Оглавление

Кристин Эванс
ПРАВИЛА ОБМЕНА

Глава 1

Пятница. Шесть вечера, и у Наташи уже не осталось сил. Не то чтобы она их потратила за день — нет, как раз наоборот. Они медленно, по капле, вытекали из неё с самого утра, пока она сидела в квартире и смотрела в окно на серый ноябрьский двор. Чувство было знакомое, липкое — как лёгкая, но противная тошнота. Просто скука.

Игорь должен был вернуться с работы в шесть. Он вернулся в шесть ноль-ноль, как по расписанию. Без трех минут зашёл в подъезд, ровно в шесть открыл дверь. Наташа слышала, как щёлкнул замок, как он поставил ботинки на полку второпях, одним ударом, как всегда. Потом шаги по коридору. Не торопясь, не медленно. Просто шаги.

— Привет, — сказал он, заходя на кухню. Поцеловал её в щёку. Сухими губами. От него пахло холодом и офисным кондиционером.

— Привет, — ответила Наташа. Она помешивала соус в сковороде. Готовила к ужину. Тот самый, со сливками и грибами, который он любил. Или который, как она точно помнила, он любил семь лет назад. Может, уже и разонравился. Она не спрашивала. А он не говорил.

— Как день? — спросил Игорь. Он снял пиджак, аккуратно повесил на спинку стула. Достал из кармана телефон, положил перед собой на стол. Экран загорелся — пришло какое-то уведомление.

— Нормально, — сказала Наташа. — А у тебя?

— Да так же. Ничего нового.

Он кликнул по экрану, стал читать. Наташа наблюдала за ним краем глаза. Его лицо было спокойным, усталым. Таким же, как вчера, и как позавчера. Иногда ей казалось, что она помнит каждую его морщинку, каждый жест — где он почешет за ухом, прежде чем ответить, как поправит очки, если они сползут. Она знала его, как знала узор трещин на потолке в спальне — видела каждый день, но уже не видела совсем.

Через полчаса они должны были ехать к Светлане и Кириллу. На пятничный ужин. Традиция. Уже три года они встречались почти каждую пятницу. То у них, то у себя. Как будто это было важно. Как будто это что-то поддерживало.

Наташа налила себе вина. Красного, крепкого. Сделала глоток. Тёплая волна разлилась по груди, на секунду прогнав онемение. Она посмотрела на Игоря. Он всё ещё склонился над телефоном, брови слегка сведены — читал что-то серьёзное, рабочее, наверное.

— Игорь.

— М-м?

— Через полчаса едем.

— А, точно. — Он оторвался от экрана, взглянул на неё. — Ты готова?

— Я всегда готова. Ты бы переоделся.

— Да, да.

Он поднялся, потянулся. Хрустнули позвонки. Прошёл в спальню. Наташа допила вино, поставила бокал в раковину. Вспомнила, что нужно взять то вино, которое купила специально. Дорогое, итальянское. Светлана любила такое. Хотя, кто его знает, может, уже и нет. Со Светланой всё менялось слишком быстро. Как погода в марте.

Квартира Светланы и Кирилла пахла всегда одинаково — смесью кофе, дорогих духов и лёгкой гари. Как будто тут постоянно что-то горит, но никто не обращает внимания. На пороге встретила Светлана — в узких чёрных брюках и простой белой майке, без бюстгальтера. У неё были распущенные волосы, влажные, будто она только из душа. На щеках — румянец. Глаза блестели.

— Заходите, заходите, наконец-то! — Она обняла Наташу, жарко, сильно. Пахло шампунем и чем-то сладким. — А мы тут уже начали без вас.

Из гостиной донёсся громкий смех Кирилла. И чей-то женский, незнакомый. Наташа нахмурилась.

— У вас гости?

— Да нет, — махнула рукой Светлана, уводя их в квартиру. — Это Лиза, подруга моя, заскочила на пять минут. Сейчас уйдёт.

В гостиной действительно сидела девушка — стройная, с короткими розовыми волосами, в кожаной куртке. Она что-то оживлённо рассказывала Кириллу, а тот, развалясь в кресле, хохотал, закинув голову. Увидев Наташу и Игоря, он махнул рукой.

— О, наши постоянные клиенты прибыли! Привет!

— Привет, — сухо сказал Игорь. Он всегда немного сторонился Кирилла. Называл его «слишком громким».

Лиза, видимо, почувствовав смену атмосферы, быстро поднялась.

— Ну всё, я тогда побежала. Свет, созвонимся.

— Обязательно, — Светлана проводила её до двери, ещё что-то шепнув на прощанье.

Дверь закрылась. Наступила тишина.

