На XXII съезде в октябре 1961 года Хрущев, делая примирительный жест, следующим образом отозвался о первых секретарях, лишившихся своих должностей:
Не секрет, что есть у нас товарищи, которые в свое время были достойно оценены и избраны на руководящие посты и занимают их в течение целых десятилетий. За это время некоторые из них потеряли способность творчески вести дело, утратили чувство нового, стали тормозом… Разумеется, неизбрание в партийный орган в силу окончания срока пребывания в нем не может служить основанием для дискриминации членов партии. Если коммунист хорошо проработал на доверенном посту положенный срок — честь ему и слава (Аплодисменты) [637].
Однако такие заявления уже не могли спасти положение. Рязанский скандал и последовавшие за ним аналогичные разоблачения в других областях, краях и республиках сильно повредили репутации Хрущева. Все вместе они похоронили веру в то, что главный московский автократ способен совершить большой скачок в экономике при помощи низовых автократов. Более того, они компрометировали как Хрущева, так и саму систему, тяготевшую к обману, грубому подавлению критики и произволу чиновников. На заседаниях Президиума и пленума ЦК КПСС в октябре 1964 года, когда Хрущева снимали с должности, рязанский скандал упоминался, возможно, чаще, чем другие его ошибки и злоупотребления [638]. Несомненно, Брежнев попал в точку, записав в один из этих дней: «Мы шарахаемся из стороны в сторону. 2–3 плана. Рязанское дело — позорное дело» [639].
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін