2. Ник

Черт, как же я по ней скучал! Дни казались бесконечными, нечего и говорить о неделях. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы мне позволили вернуться раньше, но оно того стоило.

– Ты в порядке? – спросил я, взволнованно дыша. Мы никогда не делали этого вот так, никогда. С Ноа я себя контролировал и относился к ней с должным уважением, но теперь не мог ждать. Как только я увидел ее, сразу захотел овладеть ей.

Наши взгляды встретились, и на ее личике появилась удивительная улыбка.

– Это было… – начала она, но я поцелуем помешал ей говорить. Я боялся того, что она может сказать, потерялся в сиюминутном желании. Она была потрясающей, как никогда, белоснежное платье Ноа сводило меня с ума.

– Я безумно тебя люблю, ты ведь знаешь? – спросил я, отстраняясь.

– Я люблю тебя больше, – ответила она, и только после этих слов я заметил, что у нее выступила кровь на губе.

– Я сделал тебе больно, – расстроился я, поглаживая ее рот и вытирая появившуюся капельку крови. Черт, я грубый урод. – Прости, Рыжая.

Она рассеянно закусила распухшую губу, глядя на меня.

– Это было как-то по-другому, – выпалила она секунду спустя.

Да, так и есть.

Я отошел и застегнул штаны. Чувствовал себя виноватым: с Ноа нужно заниматься сексом в кровати, а не у стены, будто ее насилуют.

– Что с тобой? – спросила она, озабоченно глядя на меня.

– Ничего, извини, – ответил я, снова целуя ее. Я опустил платье на ее бедра, сдерживая желание продолжить. – С днем рождения, – поздравил я, улыбаясь и доставая из кармана белую коробочку.

– Ты принес мне подарок? – взволнованно спросила она. Она такая милая и такая идеальная… Когда я просто смотрю на Ноа, у меня поднимается настроение, а случайно дотронувшись до нее, я завожусь, как мотоцикл.

– Не знаю, понравится ли тебе… – Я внезапно разнервничался.

Ее глаза широко раскрылись, когда она взглянула на коробочку.

– «Картье»? – Ноа изумленно заморгала. – Ты спятил, Ник?

Я нахмурился, ожидая, что она откроет коробочку. Когда она все же решилась, маленькое серебряное сердечко на цепочке сверкнуло в полумраке. Ноа просияла, и я облегченно выдохнул.

– Оно прекрасно! – восхитилась Ноа, прикоснувшись к подарку пальчиками.

– Теперь мое сердце будет с тобой везде, куда бы ты ни пошла, – сказал я, целуя ее в щеку. Это самая банальная вещь, которую я когда-либо говорил, но все вышло само собой. Ноа превращала меня во влюбленного идиота.

Она взглянула на меня, и я понял, что ее глаза стали мокрыми от слез.

– Я люблю тебя, а подарок мне очень нравится! – воскликнула она и поцеловала меня в губы.

Я улыбнулся и попросил повернуться, чтобы надеть на Ноа кулон. Платье обнажало шею, я не удержался и поцеловал девушку в затылок. Она вздрогнула и сделала глубокий вдох, задержав на мгновение дыхание.

Я застегнул замочек цепочки и молча любовался тем, как Ноа прихорашивается передо мной.

– Как я выгляжу? – спросила Ноа, глядя на меня исподлобья.

– Ты прекрасна, как всегда, – ответил я.

Но нам следовало возвращаться, и это было последнее, что я хотел сделать в тот момент. Я хотел провести наедине с Ноа всю ночь.

Хотя правда состояла в том, что я всегда хотел быть с ней наедине, но максимально жаждал этого именно в ту минуту: ведь мы очень долго не виделись.

– Мне идет? – невинно поинтересовалась она.

Я усмехнулся.

– Конечно, – сказал я, застегивая пуговицы на рубашке и поднимая галстук, лежащий на земле.

– Я помогу! – Ноа рассмеялась.

– Когда ты этому научилась? – уточнил я, зная, что она не справится с узлом. Когда я здесь жил, то всегда сам завязывал галстук.

– Я должна была научиться: ведь мой привлекательный парень променял меня на холостяцкую квартиру, – сказала она, затянув узел.

– Привлекательный, значит?

Ноа закатила глаза.

– Давай вернемся, иначе все догадаются, чем мы занимались.

Я бы хотел, чтобы так и произошло. И пусть парни держатся подальше от моей девушки. Однако, несмотря на все, что мы пережили вместе, для большинства мы оставались сводными братом и сестрой.

Она ушла первой, ну а я закурил сигарету. Ноа не любит, когда я дымлю, но если я этого не сделаю, точно свихнусь. Перед уходом что-то привлекло мое внимание.

Трусики Ноа валялись у меня под ногами.

Она забыла их надеть?

Когда я вернулся на вечеринку, то обнаружил, как Ноа разговаривает с друзьями. Там околачивалась парочка парней, и один положил руку ей на плечо. Я выдохнул, чтобы не быть на взводе, и ринулся к ним. Как только Ноа увидела меня, она бросилась ко мне, погладила по спине и привалилась к моей груди.

Я успокоился. Этого уже достаточно.

– А где Лион? – спросил я, ища друга взглядом. Я немного волновался за него. Он позвонил, когда еще был в Сан-Франциско, и сказал, что его старший брат Лука скоро выйдет из тюрьмы. Парень провел там четыре года: его поймали на продаже травки и сразу упекли за решетку. Если честно, я был не слишком счастлив в связи с его будущим освобождением: не то, чтобы я не радовался за Лиона (в конце концов, Лука его кровный родственник), но неизвестно, как он изменился, да и вообще стоит ли сейчас моему другу иметь в окружении бывшего заключенного.

– По правде говоря, я потеряла его из виду, – сказала Ноа. – В любом случае, думаю, пора пообщаться с родителями… – добавила она, и я тут же напрягся.

После нашего краткого исчезновения и возвращения на праздник, конечно, стало очевидно, что у нас все серьезно, и родителям это совсем не понравилось. Теперь-то они старались не спускать с нас глаз. Ясно, что отец не допустит скандала: мы ведь публичная семья, и он четко дал понять, что нам следует оставаться просто братом и сестрой. Нет ничего удивительного в том, что Раффаэлла не встала на нашу сторону. Напротив, она уже смотрела на меня с подозрением, которое сводило с ума.

– Ух ты! Сын вернулся! – воскликнул отец с фальшивой улыбочкой.

– Папа, – ответил я в знак приветствия. – Привет, Элла, – поздоровался я таким ласковым голосом, каким только мог.

Раффаэлла, к моему изумлению, улыбнулась и обняла меня.

– Рада, что ты смог приехать, – сказала она, переводя взгляд на Ноа. – Девочке было очень грустно без тебя.

Я посмотрел на покрасневшую Ноа и подмигнул ей.

– Как дела в фирме? – спросил отец.

Папаша заставил меня работать на одного авторитарного ублюдка, который управлял фирмой, пока я набирался опыта, чтобы перенять руководство. Все знали, что я прекрасно подготовлен, но отец до сих пор не доверял мне.

– Изнуряюще, – ответил я, стараясь не убить папашу взглядом.

– Как сама жизнь, – пошутил он и окончательно испортил мне настроение. Надоело слушать эту чушь, я уже несколько месяцев не веду себя как ребенок, не боюсь брать ответственность и не останавливаюсь ни на минуту. Кроме вкалывания на отца, целый год у меня были гонки, а впереди еще куча экзаменов. Большинство моих ровесников даже не представляли себе, что такое фирма, зато я уже набрался опыта, обогнав многих из тех, кто успел получить диплом. Однако отец не доверял мне.

– Потанцуешь со мной? – прервала мои размышления Ноа, тем самым не давая моему отцу сказать очередную гадость.

– Конечно.

Мы прошли к танцполу. Диджей поставил медленную музыку, и я осторожно притянул Ноа к себе, стараясь не допустить, чтобы мое плохое настроение или гнев пали на единственного человека, который был мне дорог на этой вечеринке.

– Не сердись, – пробормотала она, взъерошив мои волосы на затылке.

Я на миг прикрыл глаза, отдаваясь нежным прикосновениям, но моя рука сразу опустилась ниже ее талии, лаская поясницу Ноа.

– Невозможно злиться на тебя, зная, что у тебя под платьем ничего нет.

– А я и не заметила, – ответила она и захлопала ресницами.

Я посмотрел на Ноа. Она была прекрасна.

Я прижался лбом к ее лбу.

– Прости, – извинился я, отстранившись и упиваясь ее прекрасными глазами.

Через секунду Ноа улыбнулась.

– Останешься на ночь? – спросила она.

Вот черт! Опять то же самое. Я не хотел оставаться, я переехал несколько месяцев назад и совершенно не жаждал находиться под пристальным вниманием отца. Я не мог дождаться, когда переедет и Ноа: меня бы устроило, если бы она постоянно была рядом со мной.

– К сожалению, нет, – сказал я, покосившись на гостей, которые время от времени пялились на нас. Конечно, брат и сестра не танцуют так вызывающе, но мне было наплевать.

– Я не видела тебя две недели, мог бы и пересилить себя, – заявила она сердитым тоном.

Если мы продолжим в таком духе, то все закончится спором, чего мне вообще не хотелось.

– Значит, придется спать раздельно. Нет уж, спасибо, – угрюмо отозвался я.

Она насупилась.

– Ну же, Рыжая, не сердись… Ты в курсе, что я ненавижу оставаться здесь, ненавижу не прикасаться к тебе, ненавижу слушать чушь, которую вечно порет отец.

– В таком случае я не знаю, когда мы встретимся: у меня не получится уехать на этой неделе. Надо готовиться к выпускным экзаменам.

Твою мать.

– Я заберу тебя, и мы немного побудем вместе, – предложил я спокойным голосом, поглаживая ее по спине.

Она вздохнула и отвела взгляд в сторону.

– Не заставляй меня чувствовать себя виноватым! Пожалуйста, Ноа! Ты же понимаешь, я не могу здесь оставаться, – продолжил я, взяв ее за подбородок и заставив посмотреть на меня.

Несколько секунд она хранила молчание.

– Раньше ты оставался…

Ее глаза, наконец, встретились с моими.

– Раньше мы не были вместе! – Я отмахнулся.

Ноа больше ничего не говорила, и мы вновь стали двигаться в такт музыке. Взгляд Раффаэллы не отрывался от нас все время, пока мы были на танцполе.

3. Ноа

Почти все гости разошлись. Дженна прощалась с мамой, а Ник курил и о чем-то болтал с Лионом. Я огляделась вокруг (повсюду царил беспорядок, ведь праздник закончился) – и мне искренне захотелось поблагодарить тех, кто убирал дом каждый день.

После шумного торжества, я решила побыть в одиночестве, чтобы оценить, как же мне повезло. Вечеринка была потрясающей: пришли все друзья. Они подарили замечательные подарки, которые теперь лежали огромной кучей на диване в столовой. Я собиралась отнести их в свою комнату, но вдруг почувствовала, что кто-то обхватил меня за талию.

– Тебе принесли много презентов, – прошептал Ник мне на ухо.

– Да, но ни один из них не может сравниться с твоим, – сказала я, поворачиваясь, чтобы посмотреть Нику в глаза. – Это самая красивая вещь, которую мне когда-либо дарили, и она много значит, потому что она именно от тебя.

Похоже, парень несколько мгновений обдумывал мои слова, пока на его губах не появился намек на улыбку.

– Будешь всегда носить сердечко? – спросил он.

Я понимала, что для Ника это очень важно – он каким-то образом вложил всю свою любовь в серебряный кулон. У меня сразу потеплело в груди.