— Вино принесли, — сказала Наташа, протягивая бутылку Кириллу.

— О, красава! — Он взял, оценивающе покрутил в руках. — Разливать?

— Давай.

Кирилл пошёл на кухню. Светлана тем временем устроилась на диване, поджав под себя ноги. Она смотрела на Наташу с лёгкой улыбкой.

— Как ты?

— Нормально, — Наташа села рядом. — А ты? Волосы новые?

— Подумала, надо что-то менять. — Света провела рукой по волосам. — А то всё одно и то же. Надоело.

Игорь пристроился в кресле напротив, снова достал телефон. Но теперь не читал, а просто крутил в руках.

— Игорек, не грузись, сегодня же пятница, — сказал Кирилл, возвращаясь с бокалами и откупоренной бутылкой. — Отдыхай, расслабься. Работа подождёт.

— Я и не гружусь, — отозвался Игорь, но телефон всё-таки положил на стол.

Кирилл разлил вино. Бокалы были одинаковые — высокие, на тонких ножках, с гравировкой по краю. Когда-то, года три назад, Наташа с Игорем подарили их паре на новоселье. Штук шесть. И с тех пор каждый раз, когда они собирались, пили именно из них. Как будто это был ещё один ритуал. Как будто это что-то значило.

Наташа взяла свой бокал, поднесла к свету. Вино было тёмным, почти непрозрачным.

— За встречу, — сказал Кирилл, поднимая свой бокал.

— За встречу, — механически повторили остальные.

Первый глоток был самым приятным. Тёплым, согревающим изнутри. Наташа закрыла глаза на секунду, позволила себе просто чувствовать. Потом открыла. Мир не изменился. Игорь сидел всё в той же позе, глядя куда-то в пространство перед собой. Светлана потягивала вино, наблюдая за Кириллом. А Кирилл… Кирилл смотрел прямо на неё, Наташу. Поймал её взгляд и ухмыльнулся.

— Что, Наташ? Опять в своих мыслях?

— Да нет, — она отвела глаза. — Просто устала немного.

— От чего устала? Сидела же весь день дома, — сказал Игорь. Не со зла. Так, констатация факта.

Наташа почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от обиды. От чего-то другого. От понимания, что он даже не пытается представить, что она могла делать. Что у неё могут быть свои дела, свои заботы. Для него она просто «сидела дома». Как мебель.

— Я не просто сидела, — тихо сказала она. — У меня тоже дела были.

— Какие? — спросил Игорь, искренне не понимая.

Наташа хотела ответить. Хотела сказать, что она три часа разбирала старые вещи на балконе, что звонила матери, что пыталась читать книгу, но не смогла — мысли разбегались. Но слова застряли в горле.

— Да ладно, не начинайте, — вмешалась Светлана, легко, словно отмахиваясь от мухи. — Выпейте лучше. Вино отличное, кстати.

Разговор перескочил на другую тему. На работу Кирилла, на какой-то его новый проект. Он говорил громко, жестикулировал, смеялся. Игорь изредка вставлял реплики, больше кивал. Наташа молчала. Она смотрела на Светлану. Та слушала Кирилла, подпирая голову рукой, и на лице её было странное выражение — смесь усталости, нежности и раздражения. Как будто она одновременно и любила эту его энергию, и ненавидела её.

Потом, неожиданно, Светлана сказала:

— Кирилл, ты же обещал сегодня вынести мусор.

— Вынесу, вынесу, не гони.

— Ты в прошлый раз тоже так говорил. А потом я утром обнаружила полное ведро.

— Свет, ради бога, не сейчас. Гости же.

— А когда? Когда уже не будет гостей? Ты всегда так! — голос Светланы зазвенел. Лёгкая знакомая дрожь.

Наташа наблюдала. Кирилл откинулся на спинку дивана, закатил глаза.

— Вот, началось. Обязательно надо принародно устроить сцену.

— Я не устраиваю сцену! Я просто напоминаю! Ты как ребёнок, ей-богу!

— А ты как мамочка, которая вечно пилит! Устал уже!

Они ссорились. Из-за мусора. Из-за ерунды. Голоса повышались, глаза сверкали. Светлана вскочила, уперла руки в бока. Кирилл сидел, сжавшись, но по его скулам было видно — он заводится. Скоро будет крик. Или хлопанье дверью.

И вдруг, посреди всего этого, Наташа поймала себя на странной мысли. Она им… завидовала. Да, именно так. Завидовала этой их яростной, живой ссоре. Завидовала тому, что у них ещё есть силы кричать. Что у них ещё есть за что зацепиться, пусть даже за мусорное ведро. У неё с Игорем так не было. Они не ссорились. Они… молчали. Молча отворачивались друг к другу спинами ночью. Молча ели ужин. Молча жили.

