Слушание, понимаемое как усилие эпохе, в смысле фокусировки, а не редукции, без стремления вернуть собственный опыт в контекст языка как структурного средства упорядочения, расширяет и формирует объект как звуковой феномен, безмолвный, но вечно звучащий.
