Судя по отзывам зарубежных визитеров, лишь в СССР национализированные собрания стали по-настоящему доступны для пролетариев, тогда как за границей, несмотря на социально ориентированные декларации западных музеев, ситуация была иной. «В галерее было больше народа, чем я когда-либо видел, много экскурсионных групп крестьян, рабочих и солдат», — записал в дневнике свои впечатления от визита в Эрмитаж в феврале 1928 года Альфред Барр, будущий директор MoMA323. «Нигде в мире такого не увидеть», — повторял вслед за ним педагог Джон Дьюи, восхищенный «крестьянами, рабочими, взрослыми мужчинами и женщинами, которых было даже больше, чем молодежи, и которые приходили группами по 30–50 человек в компании энергичного и собранного гида»324 (в том же 1928-м он приехал в СССР по приглашению Наркомпроса). В докладе на Первом музейном съезде Крупская ссылалась на Дьюи, утверждая, что «советские музеи с их количеством экскурсий стоят гораздо ближе к массам, чем может показаться по американским статьям и книжкам»325. Визиты иностранцев в СССР организовывал «Интурист», и в 1933 году в письме Третьяковской галерее он рапортовал о том, что всех иностранных гостей «поражает размах работы музея в деле приобщения новых социальных слоев к пользованию культурными ценностями»326.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін