2
Ноа

Я прибыла на вокзал около семи вечера. Солнце еще не исчезло за горизонтом. В середине июля оно не сядет до девяти. Было приятно сойти с поезда, размять ноги и почувствовать теплый запах моря и прохладный ветерок, доносящийся с побережья. Я давно не ходила на пляж и скучала по нему. Мой университет находился почти в двух часах езды от океана, к тому же я изо всех сил старалась не попадаться на глаза маме. Мои отношения с ней ухудшились, и, хотя прошло много времени, нам не удалось ничего исправить. Время от времени мы вели долгие разговоры и, когда разговор касался области, о которой я не хотела говорить, я просто вешала трубку.

Дженна ждала меня в машине перед станцией. Увидев меня, она выскочила из своего белого кабриолета и побежала мне навстречу. Я сделала то же самое, и мы оказались посреди дороги. Мы обняли друг друга и запрыгали, как сумасшедшие.

– Ты здесь!

– Я здесь!

– Я выхожу замуж!

– Ты выходишь замуж!

Мы обе громко рассмеялись, пока настойчивые гудки пробки, которую мы создали, не заставили нас разойтись.

Мы сели в кабриолет, и я смотрела на свою подругу, которая начала болтать о том, как она ошеломлена и сколько всего еще надо сделать перед «важным днем». На самом деле у нас была всего пара дней, чтобы побыть наедине, так как гости не заставят себя долго ждать. Самые близкие друзья останутся в ее доме, а у остальных либо уже есть собственный дом в Хэмптоне – когда я говорю «дом», я имею в виду «особняк», – либо они остановятся у друзей, которые живут в этом районе.

Дженна выбрала эти даты именно поэтому. Чтобы не заставлять всех ехать, она решила выбрать для свадьбы время отпусков, так как половина друзей и знакомых были бы уже здесь или поблизости.

– Я подготовила безумный план, Ноа. Следующие несколько дней мы будем лежать на пляже, ходить в спа, есть и пить «Маргариту». Это мой девичник в стиле релакс, который я хочу.

Я кивнула, в то время как мои глаза разбегались от видов окрестностей. Боже мой, это место великолепно! Я чувствовала себя так, будто внезапно попала в колониальную эпоху семнадцатого века. Деревенские домики из белого кирпича, с вытянутой и красивой черепицей, с крыльцом в передней части и креслами-качалками перед дверями. Я так привыкла к практичному и простому стилю Лос-Анджелеса, что забыла, насколько живописными могут быть некоторые места. По мере того, как мы удалялись от деревни, я начала замечать впечатляющие особняки, возвышающиеся на обширных пространствах. Дженна свернула на второстепенную дорогу в сторону моря, и вдали я увидела высокие крыши эффектного светло-коричневого особняка.

– Только не говори, что это твой дом…

Дженна засмеялась и достала из бардачка какую-то штуковину. Нажала кнопку, и массивные створы ворот бесшумно распахнулись. И вот он – впечатляющий большой и красивый дом.

В колониальном стиле, как и все вокруг, никаких признаков модерна, изысканно построен на участке, переходящем в море, – оттуда слышен прибой. Ряд тусклых фонарей освещал дорогу, ведущую к парковке, вмещавшей не менее десяти машин.

У особняка из белого кирпича было красивое крыльцо, поддерживаемое массивными колоннами. Сады, окружавшие его, были такими зелеными, каких я давно не видела, среди деревьев выделялись два вековых дуба-великана, будто приветствуя всех вошедших.

– Церемония будет проходить здесь? Черт возьми, Дженна, тут просто великолепно, – воскликнула я, выбираясь из кабриолета, не в силах отвести взгляда от этого величественного сооружения, сравнивая с тем, к чему привыкла… я ведь жила в доме Лейстеров, но тут все было совсем другое… волшебное.

– Нет, церемония будет не здесь. Сначала хотели провести тут, но, поговорив с отцом, я поняла, что было бы здорово выйти замуж там, где мы всегда хотели: в часе езды отсюда есть виноградник, мой отец водил меня туда, когда я была маленькой. Я помню, как однажды мы ездили верхом и он сказал, что хочет, чтобы я вышла замуж в этом месте, потому что в нем есть едва уловимая магия. Мне было всего десять, и в то время я мечтала выйти замуж как принцесса. Отец все еще помнит об этом.

