между кино и театром распределялись однозначно: кино, хотя и воспринималось зрителем континуально, тяготело к законченности застывших форм, а театр, не будучи сведенным к пьесе, обретал смысл через уникальность конкретного представления. Но к концу ХX века это разграничение перестает быть таким прозрачным, поскольку кино, вышедшее из кинозала в галерейное пространство, начинает уделять меньше внимания отснятому фильму в пользу способов его демонстрации. В результате происходит смещение, ставящее под вопрос многие элементы, которые для кино казались эссенциальными: сущностным становится единственно схватываемое в ходе проекции движущееся изображение.