– Всегда.

Он широко улыбнулся и притянул меня к себе. Его губы нежно коснулись моих. Как сладко! Я закрыла глаза и подалась вперед, чтобы страстно его поцеловать, но он удержал меня.

– Хочешь еще? – прошептал Ник в мои приоткрытые губы. Почему он медлит?

Я взглянула на него и обнаружила, что он пристально смотрит на меня. Его глаза были потрясающего светло-синего оттенка, и меня пробрал озноб.

– Ты знаешь, что да, – взволнованно ответила я, часто дыша.

– Поедем ко мне сегодня вечером.

Я вздохнула. Я безумно хотела, но не могла. Во-первых, маме не нравилось, когда я ночевала у Ника, и обычно я лгала и говорила, что останусь у Дженны. Кроме того, нужно заняться учебой, на этой неделе у меня четыре выпускных экзамена, их нельзя завалить.

– Не получится, – ответила я, смежив веки.

Его рука осторожно спустилась по моей спине, лаская так нежно, что по всему телу побежали мурашки.

– Нет, можешь, и мы продолжим с того места, на котором остановились в саду, – повторил он, прикусив мою мочку уха.

Я чувствовала трепыхание бабочек в животе – мое желание все возрастало и возрастало. Теперь его язык ласкал мою левую мочку и спустя некоторое время вновь уступил место зубам… я хотела ехать… Но не могла.

Я отпрянула, и, взглянув Николасу в глаза, вздрогнула… как мне не хватало этого томного взгляда и мускулистого тела. Он пугал меня, и в то же время только с ним я чувствовала себя в безопасности.

– Увидимся, Ник, – сказала я, делая шаг назад.

Он уставился на меня одновременно весело и раздраженно.

– Ты ведь понимаешь, что если не поедешь сейчас, то секса не будет до выпускного?

Я опять глубоко вздохнула: он играл грязно, но говорил правду. У меня оставалось мало времени, и еще меньше, чтобы поехать к Нику, но он не хотел ночевать в этом доме, не собирался еще раз сталкиваться с отцом…

– Давай сходим в кино, – предложила я срывающимся голосом.

Ник рассмеялся.

– Ладно, как хочешь, Рыжая, – согласился он, подойдя ближе и целомудренно чмокнув меня в лоб. Конечно, он сделал это нарочно. – Увидимся через два дня и сходим в кино. И будь, что будет.

Я хотела удержать его и умолять остаться, хотела сказать, что он мне нужен: только наедине с ним у меня нет кошмаров. Сегодня мой день рождения, он должен уступить на этот раз и угодить мне! Однако я знала, что никакие уговоры не заставят Ника задержаться в доме родного отца дольше, чем того требуют приличия.

И я с тоской принялась наблюдать за Ником. Он направился к своему огромному «Рендж Роверу» и уехал, не оглядываясь.

Следующие два дня я почти не выходила на улицу: только, чтобы подышать свежим воздухом. Нужно было вбить в голову кучу информации, казалось, что мозг вот-вот взорвется. Дженна постоянно звонила, чтобы пообсуждать учителей, бойфренда и жизнь в целом. Всякий раз, когда были экзамены, лучшая подруга впадала в истерику, а, кроме того, была ответственной за выпускной. Но Дженна прекрасно понимала, что ей плохо как раз из-за того, что она не может посвящать подготовке к торжеству столько времени, сколько необходимо.

Вечером я должна была встретиться с Ником, предположительно мы собирались сходить в кино, но в пятницу намечался последний экзамен. Я хотела увидеть Николаса больше всего на свете, но знала, что это полностью выведет меня из равновесия, поскольку от одного только его присутствия моментально теряла контроль. Если мы встретимся, я не смогу как следует подготовиться. Я боялась позвонить парню и отказаться, знала, что он разозлится, потому что мы не виделись два дня, хотя и общались по телефону. Вдобавок я была какой-то рассеянной.

Поэтому я решила отправить ему сообщение. Я не хотела слышать его голос и отвлекаться, не хотела начинать спор, поэтому просто нажала «Отправить», быстро отложила мобильник и попыталась забыть о Николасе на двадцать четыре часа. Когда я закончу экзамены, увижу парня и сделаю все, что он захочет, но сейчас нужно приложить сверхусилия и получить максимальный балл.

Два часа спустя я сидела в своей комнате, неухоженная, с отвратительными волосами и ужасным желанием заплакать или, скорее, убить кого-нибудь. В эту секунду дверь бесшумно отворилась.

Я подняла голову. Ник! С взъерошенной шевелюрой, в белой рубашке. Мой любимый.

Дерьмо! Он подготовился к встрече со мной. Я изобразила улыбку и наспех состряпала невинную мордашку.

– Ты красивый.

Ник поднял брови. Он загадочно посмотрел на меня – было трудно понять, что творится в его голове. Он медленно подошел к кровати, не отрывая от меня глаз.

– Ты меня продинамила, – тихо упрекнул он, и я не поняла, то ли он злится, то ли уже смирился.

– Ник… – сказала я, опасаясь его реакции и чувствуя себя виноватой.

– Пойдем, – попросил он сладким голосом. У него был очень странный взгляд, похоже, Ник что-то обдумывал. Удивительно, что он не начал сразу спорить.

Я мечтала поцеловать его. Мне всегда хотелось целовать Ника. Будь моя воля, я бы проводила с ним целые дни и ночи напролет, нежась в его объятиях. Я встала и шагнула к нему. Мои ноги подкашивались.

– Мне кажется, что меня впервые в жизни продинамили, Рыжая, – сказал он и положил руки мне на талию. – Не пойму, как реагировать.

