Теперь же, заключив в себе чёрную зимнюю ночь,
проливной дождь хлещет,
и шнур пояса моей матери
течёт и размывается дождевой водой,
и многочисленные проявления человеческой доброты —
неужели в конце концов были лишь цветом мандарина?…