У Петрушевской нередко отсутствуют приметы привычной драматургической техники: фабула, конфликт, событие и т.д., — и эти «недостатки» чаще всего компенсируются интенсивной жизнью языка, который сам несет в себе структурирующее начало, становится предметом игры в театре, а также выступает как субъект, не только презентующий свойства своего носителя, но и критикующий его.
Драма памяти. Очерки истории российской драматургии. 1950–2010-е
·
Павел Руднев
