ней был он настоящий. Безупречный.