– Наверняка удивительное место, если оно превосходит это.

– Да, тебе понравится, там празднуют много свадеб.

Мы вместе подошли к лестнице и поднялись по десяти ступеням, ведущим к крыльцу. Я услышала легкий скрип дерева под ногами, и это было сродни небесной музыке для моего слуха.

Вы не можете себе представить, что было внутри: огромное открытое пространство с дубовым полом. В центре стояло несколько диванов, расположенных по кругу вокруг круглого камина в стиле модерн. Библиотека с мягкими креслами занимала еще одно пространство, ведущее к лестнице на второй этаж, где балюстрада позволяла осматривать окрестности.

– Сколько здесь остановится людей, Дженн?

Дженна небрежно бросила пиджак на диван, и мы прошли на кухню. Она тоже была огромной: в ней было что-то вроде гостиной, с желтыми креслами и небольшим столиком для завтрака. Через панорамные окна я могла видеть, что дверь выходила в огромный сад, а за ним, в нескольких метрах, был пляж с безупречным белым песком позади большого квадратного бассейна.

– Ну, посмотрим… в общем, думаю, что около десяти вместе с нами двоими, Лайоном и Ником; остальные остановятся в других домах в этом районе или в гостинице в порту.

Я перевела взгляд к окну, услышав имя Ника, и беззаботно кивнула, чтобы она не заметила, насколько мне больно слышать его имя.

Однако Дженна заметила и, вынув из холодильника две бутылки имбирного эля, заставила меня посмотреть ей в глаза.

– Прошло уже десять месяцев, Ноа… я знаю, что тебе все еще больно, и отчасти я ждала столько времени для вас, потому что не смогла бы выйти замуж без двух моих лучших друзей, но… с тобой все будет в порядке? Я имею в виду… ты не видела его с тех пор, как…

– Я знаю. И да, Дженна, не собираюсь лгать тебе, говоря, что мне все равно и я пережила это, потому что это не так. Но мы обе знаем, что это закончится. Мы практически семья… это был вопрос времени, когда мы снова увидим друг друга.

Дженна кивнула, и мне пришлось отвести взгляд от нее. Мне не нравилось то, что видели мои глаза; когда речь заходила о Нике, людям казалось, что они ступают по тонкому льду. Я умела справляться со своей болью, у меня получалось это раньше и получится делать это изо дня в день. Мне не нужно сострадание. Я привела наши отношения к краху, и остаться одной с разбитым сердцем было справедливым наказанием.

Дженна быстро показала мою комнату, и я поблагодарила ее, так как была измотана. Она взволнованно обняла меня после того, как объяснила, как работает душ, и ушла, крикнув напоследок, что мне лучше отдохнуть, потому что завтра нас ничто не сможет остановить. Я улыбнулась, и, когда она ушла, открыла кран, чтобы принять теплую расслабляющую ванну.

Я знала, что предстоящие дни будут тяжелыми. Нужно было сохранять самообладание ради Дженны, чтобы она не видела, что я совершенно разбита.

На следующей неделе мне нужно будет сыграть лучший спектакль в моей жизни… и не только перед Дженной, но и перед Николасом, потому что если он увидит мою уязвимость, то в конечном итоге разрушит мои душу и сердце… В конце концов, именно это ему и нужно.

Я проснулась довольно рано, в основном потому, что шторы в моей комнате были не задернуты. Выглянула, и океанские волны, казалось, пожелали мне доброго утра. Мы были так близко к морю, что я почти чувствовала песок под ногами.

Я поспешно надела бикини и, войдя на кухню, увидела, что Дженна уже проснулась и разговаривает с женщиной, которая пила кофе, сидя напротив нее.

Увидев меня, обе улыбнулись.

– Ноа, давай я вас познакомлю, – сказала она, вставая и беря меня за руку. Женщина перед ней была очень красивой, с азиатскими чертами и аккуратно причесанными каштановыми волосами. Она была… ухоженной; да, это было лучшее слово, чтобы описать ее. – Это Эми, организатор свадьбы.

Я подошла к ней и с улыбкой пожала руку.

– Очень приятно.

Эми дружелюбно посмотрела на меня и, достав из сумочки записную книгу, принялась что-то в ней искать, быстро и уверенно перелистывая страницы.

– Дженна сказала мне, что ты красивая, но теперь, увидев тебя… Платье подружки невесты будет выглядеть на тебе потрясающе.

