Кітаптан алынған дәйексөздер Ивáнова бегствоавтор Михаил Хлебников
Легкой жизни я просил у Бога:
Посмотри, как мрачно все кругом.
Бог ответил: подожди немного,
Ты еще попросишь о другом.
Вот уже кончается дорога,
С каждым годом тоньше жизни нить...
Легкой жизни я просил у Бога,
Легкой смерти надо бы просить.
4 Ұнайды
Очень часто биография Георгия Владимировича заставляет вспомнить слова Бориса Поплавского из дневника последнего: «Одним я слишком перехамил, другим слишком перекланялся». Георгий Иванов усовершенствовал формулу Поплавского, кланяясь и хамя одним и тем же людям.
2 Ұнайды
Некоторые рукописи, к счастью для многих, обладают нормальной горючестью
1 Ұнайды
Но можно быть первоклассным мастером и оставаться второстепенным поэтом. Недостаточно ума, вкуса, уменья, чтобы стихи стали
Из-за стола поднялся Мережковский и привычно впал в словесный транс, которому бы позавидовали северные шаманы:
«Наша трагедия – в антиномии свободы, – нашего “духа” – и России – нашей “плети”. Свобода – это чужбина, “эмиграция”, пустота, призрачность, бескровность, бесплотность, а Россия, наша плоть и кровь – отрицание свободы, рабство. Все русские люди жертвуют или Россией – свободе или свободной Россией.
Если бы там, в России, было полное счастье, но я бы знал, что там могут – только могут – мне плюнуть в лицо, я остался бы здесь, в изгнании»
Мюнхен стал точкой сбора для русской эмиграции второй волны. Конец сороковых годов – время расцвета различных русских политических объединений и организаций. Назову некоторые из них: Союз воинов освободительного движения (СВОД), Союз Андреевского флага, Союз борьбы за освобождение народов России (СБОНР), Боевой союз молодежи России, Российское общенациональное народно-державное движение.
корову на поводу, повести российский народ на братоубийственную войну?»
Увы, в русском народе революционная стихия пробудила самые темные, садистские инстинкты. Откуда- то появились политические активисты, взявшие на себя страшные палаческие функции. И в это дикое ремесло они вкладывали «душу», зачастую превращая убийство в мрачный спектакль:
– Ну, ладно, – зловеще ответили красноармейцы: – мы тебе иные лампасы нашьем. Пойдем-ка.
Потащили на Холодный Родник восьмидесятилетнего старика и начали на ногах у него вырезать кожу, тщательно и хладнокровно измеряя ее по величине лампас.