И Муравьев, и Зарин, и даже мало знавший их Невельской, продолжая говорить о погоде и балеринах, на самом деле говорили как будто бы о другом — о том, что теперь в их жизни все пойдет по-иному, о том, что они снова нужны и что они возвращаются, и уж никто более не посмеет отправить их в преждевременные отставки, коль пригласили сюда.