– Извини, – прерывисто ответила я. – Но я нервничаю, Ник, по-моему, я завалю экзамен. Я ничего не знаю, и если не сдам, то не получу аттестат, не поступлю в университет, не смогу заниматься тем, что нравится: у меня не будет образования, и я в конечном итоге буду жить с мамой, понимаешь? Думаю, что…

Его губы заставили меня замолчать. Поцелуй был стремительным и страстным.

– Ты самый занудный человек из всех, кого я знаю, ты не можешь не сдать, – заявил Ник и ласково посмотрел на меня.

– Я завалю, Ник, серьезно, думаю, что получу ноль, правда. Ноль! Я больше не буду любимицей преподавателя Лэма, а ведь у меня были лучшие результаты в классе. Учитель не будет относиться ко мне по-особому, видишь, я…

Я закрыла рот, заметив, что Николас продолжает молча смотреть на меня. Ладно, я ходила вокруг да около, но… Внезапно на его лице появилась озорная улыбка.

– Хочешь, помогу тебе расслабиться?

«Этот взгляд, нет, не смотри на меня так, пожалуйста… не сейчас, ты безумно красивый в своей рубашке, а я полный отстой».

– Я расслаблена, – солгала я.

– Помочь тебе подготовиться? – Ник убрал прядь волос с моего лица, и я растаяла от нежного жеста.

Николас помогает мне учиться? Это не могло закончиться хорошо.

– Не нужно, – процедила я сквозь зубы. Мне было страшно, что если он останется, мы окончательно завязнем во всем этом, и, хотя Ник был очень хорош, я не могла рисковать.

Он снова соблазнительно улыбнулся. Я завороженно наблюдала, как он делает шаг назад. Ник засучил рукава рубашки, снял туфли, сел на кровать и взял учебник.

Я вздрогнула, представив, как мы лежим на постели, занимаясь совсем другими делами, не имеющими ничего общего с учебой. Ник начал перелистывать страницы, пока не добрался до места, где я оставила закладку.

Я забыла обо всем: об экзаменах, о вступительном испытании в университет. Теперь мне просто хотелось забраться к Нику на колени и провести кончиком языка по его губам.

Я начала приближаться, однако Ник покачал головой и вскинул глаза.

– Стой там, Рыжая, – весело приказал он. – Мы будем учиться, а когда я тебя проверю, может, и поцелую.

– Только один раз?

Он рассмеялся и сосредоточился на параграфе в книге.

– Давай начнем, Рыжая, когда мы закончим, обещаю снять твое напряжение.

Ник говорил спокойно, но все мое тело затрепетало и содрогнулось.

Спустя два с половиной часа я выучила все, что надо, от начала и до конца. Ник оказался хорошим учителем, к моему удивлению, он обладал терпением и объяснял материал простыми словами, будто это была сказка. Я стояла, слушая, как он говорит о гражданской войне, внимательно и по-настоящему заинтересованно, он даже рассказал мне то, чего не было ни в книге, ни в моем конспекте.

Когда я пересказала Николасу тему от корки до корки, он гордо улыбнулся, и его небесно-голубые глаза заискрились желанием.

– Ты получишь десятку, Ноа.

Я широко улыбнулась и бросилась в его объятия. Ник схватил меня в охапку и прижал к себе. Мы бухнулись на кровать, и он страстно поцеловал меня. Я засунула язык ему в рот, и он впился в него, а затем прикусил и пососал губу.

Я застонала, когда его рука спустилась вниз к моим бедрам. Он приподнял мою ногу и обхватил ее. Видя его тело так близко, я невольно закатила глаза, сладость и удовольствие унесли меня на седьмое небо.

– Я разозлился, прочитав твое сообщение, – сказал он, поднимая мою футболку и с восторгом целуя в живот.

Я на миг закрыла глаза и выгнула спину.

– Представляю, – ответила я, глядя на него.

Ник покачал головой: он наблюдал за мной радостно и возбужденно.

– Но мне понравилось учиться с тобой, Рыжая… и я понял, чему еще могу тебя научить.

Сказав это, он снял с меня шорты, и я осталась в трусиках. Теперь его рот находился слишком близко к моему телу, и я не могла быть спокойной.

Я встрепенулась и приподнялась на матрасе.

Рука Ника легла на мой живот, останавливая меня.

– Я обещал тебе поцелуй, Рыжая?

Он смотрел мне прямо в глаза, а я таяла. Когда я поняла, что он имеет в виду, невольно напряглась.

– Ник… не знаю, готова ли я… – Мы никогда не делали ничего подобного, и мне вдруг захотелось вскочить с кровати и убежать.

Николас склонился надо мной, опершись локтями на кровать, и нежно посмотрел на меня.

– Просто расслабься, – сказал он, уткнувшись носом в мою шею и осторожно целуя меня.

Я полуприкрыла глаза и попыталась свернуться клубком под его телом.

– Ты такая милая… – добавил Ник, его губы спускались по моему животу, легко касались кожи, вызывая у меня мурашки.

Когда он добрался до места назначения, то на несколько мгновений замер. Мне показалось дико эротичным видеть его между своих ног, с этим взглядом чистого желания – желания только меня, ни кого-либо другого.

Ник осторожно потянул мои трусики вниз, и мне было так стыдно, что я крепко зажмурилась, соглашаясь, но не зная, понравится мне это или нет, хотя и не собираясь о чем-то еще думать.

Он начал по очереди целовать мои бедра, потом деликатно раздвинул мне ноги, устраиваясь посередине, и я вздрогнула.

То, что было дальше, было хуже, намного хуже, чем я воображала.

– Боже! – воскликнула я, не в силах удержаться от ответных движений.

Он схватил меня за талию, и я вдруг почувствовала, как его поцелуи очерчивают круги на моей коже… Я позволила себе потеряться в его ласках в этот прекрасный момент. Когда я почувствовала, что уже слишком возбуждена, жестом попросила у него передышку.

– Это даже лучше, чем я себе представлял, – признался он, останавливаясь на мгновение и погладив мои бедра. Я взглянула на Ника: он уставился на меня сверкающими глазами. – Хочешь, чтобы я продолжил?