Я улыбнулась, чувствуя, как покраснели мои щеки.

Дженна села рядом со мной и сунула в рот кусок тоста.

– Эй, красавицей на вечеринке должна быть я, – я едва поняла ее с едой во рту, но знала, что она говорит это в шутку. Дженна была так красива, что среди всех красивых девушек, которые были рядом с ней, она всегда выделялась.

– Смотри, Ноа, это твое платье, – сказала Эми, показывая мне фотографию платья от Веры Вонг. Это было великолепное красное платье с V-образным вырезом и двумя тонкими ремешками, перекрещивающимися на спине. Вырез сзади был впечатляющий. – Тебе нравится?

Как будто это может не нравиться! Когда Дженна попросила меня стать одной из ее подружек невесты, я едва не расплакалась. Мы заключили договор: если я ее подружка невесты, она должна выбрать любое платье, которое не сделало бы меня похожей на торт ко дню рождения. И ведь она восприняла мою просьбу всерьез: платье было потрясающим.

– Кто еще будет подружкой невесты? – спросила я, не отрывая взгляда от этой завораживающей одежды.

Дженна посмотрела на меня с улыбкой.

– Вообще-то, я решила оставить только одну подругу невесты, – призналась она, ошарашив меня.

– Подожди… что? – воскликнула я с недоверием. – А твоя кузина, Джанина или Джанора, или как там ее…

Дженна встала со стула и направилась прямо к холодильнику, повернувшись ко мне спиной. Эми прошла мимо нас; затем повернулась, чтобы ответить на звонок, и отошла в угол кухни, чтобы лучше слышать.

Дженна достала клубнику с молоком и положила их на столешницу. Взяв миксер, чтобы сделать себе коктейль, она пожала плечами.

– Джанина невыносима. Мама почти убедила меня сделать ее подружкой невесты, но, когда узнала, что я не могу, призналась, что если выбирать между двумя подружками невесты или одной, она предпочла, чтобы была только одна… Знаешь, она сказала, что так более гармонично.

Я закатила глаза; отлично, теперь я должна была стоять одна перед сотнями гостей, которые придут на церемонию, не имея никого рядом, с кем я могла бы поделиться своим несчастьем.

– Кроме того, знаешь… У Лайона будет только один друг у алтаря, поэтому мне не нужно беспокоиться, что это будет выглядеть странным: все будет идеально пропорционально.

Прежде чем я поняла, что только что сказала моя подруга, миксер внезапно прервал тишину, заглушая мои мысли.

Минуточку… только один друг и одна подруга у алтаря…

– Дженна! – крикнула я, вставая и пересекая кухню, пока не оказалась рядом с ней. Моя подруга смотрела на чашу миксера. Не отрывая взгляда от столешницы, я заставила ее посмотреть на меня. – Я посаженная мать, да?

На лице Дженны отразилось чувство вины.

– Прости, Ноа, но у Лайона нет отца, и ты, очевидно, знала, что Ник станет его посаженным отцом. Понимаешь, я не хотела делать мою маму посаженной, ведь отца Лайона не будет, чтобы сопровождать ее. Поэтому я решила, что так правильней, и мы позвали на эту роль наших лучших друзей.

Я зажмурила глаза.

– Ты знаешь, о чем просишь?

Мало того, что мне нужно было идти в церковь с Николасом, так еще и мы вместе должны теперь заботиться о том, чтобы все шло по плану. Мы не только должны встретиться на церемонии, но и на всех репетициях.

Я не осознавала этого, потому что думала, что Дженна уже выбрала свою посаженную мать, думала, что буду видеть Ника на расстоянии… Да, мы были бы в одном помещении, но нам не пришлось бы взаимодействовать друг с другом; теперь же мы будем рядом на протяжении всей церемонии, включая последующий ужин.

Дженна взяла меня за руки и посмотрела в глаза.

– Это всего на несколько дней, Ноа, – сказала она, пытаясь передать мне спокойствие, которое я даже не была настроена почувствовать. – Вы перевернули страницу, прошли месяцы… все будет хорошо, вот увидишь.

«Вы перевернули страницу…»

Пока что только один из нас это сделал; а я, наоборот, хваталась за воздух, который вдыхала, время от времени выбираясь на поверхность.

