Например, в короткой детской книжке о сказочном путешествии двух мальчиков он создает версткой шрифтов, уменьшающихся от страницы к странице, образ ведущей вдаль дороги
живописи на театральную сцену (на два с лишним года ранее знаменитых «первых в мире постановок футуристов театра» в оформлении Малевича и Филонова со Школьником). В соответствии с датой оформление, получившее большой резонанс, носило характер авангардного примитивизма [501].
Однако Татлин, не удовлетворенный воплощением его эскизов на сцене [502], задумал большой сценографический проект — оформление оперы «Жизнь за царя» (эскизы декораций и около тридцати костюмов) — инициативно, без сотрудничества с каким-либо режиссером или театром. Обстоятельства создания эскизов [503] и экспонирования их на выставках «Мира искусства» (они стали гвоздем этих выставок в Петербурге — ноябрь 1913-го и в Москве — рубеж 1913/14) приводят к выводу, что Татлин намеревался заинтересовать ими С.П. Дягилева. О
Его дебют — оформление старинной народной драмы «Царь Максемьян» в постановке М.М. Бонч-Томашевского на сцене московского Литературно-художественного кружка (3 ноября 1911 года) — первый пример перенесения принципов одновременной авангардной
Тут необходимо отметить еще одну грань творческого становления Татлина: в 1911‒1915 годах он, наряду с прочим, целеустремленно работает в качестве театрального художника, сочетая талант выдающегося живописца и оригинальнейшего сценографа с тенденцией активного участия в режиссур
сотрудничает с петербургским «Союзом молодежи», оформляет футуристическую постановку «Царь Максемьян», участвует в иллюстрировании футуристических сборников — всё это приходится на 1911 и 1912 годы.
Ассимилируя идею коллажа, он объявил, что «ставит глаз под контроль осязания», и вообще едва ли не первым стал использовать дерево, металлы, стекло, картон, проволоку, веревки и т. д. в качестве «живописных» материалов.