Это было тихое, уютное болото. И она в нём тонула медленно, по миллиметру в день. И даже не сопротивлялась. Потому что сопротивление тоже требовало сил. А сил не было.

Игорь, тем временем, снова уткнулся в телефон. Как будто ничего не происходило. Как будто это был просто фон.

— Да ну тебя! — вдруг рявкнул Кирилл и встал. — Вынесу я твой мусор, успокойся! Иди на кухню свою!

Он вышел из гостиной, тяжёлыми шагами. Светлана осталась стоять посреди комнаты. Дышала часто, грудь вздымалась. Потом она резко выдохнула, провела рукой по лицу и вдруг… засмеялась. Тихим, срывающимся смешком.

— Боже, как же мы смешны, — сказала она, глядя на Наташу. — Правда? Два взрослых человека, орём из-за пакета с огрызками.

Наташа не нашлась, что ответить. Просто пожала плечами.

Светлана подошла к столу, налила себе ещё вина. Рука дрожала.

— Ладно. Забудем. — Она повернулась к Игорю. — Игорь, ну хватит уже в эту штуку тыкаться! Живой человек рядом!

Игорь вздрогнул, поднял голову. У него было растерянное лицо.

— Я… просто письмо проверял.

— В пятницу вечером? Серьёзно? — Светлана покачала головой. — Вы с Наташей как два призрака. Сидите, молчите. Меня от вас уже мороз по коже продирает.

Наташа почувствовала, как сжимается желудок. Не от злости. От правды. Она посмотрела на Игоря. Он смотрел на Светлану, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на укор.

— Мы не молчим, — сказал он тихо. — Мы просто… устали.

— От чего? — не отступала Светлана. — От жизни? Так она у всех одна. Или вы думаете, у нас с Кириллом розовые пони по квартире скачут? Да мы каждую неделю на грани развода! Но мы хоть живём, чёрт побери! А не просто дышим!

Она говорила резко, почти зло. Но в этом был не упрёк, а отчаянная попытка достучаться. Наташа это понимала. Понимала, потому что сама иногда ловила себя на таком же порыве — схватить Игоря за плечи и трясти, трясти, пока он не очнётся. Пока не взглянет на неё по-настоящему.

Вернулся Кирилл. Без мусора, но с новым выражением лица — уже остывшим, слегка виноватым.

— Вынес, — буркнул он. — Довольна?

Светлана не ответила. Просто протянула ему бокал. Он взял, выпил залпом.

Тишина повисла снова. Но теперь она была другой — наэлектризованной, звенящей. Как после грозы.

Наташа вдруг заметила, что все они держат одинаковые бокалы. Четыре руки, четыре ножки, четыре отражения в тёмном стекле. И её осенило. Они все были взаимозаменяемы. Как эти бокалы. Можно взять любой — разницы нет. Игорь, Кирилл… Она, Светлана… Не всё ли равно, кто с кем сидит, кто с кем спит? Всё уже стало настолько плоским, настолько одинаковым, что терялись границы. Чужие привычки, чужие слова, чужие жизни… Они так долго ходили кругами друг вокруг друга, что стали частью одного и того же болота. И теперь тонули вместе. Просто кто-то делал это с криком, а кто-то — в тишине.

— Ладно, — сказал Кирилл, ломая тишину. — Кто хочет есть? А то я голодный, как волк.

Он ушёл на кухню, грохнул посудой. Светлана вздохнула и пошла за ним, вероятно, чтобы помочь или чтобы просто быть рядом. Оставшись вдвоём с Игорем, Наташа встретилась с ним взглядом. Он смотрел на неё. Просто смотрел. И в его глазах она прочитала то же самое, что чувствовала сама: усталость. Такую глубокую, что она пропитала всё — каждый вздох, каждую мысль.

— Поедем домой пораньше сегодня, — тихо сказал он. — Я хочу просто выспаться.

Наташа кивнула. Не потому что хотела спать. А потому что не хотела здесь оставаться. Не хотела видеть, как Светлана и Кирилл будут мириться — страстно, со слезами, со смехом. Не хотела быть свидетельницей их жизни. Потому что их жизнь, даже такая сумасшедшая, была жизнью. А её — просто существованием.

Она допила вино. Поставила бокал на стол. Звонко, слишком звонко. Звук отозвался в тишине, как похоронный колокол. Колокол по чему-то, что умерло, даже не успев толком начаться. А может, оно и не умирало. Может, его просто не было. И от этой мысли стало ещё холоднее. Холоднее, чем от ноябрьского ветра за окном, который бил в стёкла, пытаясь попасть внутрь. В это тёплое, уютное, мёртвое болото.