Черт…

– Да… пожалуйста, – выдохнула я. Последнее, что я увидела, прежде чем снова закрыла глаза, как на его лице появилась улыбка. Но я снова увлеклась его ласками, пока они не стали настолько интенсивными, что я вцепилась в покрывало.

Боже! Только что у меня был самый эротический опыт в жизни!

Когда я пришла в себя, Николас уперся подбородком мне в живот и смотрел на меня так, будто нашел сокровище на дне океана.

Я покраснела, а он засмеялся, откатился в сторону и лег на бок. Я накрылась частью сбившегося покрывала, а Ник притянул меня к себе, заключив в объятия.

– Ноа… скажи, почему мы не делали этого раньше.

Я уткнулась лицом в его грудь. Николас не раздевался, но мне не нужно было и смотреть, чтобы понять, насколько у него сильная эрекция.

А должна ли я сделать то же самое?

Я слишком разнервничалась, но Ник чмокнул меня в макушку и встал с кровати.

– Ты куда? – спросила я, когда он зашагал к двери.

– Если я не уйду сейчас, то проведу здесь ночь, – объяснил он чуть дрожащим голосом.

Я схватила штаны, валявшиеся на подушке, и поспешно их надела. Слезла с кровати и подбежала к Нику.

– После пятницы у нас впереди будет целое лето, Ник.

Я любовно его обняла.

Николас сжал меня в ответных объятиях и смиренно вздохнул.

– Если ты не получишь десятку на экзамене, будешь иметь дело со мной.

Я рассмеялась и отстранилась, чтобы понаблюдать за парнем.

– Спасибо… за все, – сказала я и сильно покраснела.

Он нежно погладил меня по щеке.

– Ты – самое прекрасное, что когда-либо случалось со мной в жизни, Рыжая, не благодари меня ни за что.

Я почувствовала, как сердце разрывается от счастья и огромного горя, когда он поцеловал мои волосы и покинул комнату, оставив в одиночестве.

Экзамен прошел идеально. Лучше и быть не могло. Когда я встретила Дженну в коридоре пять минут спустя, мы обе посмотрели друг на друга и начали прыгать как сумасшедшие. Все глазели на нас, кое-кто смеялся, а кто-то крутил пальцем у виска, но мне было все равно…

Учеба в школе закончилась, мне больше не надо напяливать форму, со мной уже не будут обращаться как с ребенком, не нужно показывать конспекты маме и отчитываться перед ней за полученные баллы или нечто подобное. Я была свободна – мы были свободны – и я чувствовала бесконечное счастье.

– Я просто не верю! – закричала Дженна, стискивая меня в объятиях.

Сегодня мы узнали оценки. Мы пошли в школьный кафетерий, и, едва переступив порог, поняли, что одноклассники веселились на всю катушку. Ребята что-то вопили, танцевали, смеялись, хлопали в ладоши – это было безумие, настоящая вечеринка.

Ученики других классов, которые тоже были в кафетерии, смотрели на нас, как на чокнутых, а некоторые – с завистью, ведь большинству оставались годы до выпуска.

– Мы хотим развести костер на пляже и сжечь форму, – сообщил нам какой-то парень и лучезарно улыбнулся. – Вы в деле?

Мы с Дженной переглянулись.

– Конечно! – заорали мы хором, что насмешило нас до истерики: мы выглядели пьяными от эйфории.

Через час, после того как я повеселилась с одноклассниками и погуляла по аудиториям валяя дурака, я вышла из здания. Здесь все же было больше хорошего, чем плохого. Помню, что сначала я ненавидела школу, но, если бы не это учебное заведение, меня бы не приняли в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, и я не смогла бы изучать английскую филологию, как всегда мечтала.

Я проверила мобильник и обнаружила сообщение от Ника. Он писал, что ждет меня на школьной парковке. Через полминуты я бежала к его машине, возле которой стоял Николас. При виде меня – а я просто сияла от счастья – на его лице появилась обезоруживающая улыбка. Не в силах контролировать блаженство, я бросилась в его объятия. Он обхватил меня обеими руками, и наши губы слились в поцелуе, достойном романтического фильма.

Итак, я окончила школу, получила самые высокие баллы, поступила в университет, учебу в котором смогла себе позволить, у меня был лучший парень в мире (и я его просто обожала), а через два месяца я собиралась переехать в университетский городок. Меня ждало великолепное будущее.

Лучше некуда.

4. Ник

Моя девочка окончила школу. Я не мог не чувствовать себя самым гордым человеком в мире. Ноа не только великолепна, но и невероятно умна. Она лучшая выпускница, любой университет был бы рад ее принять, но она решила поступать в мой, здесь, в Лос-Анджелесе. Не знаю, что бы я делал, если бы она вернулась в Канаду, как планировала раньше.

Я не мог дождаться, когда она переедет в мой пентхаус, я еще не сказал, но хотел, чтобы Ноа жила со мной. Мне надоело терпеть проклятые ограничения, которые родители не переставали навязывать нам, как только мы начали встречаться. После похищения Ноа ее мать стала совершенно параноидальной, и не только она – и мой отец тоже. В общем, родители стали демонстрировать, насколько они не в восторге от наших отношений. Позже напряжение немного приутихло, и теперь, когда я больше не жил в родном доме, я думал, что все окончательно наладится, но почему-то произошло обратное.

Они даже не позволяли Ноа ни приезжать ко мне, ни ночевать у меня. Мы были вынуждены сочинять всякую чушь, чтобы побыть вместе. Мне плевать, что скажет отец или Раффаэлла, я уже вырос, мне двадцать два года, скоро исполнится двадцать три, я буду делать то, что захочу, но для Ноа ситуация пока была другой. Я понимал, что пять лет разницы могут привести к проблемам в будущем, но никогда не думал, что это вызовет столько гребаной головной боли.

