Здесь она — никто. И дело не просто в том, что у нее нет подруг и родных, скорее в том, что она остается призраком и в этой комнате, и на улицах, по которым ходит на работу, и в магазине. Ничто не имеет никакого значения. Комнаты дома на Фрайэри-стрит, думала Эйлиш, принадлежали ей, и, переходя из одной в другую, она по-настоящему присутствовала в каждой. В городе, когда она шла в магазин или в лицей, воздух, свет, земля под ногами были единым целым и составляли часть ее существа, пусть даже ей не встречались по дороге знакомые.
