Позиция, при которой субъект способен создавать смысл только изнутри системы, может быть расширена до представления, что женщины способны оценить свою внешность только сквозь призму объективирующего их мужского взгляда.
Наемный труд окончательно стал мужским делом, при этом заработная плата рассчитывалась с учетом того, что мужчины содержат семью и детей; роль женщин в обеспечении и социализации ребенка оставалась незамеченной. Следствием этой умышленно искаженной оптики и отсутствия концептуального интереса к экономике домашнего хозяйства и потребления стала традиция привязывать заработную плату к прожиточному минимуму, чтобы препятствовать женскому расточительству (De Grazia & Furlough 1996
Одежда как элемент материальной культуры не просто отражает устойчивые признаки «я»; она представляет собой материальный инструмент, с помощью которого женщины вовлекаются в процесс конструирования этого «я». Опираясь на теорию Гелла (Ibid.), можно сказать, что с помощью костюма женщины придают своим намерениям материальную форму, позволяющую влиять на интерпретацию их внешнего облика другими людьми.
Выбирая одежду из гардероба, женщины ведут такой же диалог между «я»-объектом и «я»-наблюдателем: глядя на свое отражение в зеркале, они пытаются представить, как их видят другие. Примеряя наряды, они рассматривают каждый из них сквозь призму конструируемых воображаемых взглядов.
При выборе костюма женщинам приходится взаимодействовать со своим телом, статусом, вкусами, внешними условностями и самовосприятием, а потому это очень важный процесс, помогающий понять, почему женщины носят то, что они носят.
В частности, следует понимать, что женщины смотрят на себя со стороны (социальная психология), что материальные свойства одежды позволяют им конструировать идентичность (история костюма, антропология), что одежда определенным образом ими ощущается (социология), а также не забывать о значимости культурного контекста (антропология).
