Он был прав. Я вспомнил это теперь с досадной неуязвимостью факта. Но я был тоже прав и о правоте своей, склоняясь к уху Терпугова, шепнул:
В равнине над морем зыбучим,
Снегом и зноем полна,
Во сне и в движенье текучем
Склоняется пальма-сосна