Но сейчас не время думать о грустном: мы были на празднике. Я собирался отвезти Ноа на пляж, где ее одноклассники разожгли костер. Не то чтобы мне особенно нравилась такая затея, но, по крайней мере, мы бы провели некоторое время вместе. На следующий день Ноа будет занята приготовлениями к выпускному, а ее мама хотела поужинать с дочерью после церемонии, так что либо мы должны встретиться сегодня, либо нам придется снова как-то выкручиваться. Да, звучит эгоистично, но последние несколько месяцев выдались сложными, а я не хотел терять ни минуты. Ее запарки в школе, мои деловые поездки в Сан-Франциско, загоны родителей – все это привело к тому, что я не провел с Ноа и половины того времени, которое хотел разделить с ней, поэтому нужно было воспользоваться шансом.

Поездка на пляж получилась приятной, Ноа была в восторге и не переставала болтать все двадцать минут, которые нам потребовались, чтобы прибыть к океану. Иногда меня забавляла ее манера размахивать руками, когда девушка была чем-то возбуждена: в такие моменты ее ладошки, казалось, имели собственную жизнь.

Я припарковал машину настолько близко, насколько позволяла толпа собравшихся. Похоже, здесь были не только ученики школы Ноа, но и все проклятые выпускные классы Южной Калифорнии.

– Странно, что здесь столько народа, – заметила она, озадаченно глядя на меня.

– Ага… прямо полстраны…

Ноа улыбнулась, игнорируя мой ответ, и повернулась к Дженне, которая бежала в нашу сторону. На ней были шорты и лифчик от бикини, которые прилипли к девушке как вторая кожа.

– Выпьем! – закричала Дженна.

Все парни в полуметре от нас отсалютовали стаканами.

Ноа обняла лучшую подругу и засмеялась. Когда настала моя очередь, я воспользовался ростом и силой, чтобы вырвать стакан из руки Дженны и вылить алкоголь на песок.

– Эй! – возмущенно возразила она.

– Где Лион?

– Он должен быть здесь, – сказал я, широко улыбаясь и игнорируя ее недовольную гримасу.

– Идиот! – прошипела Дженна, а потом стала намеренно игнорировать меня.

Ноа покачала головой и подошла ко мне, обхватив мою шею руками и привстав на цыпочки, чтобы взъерошить мне волосы.

– Ты уверен, что тебе тут не дискомфортно? – спросила она, поглаживая меня по затылку длинными пальчиками.

– Веселись, Рыжая, не волнуйся за меня, – ответил я, наклонил голову и прижал рот к ее пухлым губам. Они были такими аппетитными, что сводили меня с ума. – Я посмотрю, где Лион. Найди меня, когда заскучаешь.

– Я уже скучаю по тебе, – заявила она, и как раз в этот момент Дженна потянула ее за собой, чтобы оторвать от меня и увести бог знает куда – на какое-то очередное безумие.

Я недоуменно посмотрел на Дженну, но отпустил Ноа: ее одноклассники уже приготовились швырнуть школьную форму в огонь (кстати, костров было несколько). Таков обычай… я еще помнил славный момент, когда делал то же самое.

Я подошел к небольшому костру, возле которого почти не было людей, и стоял, наблюдая за пламенем, засунув руки в карманы. Потом повертел головой, фантазируя обо всем, что хотел сделать этим летом с Ноа, и подумал о восхитительных возможностях, открывающихся в ближайшие месяцы.

Вдруг я заметил Лиона. Он стоял в одиночестве у самого отдаленного костра. Друг держал в руке бутылку пива и смотрел на огонь, как и я несколько секунд назад, однако казался меланхоличным и обеспокоенным. Я направился к нему, чтобы поговорить.

– В чем дело, чувак? – спросил я, похлопав Лиона по спине и взяв бутылку из множества тех, что лежали в коробке у его ног.

– Стараюсь, чтобы время шло быстрее на дурацкой вечеринке выпускников, – ответил Лион и сделал большой глоток пива.

– Решил напиться? Дженна уже достаточно набралась, кому-то придется сесть за руль, так что я бы на твоем месте не налегал, – предупредил я, но Лион проигнорировал меня, снова поднеся бутылку к губам.

– Я не хотел сюда приезжать, с Дженной все усложнилось, – сказал он, глядя вперед.

– Она окончила школу, Лион, не вини девушку за то, что она не понимает, что с тобой происходит. Я вот тоже не понимаю.

Он глубоко вздохнул и бросил бутылку в огонь. Она тут же разбилась.

– В гараже не все гладко, и мне не хочется, чтобы брат, выйдя из тюрьмы, увидел, что я не справляюсь с семейным бизнесом…

– Если тебе нужны деньги…

– Нет, они мне не нужны, Николас, мы уже тысячу раз говорили об этом. Я могу многое исправить, просто кое-что сейчас не ладится, вот и все.

Он совсем приуныл, и я быстро сообразил, что Лион что-то не договаривает.

– Лион, пока ты не ввязался в очередные неприятности…

Он резко поднял голову, и я закрыл рот.

– Раньше ты и сам был горазд попадать в неприятности. Что, черт возьми, с тобой случилось, Николас?

Я уставился на него не моргая.

– А то, что некоторое время назад кое-кто похитил мою девушку, Лион, и ее тогда чуть не убили.

Ему вроде бы стало стыдно, он прищурился, словно присматривался к чему-то, и достал из заднего кармана джинсов пачку сигарет.

– Помяни черта… Ноа идет сюда, – объявил Лион и повел глазами.

Я обернулся и действительно увидел, что Ноа приближается к нам с широкой улыбкой на лице и развевающимися на ветру волосами.

Я просиял и, когда она подошла, обнял ее. Ноа чмокнула меня в грудь, а затем повернулась к моему другу.

– Дженна ищет тебя, – приветливо сообщила она.

– Отлично, – огрызнулся этот придурок.