3
НИК

Я посмотрел на часы, которые стояли на столе в моем кабинете. Было четыре часа ночи, но я не мог сомкнуть глаз. Я не переставал думать о том, что произойдет через несколько дней. Черт… я должен был увидеть ее снова.

Я прищурился, разглядывая приглашение на свадьбу. В этом мире не было ничего, что я ненавидел сейчас больше, чем глупую церемонию, в которой два человека клянутся друг другу в вечной любви.

Я согласился быть посаженным отцом, потому что не был настолько мудаком, чтобы отказать, зная, что у Лайона нет отца, а его брат Лука – бывший заключенный, который даже не знает, впустят ли его в церковь. Но по мере приближения этого дня мне становилось все хуже, я все больше нервничал.

Я не хотел ее видеть… даже разговаривал об этом с Дженной, пытался поставить ее между молотом и наковальней, чтобы она выбрала одного из нас, но Лайон чуть не избил меня за то, что я поставил Дженну в такое положение.

Я придумал тысячу и одну отговорку, чтобы мне не пришлось присутствовать, но ни одна из них не могла оправдать то, каким же ублюдком я бы стал, бросив двух лучших друзей.

Я встал с кресла и подошел к панорамному окну, из которого открывался потрясающий вид на Нью-Йорк. Стоя на 62-м этаже, я чувствовал себя так далеко от всех… Так далеко, что ледяной холод полностью пробрал меня. Этот холод – я. Я айсберг.

Последние десять месяцев были кошмаром, я побывал в аду, сгорел и восстал из пепла, став кем-то совершенно другим.

Исчезли улыбки, исчезли мечты, исчезло чувство чего-то большего, чем просто плотское влечение. Стоя здесь, вдали от всего мира, я стал своей собственной тюрьмой, только своей, ничьей другой.

За спиной послышались шаги, а затем меня обхватили руки. Я даже не испугался, я больше ничего не чувствовал, я просто существовал.

– Почему бы тебе не вернуться в постель? – спросила девушка, с которой я познакомился всего несколько часов назад в одном из лучших ресторанов города.

Моя жизнь теперь сводилась к одному – работе. Я работал, зарабатывая все больше денег и не давал себе права на отдых.

Прошло всего два месяца с юбилея «Лейстер Энтерпрайзис», когда мой дед Эндрю решил, что устал от этого мира и хочет покинуть его. Когда мне позвонили, сообщив о его кончине, я наконец позволил себе сломаться. Именно в тот момент, когда у меня отняли еще одного человека, которого я любил, я понял, что жизнь – полное дерьмо: ты отдаешь свое сердце людям, доверяешь часть себя, а потом обнаруживаешь, что они не только не заботятся о нем, как ты надеялся, но и сжимают его до крови. А люди, которые действительно любили тебя, люди, которые с момента, как ты родился, тебя защищали, однажды решают покинуть этот мир, даже не предупредив, уходят без следа, а ты остаешься один, даже не понимая что случилось, задаваясь вопросом, почему им пришлось уйти…

Имейте в виду, он не ушел бесследно, нет: он оставил после себя очень важный документ, который радикально изменил мою жизнь.

Мой дед оставил мне абсолютно все. Не только дом в Монтане и все многочисленные поместья, но и «Лейстер Энтерпрайзиз», полностью. Даже отец не получил своей части наследства, хотя ему это было не особо нужно – он уже руководил одной из лучших юридических компаний в стране, но дед завещал мне всю свою империю, включая «Корпорацию Лейстер» – компанию, которая вместе с компанией отца занимала большую часть финансового сектора страны. Я всегда хотел быть частью финансового мира с дедушкой, но никогда не желал, чтобы все это свалилось с неба.

Внезапно я был вынужден занять ту должность, к которой так стремился, и официально стал владельцем империи, и все это в возрасте двадцати четырех лет.

Я настолько увлекся работой, доказал, что способен преодолевать любые препятствия, что могу быть лучшим, что в конце концов в моих возможностях уже никто не сомневался. Я достиг вершины… и все же я слишком увлекся.

Я повернулся, чтобы посмотреть на смуглую девушку, которая развлекала меня несколько часов. Она была стройной, высокой, у нее были голубые глаза и прекрасная грудь, но это было просто красивое тело. Я даже не помнил ее имени. На самом деле она уже должна была уйти, потому что я сразу дал ей понять, что просто хочу потрахаться и что, когда мы закончим, я с радостью вызову ей такси, чтобы выпроводить домой. Тем не менее, видя ее сейчас, после того, как я почувствовал себя настолько подавленным и рассерженным из-за всей этой ситуации, нужно признать, я ощутил острую необходимость снять хотя бы часть напряжения, которое, казалось, завладело всем моим телом.

Она начала ласкать мой торс, заглянув мне в глаза.

– Должна признать, что слухи о тебе не были беспочвенными, – сказала она, соблазнительно прильнув ко мне.

Я взял ее за запястья и остановил ласки.

– Меня не интересует, что обо мне говорят, – резко ответил я. – Уже четыре утра, через полчаса я закажу тебе такси, так что лучше тебе разумно воспользоваться временем.

Несмотря на грубость моих слов, девушка расплылась в улыбке.

– Конечно, господин Лейстер.

Я крепко сжал челюсть и просто позволил ей продолжать. Закрыл глаза и разрешил себе сиюминутное удовольствие и простое физическое удовлетворение, пытаясь заглушить чувство пустоты внутри. Секс больше не был тем, чем был, и для меня так… даже лучше.

4
Ноа

Спокойствие, которое окружало нас последние несколько дней, исчезло, как только в то раннее утро раздался звонок в дверь. Мы побывали в спа-салоне, ели свежие морепродукты в необычных ресторанах и часами загорали на солнце, чтобы кожа приобрела столь желанный бронзовый оттенок, от которого наверняка будут морщины на всю жизнь.

Эми, организатор мероприятия, позволила нам немного отдохнуть, чтобы мы смогли побыть подругами, в чем так нуждались. Но свадьба уже через несколько дней, а многочисленные гости вот-вот прибудут, поэтому было уже невозможно продолжать наше dolce far niente[1].

Дженна, казалось, все больше нервничала и показывала это, не переставая разговаривать и, прежде всего, вызывая Лайона каждый раз, когда у нее случался приступ тревоги. После нескольких месяцев подготовки к собеседованию в одну из фирм отца Дженны, он получил заслуженную должность администратора одного из филиалов, и все наконец устаканилось. Они оба сумели простить друг друга за прошлое и были влюблены больше, чем когда-либо.

В то утро я наконец-то увидела свадебное платье. Портниха приехала с Эми, чтобы Дженна примерила его для нанесения последних штрихов. Надо признать, платье было потрясающее, из белого кружева, приталенное, с расклешенной юбкой. Оно напомнило мне те платья, которые носят главные герои фильмов или модели в журналах и от которых у меня слюнки текли. Его разработала мать Дженны вместе с одной из самых дорогих портних в Лос-Анджелесе, и моя подруга выглядела в нем потрясающе.

Вскоре прибыла группа рабочих, которые отвечали за цветы у входа в дом, в соответствии, по словам Дженны, с цветочными мотивами свадьбы; была вторая группа, отвечавшая за угощения, которые встретят прибывающих друзей и членов семьи. В огромном саду готовился достойный восхищения предсвадебный прием.

Предсвадебный ужин будет через два дня в гостиной у залива. Думаю, понятно, что я очень нервничала. Я не была готова снова увидеть Ника, тем более что мы проведем с ним в одном доме целых два дня.

Вскоре стали прибывать взволнованные гости, они подходили к Дженне, расспрашивали о церемонии или просто сплетничали о платье и обо всем на свете.

Дженна пригласила близких друзей, а также самых близких родственников, особенно младших, остаться в особняке, поскольку взрослые предпочитали останавливаться в отелях, где юношеские выходки и пьянство, которыми мы все, несомненно, закончим в этот вечер, не нарушали их взрослого спокойствия.

Дженна стояла в окружении двоюродных сестер, когда через парадную дверь бесконечной вереницей стали входить работники кейтеринга. Я как раз проходила мимо входа, чтобы подняться в свою комнату и немного успокоиться, когда знакомая машина припарковалась у подъезда. Я подняла руку и прикрыла глаза от солнца, чтобы разглядеть, как выходит брат Лайона с той опасной улыбкой, которая, казалось, никогда не сходила с его лица.

Он прокрутил ключи от машины между пальцами и впился в меня взглядом, заметив, что я наблюдаю за ним с крыльца.

– Посмотрите, кто у нас здесь, – сказал он с кривой улыбкой, приближаясь к ступенькам. – Маленькая принцесса наконец-то нашлась.

