Хорошо что ты у меня в кухонных плитах не разбираешься.
– Это знак судьбы. Значит у нас все хорошо будет. Никто и ни что нам никогда не помешает. И сразу предупреждаю, милый, кухня не мое призвание. Так что думай с кем жизнь связываешь. – Все по честному. – смеюсь я, смеется моя любимая женщина.
Дмитрий нежно обнимает, касается губами моих губ, целует щеки, захватывает губами мочку уха. И этим наверное сказано все. Мы вместе навеки. И как хорошо, что нам сегодня никто и ничто не мешает.
Эту ночь мы спали отдельно, чтобы не искушать друг друга. Хоть и легли поздно, а проснулись рано. Видно в глубине души не хотели отдавать сну время отведенное нам сегодня. Я лежу на диване, моя голова у Дмитрия на коленях. И так приятно от его влюбленного взгляда. И совсем обмираю, когда он касается губами моих губ. Надо бы встать, навести порядок к приезду родителей. Но нет ни каких сил. И так приятно чувствовать себя маленькой и беспомощной девочкой.
Не могу оторвать глаз от моей любимой женщины. В светлых брючках, в сером бесформенном свитере грубой вязки, скорее всего отцовском. Она вся для меня такая родная и близкая. И сердце замирает от счастья, когда касаюсь губами ее губ, щеки, шеи. Ее голова у меня на коленях. Делает вид что смотрит телевизор, а я смотрю только на нее.
Дмитрий ушел за час до появления родителей. И этого времени как раз хватило прокрутить с вечера замоченную простынь и убрать со стола. Беззаботная юность упорхнула, я вступила в другую жизнь, В которой новые приоритеты, новые правила и обязанности.
Отец веселый, слегка пьяненький, ничего не замечает. А мама, только увидев в ванной развешанную простынь, все поняла, но ничего не сказала. Подсела к дочери, лежащей на диване с книгой, обняла и поцеловала. А глянув в веселые глаза своей дочурки, успокоилась. Поздним вечером, когда Катя уже лежала в постели, присела на краешек ее кровати.
– Ну и какая авария с тобой приключилась? Плакать мне или радоваться?
– Ну почему авария, мамочка? Нормальный, естественный процесс. Твоя дочь стала женщиной. А вот радоваться тебе или горевать, я не знаю.
