К «мерседесам», сбавившим скорость, чтобы объехать воронку, метнулась женщина, забила ладонями в стекло. Адъютант, приоткрыв дверцу, послушал, что она кричала.
— Что случилось? — пробормотал Лей, спавший на заднем сиденье.
— Просит пристрелить кого-то… О Господи! — адъютант быстро захлопнул дверцу. — Да у нее там… мальчишка…
Лей посмотрел в окно машины. На обочине, метрах в двадцати от края воронки, прыгали и визжали две девочки, а около них лежал на боку мальчик лет тринадцати, рядом с кучкой чего-то красно-синего. Лей присмотрелся. У ребенка был осколком разворочен живот. Девочки тоже были в крови; их белые одинаковые переднички оказались по-разному раскрашены красным.
— Ради бога, господин офицер… ради бога, — кричала мать, стуча в окно машины. Увидев вышедшего Лея, она кинулась к нему, уже без слов, показывая в сторону детей.
Мальчик был жив, он дышал и скрипел зубами. Он только издали выглядел ребенком: вблизи у него было лицо старика. Очевидно, он лежал так уже два или три часа, и столько же мать и сестры сходили возле него с ума.
Все понимали, что это агония, которая страшно затянулась.
— Уберите их, — велел адъютантам Лей.
Один поднял и унес девочек; другой, обхватив правой рукой голову женщины, повернул к себе ее лицо.
Лей, опустившись на колени, быстро вложил в полуоткрытый рот ребенка капсулу, которую дал ему фюрер, и ладонями сжал ему челюсти. И почти сразу ощутил на своей руке долгий выдох облегчения.
Он снял куртку, завернул в нее тело и отнес к «мерседесу».
— Садитесь на заднее сиденье с детьми, — сказал он женщине. — Я поеду в другой машине и повезу вашего мальчика.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін