Ох. Это большой труд: собрать, написать и прочитать. Книга поражает убористостью и плотностью информации, солидностью источников (30% объема). С каждой страницей страшное узнавание. Эти жуткие практики не умерли, а расцветают. На слух мне было крайне сложно воспринимать: большое количество имен, названий документов (часто на немецком, в моем наборе иностранных языков он отсутствует). Поэтому, если вынужденно переключалась на аудио, после приходилось возвращаться и перечитывать глазами.
Страшная книга. И становится страшнее от осознания резонирующей актуальности. Медиа-диктатура и пропаганда, устрашение, контроль над писателями, издателями и всеми звеньями цепочки, цензура и самоцензура, удаление и уничтожение инакомыслящих и неудобных, вовлечение в гос машину и режим, политизация, политическое давление, законодательные драконовские меры, экспроприация изданий, национализация издательств, указания по содержанию и интерпретации событий (особенно в сфере географии и истории, например, в научных и учебных изданиях), просто страх (писать, издавать, читать что-то «не то»).
Страх. Стирание морали. Физическое уничтожение.
Будьте бдительны и осторожны.
✍️
«В подготовленной в Веймаре 23 октября 1936 года резолюции «Немецкая книготорговля за мир во всем мире» профессиональное руководство книжной торговли призывало запретить производство и распространение книг, «которые, злонамеренно искажая историческую истину, оскорбляют верховного руководителя страны или его народ и порочат институты и традиции, священные для народа».
«Томас Манн 27 мая в полном недоумении задался в дневнике вопросом: «Что у этих людей внутри? Если вернуться, будешь чужаком, не знающим, как себя вести. Так странно чувствовать, что пока тебя нет, твоя страна куда-то катится и никак ее не вернуть».
«нет никакой собственной политической теории» и что «идеологии, которые он использует или отвергает», были не более чем «технологиями господства», не воспринимались всерьез политическим руководством и использовались в чисто пропагандистских целях».
«новой «социальной формы», в которой «правящие группы прямо управляют остальной частью населения, без посредничества такого рационального, хотя и принудительного аппарата, который до настоящего времени известен как государство». Больше не существовало никаких ограничений для частных интересов, эгоизма, увеличения прибыли, коррупции, произвола, эксплуатации и террора»
«к беспрецедентной эрозии государственной власти и к уничтожению всех ранее действовавших принципов социальной этики»
Давненько у нас не было отзывов о прочитанном (прослушанном) или я дико отстала от графика) 📚
Отзыв на книгу пункт 29 #светловкачелленндж26 нон-фикшн о литературе или языке: Ян-Питер Барбиан «Книги и люди при диктатуре» (моя 20 книга из 30)
Сначала пару слов об авторе. Ян-Питер Барбиан — немецкий журналист и писатель, человек, который долго занимался историей Третьего рейха и, в частности, судьбой интеллектуалов в ту эпоху.
Эта книга о том, что происходило с авторами, издателями, библиотекарями, читателями и непосредственно с книгами с 1933 по 1945 год. Это не просто хроника сожжённых костров — это портрет целой экосистемы: одни эмигрировали, другие подстраивались, третьи внутренне эмигрировали, четвёртые становились пособниками. Барбиан показывает, как слово становилось оружием, а молчание — формой выживания. В книге сотни имён — от Томаса Манна до второстепенных редакторов провинциальных газет, — и все они сплетены в единую трагическую паутину.
Для меня книга по сложности и времени прочтения (в данной варианте прослушивания) сравнима по сложности с «Посмертными записками Пиквикского клуба». Хотя я отлично понимаю, что по духу эти книги — антиподы. Там — громоздкая викторианская ирония с длиннотами, здесь — плотный поток фактов, имён, дат, названий издательств и журналов. Да, слушать было очень трудно. Не из-за языка (он хороший, даже образный), а из-за количества информации. Каждый абзац мог содержа три новых имени и две ссылки на события, о которых я раньше не слышала, а особенно воспринимать на слух немецкие фамилии, имена, названия местностей, организаций и и т.д. Приходилось буквально по несколько раз переслушивать страницы, чтобы не потерять нить.
Но вот что удивительно: книгу совершенно не хотелось бросать. Почему? Потому что за каждым именем стоит человеческая драма, а Барбиан умеет подать её так, что ты сопереживаешь даже тем, кто пошёл на компромисс. Это как расследование, где каждая деталь приближает к пониманию: как вообще образованные люди могли допустить, поддерживать или терпеть этот кошмар? И ещё — в книге много неожиданных поворотов: например, как некоторые авторы ухитрялись печатать иносказательные тексты прямо под носом у цензуры, или как библиотекари тайно спасали запрещённые тома.
Моё итоговое ощущение — книга не для лёгкого чтения, а для работы ума. Если есть возможность, то лучше читать в бумаге, в аудиоформате, действительно сложная.
Какого- же цвета эта книга для меня? серая? Пожалуй, нет. Скорее, тёмно-коричневая, как старая архивная папка, из которой пахнет пылью и страхом. Но в ней есть редкие проблески света — мужество отдельных людей, которые рисковали жизнью ради строчки. Если вы готовы к интеллектуальному вызову и не боитесь спотыкаться о сноски, это ваш случай. Я благодарна, что не бросила, потому что после неё по-другому смотришь на любую книгу — как на ценность, за которую когда-то ,возможно, платили свободой.