Я закатила глаза. Лука никогда не нравился мне. Он провел несколько лет в тюрьме и, как рассказывала Дженна, все еще находил неприятности и проблемы, которые приходилось решать Лайону. Хотя стоит признать, что Лука очень изменился с тех пор, как я последний раз видела его несколько месяцев назад на тех ужасных гонках, где Дженна порвала с Лайоном. Мы с Ником тоже тогда сильно поссорились. Но та ссора, как обычно, закончилась сексом. Сексом, который ничего не исправлял. Сексом, который просто помог отсрочить неизбежное: мы постепенно разрушали друг друга.

– Как ты, красавица? – сказал он, встав передо мной и заставив поднять на него взгляд. Лайон был крупным парнем, но и Лука был не меньше. Его татуированные руки могли отпугнуть кого угодно, но он ими гордился, мне же было плевать.

– Все хорошо, Лука, рада тебя видеть, – ответила я, делая шаг назад. – Дженна внутри, если хочешь поздороваться.

Лука посмотрел через мое плечо без особого интереса. Его зеленые глаза, такие же, как у его брата, опустились на мое тело, бесстыдно прошлись по белому платью и, прищурившись с улыбкой, вернулись к моему лицу.

– У меня будет время поздороваться с будущей невестой и поговорить о невестах… и женихах. Правда, что ты сейчас одна?

Его вопрос немного сбил меня с толку. И, поскольку я не хотела говорить о своей личной жизни, тем более с братом лучшего друга моего бывшего, который, несомненно, знал о том, что произошло, и точно о том, что я сделала, мое желание выбежать и запереться в своей комнате значительно возросло.

– Уверена, ты знаешь ответ на этот вопрос, – холодно ответила я. Напоминание о моем нынешнем положении укололо меня в грудь.

Как раз в этот момент появилась Дженна. Встретив улыбкой, чуть более приятной, чем моя, Луку, который раскинул руки для объятий.

– Привет, будущая невестка, – поприветствовал он, прижимая к себе. – Ты поправилась? Будь осторожна, не то в платье не влезешь.

Лука улыбнулся, Дженна вывернулась из его объятий и смерила пронзительным взглядом.

– Ты идиот, – сказала она, похлопывая его по руке.

Лука снова сосредоточился на мне.

– Я как раз спрашивал Ноа, где моя комната… Вы же знаете, я не привык жить в замках у пляжей и устал от поездки…

Дженна закатила глаза.

– Только тебе пришло в голову пересечь страну на машине. Никогда не слышал о летательных аппаратах, их еще называют самолетами?

Я раскрыла глаза от удивления.

– Ты приехал на машине из Калифорнии?

Лука кивнул, поправляя рюкзак, который нес на плече.

– Люблю придорожные рестораны, – сказал он, проходя между нами и входя в дом. – Куда идти?

Дженна покачала головой с улыбкой. В этот момент ее позвали на кухню.

– Ноа, отведи его наверх и скажи, что он может расположиться в комнате справа, той, что рядом с балконом.

– Но…

Дженна не стала слушать мои протесты, направившись по коридору в сторону кухни, оставив наедине с Лукой.

– Пойдем, принцесса, времени не так много.

Показав ему комнату и желая поскорее скрыться из виду, я повернулась, чтобы выйти за дверь и уйти в свою комнату, которая была всего в двух дверях, но Лука перехватил меня на полпути, пробравшись между мной и дверью.

– Пойдем на пляж, – предложил он с решимостью во взгляде.

– Нет, спасибо, – ответила я, пытаясь увернуться от него и дотянуться до дверной ручки.

– Я не хочу здесь оставаться… Давай, не будь такой скучной, я угощу тебя хот-догом.

Я внимательно наблюдала за ним, пытаясь понять его намерения. Лука не любил сидеть на месте, его было трудно контролировать, и ожидание гостей напрягало его больше, чем он хотел признать.

– Я не хочу хот-дог, я хочу пойти в свою комнату и почитать хорошую книгу, так что отойди, пожалуйста.

Он не послушал.

– Читать? – он произнес это слово так, словно это было оскорбление. – Будешь читать, когда умрешь. Давай лучше прогуляемся по этому шикарному месту.

– Лука, я не могу просто уйти, Дженне нужна помощь. Кроме того, мы не знаем окрестностей, а мне не хотелось бы заблудиться с тобой в Хэмптоне.

