Сколько ни иди наверх — бетонные блоки. Сколько ни спускайся — этажи. Когда приходит Самосбор, сирены начинают оглушительно выть, а воздух наполняет запах сырого мяса.
Спастись можно лишь за гермодверьми. Любую угрозу проникновения устранить — таково предписание Партии. Отряды ликвидаторов без жалости и сострадания борются с последствиями Самосбора, мирясь с любыми жертвами. Ведь одна лишь капля аномальной слизи несёт погибель всему живому.
Где-то далеко внизу есть подвал, который многие считают мифом. Когда на одном из этажей рвётся лифтовой трос и кабина с детьми уходит вниз, жильцам настрого запрещается что-либо делать. Но даже в мире железных законов и бетонных стен, в мире, где при неверном слове за тобой могут прийти, находится нарушитель, готовый поставить на кон всё ради "благой" цели.
Спастись можно лишь за гермодверьми. Любую угрозу проникновения устранить — таково предписание Партии. Отряды ликвидаторов без жалости и сострадания борются с последствиями Самосбора, мирясь с любыми жертвами. Ведь одна лишь капля аномальной слизи несёт погибель всему живому.
Где-то далеко внизу есть подвал, который многие считают мифом. Когда на одном из этажей рвётся лифтовой трос и кабина с детьми уходит вниз, жильцам настрого запрещается что-либо делать. Но даже в мире железных законов и бетонных стен, в мире, где при неверном слове за тобой могут прийти, находится нарушитель, готовый поставить на кон всё ради "благой" цели.
