В одном из сценарных отделов я видел заявление молодого кинодраматурга, недавно окончившего ВГИК: «Прошу прикрепить ко мне соавтора для доработки сюжета и диалога, с тем чтобы его фамилия не фигурировала в титрах».
Великая песня, которую уже почти спел в 1930 году наш учитель, была оборвана, а черновые записи этой песни – десятки тысяч метров снятой пленки – растасканы по трем картинам убогими ремесленниками Голливуда.
И, показав на экран, добавил: «В каждом кадре ромовые пышки с начинкой из мечты». Тут же он нарисовал карикатуру: я умираю в актере, то есть попросту в животе у актера, но, умирая, я пропарываю актера изнутри.