Глава 2

Ужин проходил в том же ритме — рывками. То сваливались в неловкое молчание, то вспыхивали разговоры о чём-то постороннем, то снова натянутость давила виски. Ели. Светлана приготовила пасту с морепродуктами, салат. Вкусно. Но Наташа ела почти, не чувствуя вкуса, просто потому что надо было занять руки и рот чем-то, кроме слов. Или вина.

Вино лилось рекой. Первая бутылка опустела быстро, Кирилл принёс вторую. Потом третью. От алкоголя в голове начинала плясать лёгкая, колючая муть. Становилось проще дышать. И опаснее — потому что язык развязывался, а контроль ослабевал.

Игорь, к удивлению Наташи, пил больше обычного. Он обычно знал свою меру, два бокала и хватит. Сегодня же он наливал себе снова и снова, не торопясь, деловито, как будто выполнял какую-то работу. И молчал.

Кирилл, наоборот, разошёлся. Говорил громко, много, смеялся. Рассказывал про какого-то идиота на работе, про свои планы, про то, как хотел бы взять и всё бросить, уехать на Бали. Светлана слушала его с полуулыбкой, поправляя вилкой еду на тарелке. В её глазах читалась привычная усталость от этих разговоров. Она их слышала уже сто раз.

— Бали, — фыркнула она наконец. — Ты на даче-то наш газон два года не можешь постричь, а он на Бали собрался.

— А что? — оживился Кирилл. — Может, на Бали я другим стану. Расслабленным, в цветочной рубахе.

— Ты в любой рубахе останешься тем же занудой, — сказала Светлана, но беззлобно. Скорее, с какой-то горькой нежностью.

Наташа смотрела на них и чувствовала то же самое, что и раньше — этот странный, извращённый укол зависти. Они могли так. Подкалывать друг друга, злиться, но в этом была связь. Живая, пусть и ржавая от постоянных ссор. У неё с Игорем такого не было. Они даже подколоть друг друга не могли — боялись, что шутка сорвёт какую-то хрупкую, последнюю плёнку приличия, и под ней окажется пустота.

— А вы чего притихли? — Кирилл повернулся к Наташе и Игорю. — Как два сухарика на тарелке. Неужели вам всегда так хорошо вдвоём, что и слов не надо?

Вопрос повис в воздухе. Колючий, неудобный. Наташа почувствовала, как по спине побежали мурашки.

— Нам просто нечего сказать, — произнёс Игорь, не глядя ни на кого. Он крутил в пальцах ножку бокала. — Всё уже сказано за семь лет.

Тишина стала густой, как кисель. Светлана перевела взгляд с Игоря на Наташу, потом обратно. В её глазах мелькнуло что-то вроде жалости. И это было хуже всего. Хуже, чем злость Кирилла.

— Ну, знаешь, — начала Светлана осторожно. — Так нельзя, а то это станет проблемой. Когда всё уже сказано. Когда всё предсказуемо.

— А что в этом плохого? — спросил Игорь, и в его голосе впервые за вечер прозвучали нотки защиты. Не отношений, а своего спокойствия. Своего болота. — Предсказуемость — это стабильность. Надёжность.

— Надёжность, — повторил Кирилл, как будто пробуя это слово на вкус. И фыркнул. — Надёжность — это когда ты знаешь, что твой старый диван не развалится под тобой, когда ты на него сядешь. Это про мебель, Игорь. Не про людей.

Игорь наконец поднял на него глаза. Взгляд был тёмным, непроницаемым.

— А люди — это что? Мебель, которая должна каждый день преподносить сюрпризы? Сломаться неожиданно?

— Люди не должны превращаться в мебель! — резко встряла Светлана. Она отодвинула тарелку, облокотилась на стол. Лицо её было серьёзным, без привычной ухмылки. — Они должны… дышать. Чувствовать. Хотеть. А когда ты уже знаешь наизусть, как твой муж почешет нос, прежде чем заснуть, это уже не жизнь. Это… симулятор какой-то.

Наташа слушала и чувствовала, как каждое слово вонзается в неё, как иголка. Потому что это была правда. Горькая, неудобная, но правда. Она знала все привычки Игоря. Знала, какое у него лицо, когда он чистит зубы. Знала, как он храпит, когда устал. И это знание не грело. Оно давило. Как тяжёлое, мокрое одеяло.

— А вы не боитесь? — вдруг спросил Кирилл. Не громко. Почти задумчиво. Он смотрел то на Игоря, то на Наташу. — Что однажды проснётесь утром, посмотрите друг на друга и поймёте… что