Ноа лишь фыркнула, а у меня перехватило дыхание.

Больше Лион не проронил ни слова. Он двинулся в сторону самого большого костра, около которого сгрудилась куча подростков. Ноа посмотрела мне в глаза.

– С ним что-то не так?

Я покачал головой и поцеловал ее в макушку.

– У парня плохой день, не обращай внимания, – посоветовал я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее нагретую огнем щеку, а потом уткнулся Ноа в шею. Мои губы жаждали ощутить ее кожу уже несколько дней, и мне совсем не хотелось портить ей настроение. – Я люблю тебя, – сказал я, спускаясь к горлу девушки, смакуя ее атласную кожу и наслаждаясь тем, как она содрогается от моих ласк.

– Ник, – сказала она через минуту, когда мой рот начал опускаться к изгибу ее груди.

Я отстранился на секунду, восхищенный Ноа. Мы явно вызывали интерес среди выпускников, которые глазели на нас, наверняка желая созерцать красивое эротическое зрелище.

Я выругался и схватил Ноа за руку, чтобы убраться отсюда.

– Давай прогуляемся, – предложил я, отходя от костров и углубляясь в темноту ночи. Наши шаги сопровождал гармоничный шум океана. Не было места лучше, чем это, и мне нравилось чувствовать умиротворение, а не суету глупой вечеринки.

Ноа загадочно молчала, погруженная в свои мысли, и я предпочел не беспокоить ее. Наконец, она повернулась ко мне.

– Можно задать вопрос? – В ее голосе прозвучала нервозная нотка.

Я опустил взгляд и лукаво улыбнулся.

– Конечно, Рыжая, – ответил я, останавливаясь у раскидистого дерева, которое росло прямо на пляже. Я сел на песок и притянул Ноа к себе. Теперь я мог смотреть ей в глаза без неудобств, вызываемых собственным ростом. – В чем дело? – спросил я, понимая, что она колеблется.

Она пристально посмотрела на меня и покачала головой.

– Ничего, просто всякие глупости, – ответила она и отвернулась. Щеки Ноа густо покраснели, и мое любопытство взяло верх.

– Вовсе не глупости… в чем дело, Рыжая? – настаивал я, с интересом наблюдая за ней.

– Ну… ни в чем, Ник, я серьезно.

– Ты покраснела, как помидор, что только еще больше разжигает мое любопытство. Давай, – уперся я.

Мне не нравилось, что она скрытничает, я хотел знать все, о чем она думает, все, что чувствует. И вообще, стыдиться Ноа абсолютно нечего! Кроме того, я был настолько заинтригован, что не позволил бы ей выйти сухой из воды, так и не разузнав о том, что творится у нее в голове.

Несколько секунд Ноа смотрела на меня в упор, а затем начала играть прядью волос.

– Я подумала… знаешь, в тот день, когда ты… – пробормотала он и снова залилась румянцем.

Я старался не улыбаться. Мы никогда не делали ничего подобного, я хотел медленно, постепенно погружать Ноа в мир секса, терпеливо ожидая, когда она будет готова.

– Когда я начал оральные ласки? – спросил я, наслаждаясь ее реакцией.

– Николас! – воскликнула она, встревоженно озираясь по сторонам, как будто кто-то мог нас услышать.

Боже, Ноа, забудь, я даже не врубился, почему вдруг ляпнул такое! Я взял ее за подбородок и заставил взглянуть на меня.

– Ты моя девушка – и можешь говорить со мной о чем угодно… а как насчет того, что случилось во время празднования твоего дня рождения? – сказал я, пытаясь успокоить ее, но понимая, что она умрет от стыда, обсуждая «запретные» темы: такое уже случалось. – Тебе не понравилось?

Конечно, Ноа понравилось, мне пришлось зажать ей рот рукой, чтобы заглушить крики. Может, нужно действительно поговорить об этом прямо сейчас? Я сразу возбудился, вспоминая те минуты.

– Да, мне понравилось, но дело в другом, – возразила она, снова глядя в сторону. – А про тот день… Мне стало интересно, хочешь ли ты… ну… чтобы я сделала то же самое для тебя.

Я чуть не захлебнулся собственной слюной.

Ноа решительно посмотрела на меня. Я буквально утонул в ее медовых глазах – глазах, полных стыда и одновременно желания. Да, я видел в них желание, и, боже, я не мог продолжать вести подобные разговоры с Ноа здесь, на пляже, где тусовались люди. Я нервничал, даже просто думая об этом…

– Черт возьми, Ноа, – бросил я, прислонившись к ней лбом, – ты хочешь, чтобы я умер от инфаркта?

Она прыснула со смеху и закатила глаза.

– Я имею в виду, думал ли ты об этом… – ответила она и чуть отодвинулась, чтобы понаблюдать за мной, как я сам делал пару минут назад.

– Ноа, малышка, да любой нормальный парень, который увидел бы тебя, сразу же подумал бы именно об этом! Разумеется, я не исключение, но если ты не хочешь, то и не нужно. Мы можем подождать…

Ноа нервно прикусила губу.

– Но… как-то несправедливо получается, Ник. Я имею в виду, тебе пришлось пройти через это, а мне…

Я расхохотался.

– Пройти через что? Ты говоришь так, будто это пытка, – сказал я, пытаясь понять ее. – Ноа… я сделал все с удовольствием и, более того, мечтаю повторить, как только у меня появится возможность.

Глаза Ноа искрились удивлением и возбуждением. Иногда я забывал, насколько невинной она может быть.

– Тогда я сделаю то же самое… – храбро заявила она, хотя я уловил некоторое сомнение в ее голосе.

– Нет, – отказался я, с озорством глядя на нее. – Не стоит, Ноа. То, что я делаю с тобой, не зависит от того, что ты хочешь сделать со мной. И такое не надо делать по очереди, правда. Когда ты почувствуешь желание, тогда и начнешь действовать, а если этот момент никогда не наступит, что ж… я найду себе другую, – пошутил я.