Лука повернул бейсболку козырьком назад и пристально посмотрел на меня.

– Заблудиться со мной – это лучшее, что может случиться с тобой, красавица, но это не то, что меня сейчас интересует; я просто хочу пойти перекусить в хорошей компании, а ты неплоха, несмотря на острый язычок.

Я скрестила руки и собиралась дать ему пощечину, как это делала Дженна, но он рассмеялся, прервав оскорбление, которое я уже хотела сказать.

– Шучу! Да ладно, не будь дурой, обещаю вернуть тебя в целости и сохранности, не дай бог, чтобы Дженна осталась без подружки невесты.

Как раз в этот момент группа родственников Дженны начала подниматься по огромной лестнице, а затем коридор наполнился оживленно разговаривающими людьми, так что идея Луки уйти уже не казалась такой ужасной.

– Я пойду с тобой при одном условии, – сказала я, пристально глядя на него без намека на улыбку.

Лука посмотрел на меня с ухмылкой.

– Все, что пожелаешь.

– Поведу я.

Вопреки ожиданиям, Лука совсем не возражал, что я сяду за руль его угольно-черного «Мустанга». Наоборот, казалось, был рад, что ему не нужно следить за дорогой и можно наслаждаться видом побережья. Солнце не спешило садиться, и дул приятный ветерок.

Нас окутала тишина. Мне нравилось ехать по проселочным дорогам. Лука явно сдерживался со мной: он не из тех парней, которые гуляют с девушками ради общения, но его намерения меня мало волновали. Наконец, через некоторое время бесцельной поездки, когда уже стемнело, я остановилась возле ларька с хот-догами у моря. Вокруг него стояли столы, за которыми сидели две пары и родители с двумя маленькими детьми.

– Я проголодалась, – объявила я, вынимая ключи из замка зажигания.

Лука улыбнулся и вышел из машины. Я понаблюдала за ним со своего места у окна и поспешила догнать.

– Не знал, что ты можешь вести с механической коробкой, – заметил он, снял кепку, провел рукой по стриженным почти под ноль волосам и снова надел.

– Ну мы ведь почти незнакомы, так что неудивительно.

Я подошла к стойке, где продавалась вредная, но вкусно пахнущая еда. Взяла хот-дог в наборе с картошкой и «Кока-колой»; Лука заказал то же самое, но с пивом. Получив еду, мы сели за один из столов. Было немного странно находиться в обществе брата будущего мужа моей лучшей подруги, бывшего заключенного с очень дурной славой, но нужно признать, что до сих пор он вел себя довольно прилично.

– Тебе не подходит такая диета, разве нет? – сказал он, указывая на мою тарелку.

– Тренируюсь, – ответила я, кусая хот-дог. Было вкусно.

Лука кивнул, сделал глоток пива, повернулся и уставился на меня.

– Ты сказала, что мы не знаем друг друга, почему бы нам не сыграть в игру «Двадцать вопросов»?

Я осторожно положила хот-дог на тарелку и на мгновение отвела взгляд.

Часть моего мозга уловила скрытый флирт в его предложении, но другая погрузилась в воспоминание о нашем сближении с Ником, когда мы играли в эту дурацкую игру, чтобы лучше узнать друг друга.

Воспоминание о том времени, когда мы были едва знакомы. Воспоминание о том, что я была с ним, не зная ни о его проблемах, ни о нем, почти побудило меня встать и убежать, чтобы запереться в своей комнате, откуда мне не следовало выходить. Но я сделала то, что было уместно в данных обстоятельствах: на секунду закрыла глаза, глубоко вздохнула и сосредоточилась на реальности.

Передо мной был привлекательный парень, который мне не нравился и доставлял неприятности в моей и без того сложной ситуации. Но он не знал, что независимо от того, что я делаю или говорю, ничто не сможет заставить меня трепетать, кроме взгляда Николаса Лейстера. Иногда я скучала по его взгляду, когда он смотрел на меня с любовью.

Лука помахал рукой перед моим лицом, чтобы заставить отреагировать, и я снова обратила внимание на него, на его татуировки и зеленые глаза, полные чрезмерного любопытства.

– Я позволю тебе задать только один вопрос, – ответила я, чтобы не показаться недружелюбной.

