Кітаптан алынған дәйексөздер Праведники/грешники русской смуты. Книга 1: Самоубийство империи: террористы/министры
Уж если кто и был царем по всем правилам, так это он, первый за полтора столетия законно унаследовавший престол и законно царствующий монарх, освободитель крестьян. А на царя милостию Божией еще никто никогда в России руки не подымал. Это было все равно, что пытаться взорвать Солнце
А за стенами здания на Фонтанке уже поднималась волна неслыханного общенационального шума. За царя молились в церквах; на вечерних представлениях в театрах публика вместе с актерами пела «Боже, царя храни!» Молебны и пение гимна повторились на следующий день, через день, еще через день… пятого апреля все газеты опубликовали первые письма, восславляющие Провидение за чудесное спасение царя-освободителя. Шестого апреля газетные столбцы состояли в основном из этих приветственных воплей, несущихся из всех углов необъятной России; следующую неделю и потом следующую поток их не иссякал. О свершившемся чуде говорили всюду: на светских приемах, в школах, в университетах и в кабаках. Верноподданническая радость объединила богатеев и бедняков, аристократов и прощелыг, ученых и неучей в одном экстатическом порыве любви к государю.
«Братцы, долго меня мучила мысль, которая не давала мне покоя. Отчего любимый мною простой народ русский, которым держится вся Россия, так бедствует?» (Вопрос, что называется, на засыпку; сейчас, через 140 лет, он не вполне утратил актуальность.) «Отчего рядом с нашим вечным тружеником, простым народом: крестьянами, фабричными и заводскими рабочими и другими ремесленниками живут в роскошных домах, дворцах люди, ничего не делающие, тунеядцы: дворяне, чиновничья орда и другие богатеи, и живут они на счет простого народа, чужими руками жар загребают, сосут кровь мужицкую». Кто же виноват? Ответ берется понятно откуда. «Захотел я узнать, что умные люди насчет этого думают. Стал читать книги, много книг перечитал о том, как люди жили в прежние времена. И что же, братцы, я узнал? Что цари-то и есть настоящие виновники всех наших бед». Надо царя убить, и рай наступит. И тогда «русский народ сумеет управиться… сам собою. Будет у всех достаток, так не будет и зависти… все будут равны, и заживет радостно и честно русский рабочий народ».
Пуля, приготовленная им для императора Александра II, не достигла цели; вернее сказать, поразила совсем иную цель: самосознание нации и будущее страны
Тут есть разные лица: прекрасные и невзрачные, благородные и простецкие, мужские и женские, молодые и постарше. Но в глазах одно общее выражение: жертвенность. Неустрашимые борцы за то, что считают правдой, они скоро станут жертвами общечеловеческой лжи. «За лучший мир, за святую свободу...»
одушевляющий огонь дьявольской мечты о скором и всеобщем счастье
Революция — совокупность разрушительных действий множества людей. Революция — всегда вдохновенна. Одушевленные великой мечтой, озаренные сиянием грядущего счастья, люди соединяются в массы и идут, увлекая одних, топча других, сметая все препятствия… куда? Никуда. Туда же, откуда пришли: в погибель. На месте великого и страшного движения остаются кровавые тряпки, битое стекло, развороченные мостовые. Потом сквозь это прорастает трава. Потом следы разрушений притаптываются, и новые подметки с дореволюционной деловитостью шаркают по той же земле.
В промежутке между началом и концом — судьбы людей.
Тяжелое ранение командующего мгновенно сделало всю огромную эскадру неуправляемой, а ее корабли — мишенями для упражнений в стрельбе. Но так случилось потому, что командующий, не доверяя адмиралам и капитанам, сосредоточил все управление в своих руках; недоверие и неуверенность по цепочке передавались от старших офицеров к младшим, от них — к старшинам и матросам. Но и сам командующий не доверял вышестоящему петербургскому начальству, боялся и презирал его
те, кого сейчас именуют политологами, а тогда, за неимением термина, называли салонными болтунами