Ноа похлопала меня по руке.

– Я серьезно! – воскликнула она, привлекая мое внимание.

Я пытался сдержать улыбку.

– Знаю, Рыжая, прости, но я прошу тебя: не делай того, чего не хочешь, ладно? – ответил я, чмокнув ее в нос.

Ноа несколько раз моргнула, а затем отодвинулась и пытливо посмотрела на меня.

– Значит, ты не против?.. Я не говорю, что не хочу, но вот думаю и… кажется, еще не готова.

Именно за это я ее и люблю. Любая девушка без личности уступила бы только ради того, чтобы доставить мне удовольствие. А Ноа не такая: если она в чем-то не вполне уверена, то, что бы я ни предпринимал, дабы убедить ее, она все равно останется верна себе.

– Иди сюда, – сказал я, притягивая ее к груди и целуя, как будто это был наш последний раз. – Я рад, что ты рядом, милая.

Ноа сладко улыбнулась, и через несколько мгновений мы уже страстно целовались.

5. Ноа

Я окончила школу. Не знаю, проходили ли вы через нечто подобное, но само ощущение оказалось просто прекрасным. Конечно, впереди самое трудное, мне все же нужно поступить в университет – и на самом деле осенью предстояла сложная учеба, однако получение аттестата не сравнимо ни с чем. Это шаг к зрелости и независимости, и чувство было настолько приятным, что меня распирало от счастья, когда я ждала своей очереди вместе с одноклассниками.

Нас приглашали в алфавитном порядке, поэтому Дженна должна была получить аттестат после меня. Церемонию организовали идеально. Она проходила в школьном саду, большие элегантные панно разместили повсюду и украсили надписями, посвященными выпускникам две тысячи шестнадцатого года.

Помню выпускные в старой школе. Их устраивали в спортзале, где из украшений имелись только воздушные шарики. Здесь же декорировали даже деревья. Стулья, предназначенные для родных и близких, обтянули роскошной зеленой и белоснежной тканью (это цвета нашей школы), ну а мантии, разработанные известным дизайнером-модельером, были тоже зеленого оттенка. Безумие, невероятная трата денег, но со временем я научилась не возмущаться: я жила в окружении миллиардеров, и для них такие траты были в порядке вещей.

– Ноа Морган! – объявили в микрофон.

Я испугалась и, нервничая, поднялась на подиум за аттестатом. С сияющей улыбкой посмотрела на ряды родственников: Ник и мама встали, приветствуя меня, такие же радостные и беззаботные, как и я сама. Мама даже прыгала как девчонка, и на моем лице появилась широкая улыбка. Я пожала директору руку и прошла к остальным одноклассникам.

Девушка, у которой балл был выше моего на две десятых, произнесла прощальную речь в честь выпускников. Это было захватывающе и вдохновляюще – ни у кого не получилось бы лучше. У Дженны, стоявшей рядом со мной, потекли слезы, а я смеялась, пытаясь сдержать желание заплакать. Несмотря на то, что я проучилась здесь всего год, это был один из лучших периодов в жизни. Когда я окончательно победила свои предрассудки, то получила в этой школе не только великолепную предуниверситетскую подготовку, но и замечательных подруг.

– Поздравляю, выпуск две тысячи шестнадцатого года! Вы свободны! – взволнованно воскликнул учитель, склонившись к микрофону.

Мы разом подбросили в воздух шапочки. Дженна сжала меня в объятиях так сильно, что было трудно дышать.

– А теперь – вечеринка! – крикнула лучшая подруга, хлопая в ладоши как одержимая.

Я расхохоталась, и вскоре всех ребят окружили родственники, спешившие поздравить выпускников. Мы с Дженной ненадолго распрощались и решительно отправились на поиски родителей.

Вдруг кто-то обхватил меня сзади за талию и поднял в воздух.

– Поздравляю, зубрила! – сказал мне на ухо Ник, опуская меня обратно на землю и крепко целуя в щеку.

Я повернулась и положила руки ему на плечи.

– Спасибо! Я пока не верю в это! – призналась я, уткнувшись лицом в его шею.

Ник снова обнял меня.

Прежде чем я успела поцеловать его, появилась мама и, встав между нами, тоже стиснула меня в объятиях.

– С окончанием школы, Ноа! – закричала она прямо как школьница, вскакивая и увлекая меня за собой.

Я в который раз рассмеялась, одновременно наблюдая, как Ник снисходительно покачал головой и по-доброму усмехнулся. Уильям стоял неподалеку: отчим ласково приобнял меня, когда наконец-то пришла его очередь.

– У нас есть сюрприз, – объявил он.

Я с подозрением посмотрела на всех троих.

– Что вы еще задумали? – с улыбкой спросила я.

Ник взял меня за руку и потянул за собой.

– Пойдем, – сказал он, и я последовала за ними по садовой дорожке. Вокруг сновали люди, и нам потребовалось некоторое время, чтобы добраться до парковки.

Куда ни посмотри, всюду были автомобили – одни с гигантскими яркими бантами, другие с воздушными шарами, привязанными к зеркалам. Боже мой! Неужто родители могли быть настолько сумасшедшими, чтобы купить крутую тачку восемнадцатилетнему подростку?

Ник закрыл мне глаза ладонью и повел по парковке.

– Что ты делаешь? – спросила я и споткнулась о собственные ноги. Внезапно я ощутила растущую тревогу.

«Нет, не может быть…»

– Сюда, Ник, – раздался голос мамы. Похоже, она тоже разволновалась, причем так сильно, как никогда прежде.

Ник остановился и заставил меня повернуться.

Секунду спустя его ладонь исчезла. Я вытаращила глаза и оцепенела. У меня буквально отвисла челюсть.

– Скажите мне, что красный кабриолет не для меня, – недоверчиво прошептала я.

– Поздр