Любое чувство было бы лучше, чем это мёртвое спокойствие, в котором они жили годами. Он соглашался на обмен не потому что хотел Светлану. А потому что хотел почувствовать хоть что-то. И если для этого нужно было отдать свою жену другу — он был готов.
От этой мысли её бросило в жар, потом в холод. Это было хуже, чем измена. Это было равнодушие, доведённое до логического абсурда. До чудовищного, бесчеловечного жеста.
— Наташа? — Светлана смотрела на неё.