Лука улыбнулся, провел рукой по подбородку и склонился над столом.

– Если разрешается только один вопрос, мне придется перейти прямо к делу, – заметил он.

Я неловко откинулась на спинку стула. Думаю, это был первый раз за несколько месяцев, когда я была наедине с парнем, и мне не нравилось ощущение, которое я испытывала в животе, будто я делала что-то неправильное.

– Пойдешь со мной на свидание завтра вечером?

Его вопрос был ясен, но еще яснее был мой ответ.

– Нет.

Коротко и лаконично. Затем я встала из-за стола – мне больше не хотелось есть, – но он удержал меня за запястье, заставив встать рядом с ним и повернулся, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Почему нет?

– Потому что не могу.

Он бросил на меня недоуменный взгляд.

– Что ты «не можешь»? Что это за ответ?

Я пошевелилась несколько беспокойно, но он продолжал держать меня за запястье.

– Не хочу, – подтвердила я, устремив взгляд на его правое плечо.

Прошло несколько секунд, прежде чем он снова заговорил.

– Вижу… ты все еще любишь его, – сказал он скорее утвердительно, чем вопросительно. Я высвободила руку и сделала шаг назад.

– Это не твое дело, понял?

Лука поднял руки и рассмеялся.

– Ноа, я просто хотел предложить тебе пробежаться, хорошо? Ничего ужасного… Боже, мне говорили, что ты с характером, но… – мой взгляд, казалось, предупреждал, что ему не стоит продолжать. – Когда солнце сядет и будет не так жарко. Так мы спасемся от безумия, которое будет завтра, когда все гости прибудут. Да ладно, я просто ищу оправдания, чтобы сбежать из этого дома, ничего больше. Не смотри так, можешь продолжать любить кого хочешь, мне все равно.

Его ответ заставил меня обдумать его просьбу. Это ведь Лука, он безразлично относился к моей личной жизни, просто открывал рот и говорил первое, что приходило в голову.

Пробежка… я могла бы… Завтра будет скучно, скучно и безлично; к тому же кто приглашает на пробежку с другим намерением, кроме как просто составить компанию? Я стану потной и ужасной, так что буду в безопасности… не так ли?

– Просто пробежка? – спросила я и внутренне прокляла себя за неуверенный голос, который совсем не был похож на мой.

Лука слегка нахмурился, отпустил мое запястье и кивнул, улыбнувшись толстыми губами.

– Просто пробежка.

Я выдохнула и вернулась на свое место, ожидая, когда он закончит есть.

Следующие полчаса мы разговаривали о свадьбе и о других вещах, не связанных с ней, но, несмотря на это, я не могла избавиться от ощущения, что раскрыла себя перед ним. Он вернул меня в состояние неуверенности, над которой я работала месяцами, и мне было от этого неуютно.

До свадьбы оставалось всего полтора дня, а Лука прилип ко мне как репей. Мы вышли на пробежку, как договаривались, и, к моему удивлению, я осознала, что это меня не беспокоит: он погрузился в свои мысли, я – в свои. Мы бежали рядом, пока не добрались до гавани, а затем по пляжу. Нужно признать, что это был самый изящный способ сбежать из дома, куда прибыло так много гостей, что свободных комнат уже почти не осталось. Родители Дженны приехали накануне вечером, и я наконец-то почувствовала себя немного свободнее, оставив ее с ними. Ее мать – прирожденная хозяйка.

Они, казалось, были счастливы принять так много друзей и членов семьи, чтобы отпраздновать свадьбу своей старшей дочери.

Когда я была уже почти на пределе своих сил, Лука настоял, чтобы я поднажала. Но мои ноги сопротивлялись, и я едва не перешла на шаг.

– Да ладно тебе! – крикнул этот умник, пока я отставала. Так он мог смотреть на меня и смеяться одновременно. Я показала ему средний палец и попыталась проигнорировать, но пришлось остановиться, чтобы выпить воды и отдышаться. Через несколько часов наступит вечер, нужно принять душ и одеться, чтобы поужинать с гостями. Отец Дженны нанял кейтеринг и устроил непрерывный праздник под тентом со столами, полными угощений. Дом Тэвишей превратился в пятизвездочный отель, от которого, казалось, все были в восторге.

– Не будь тряпкой!

Я медленно выпустила воздух и вылила воду себе на голову. Розовый топ промок. Я вытирала пот, который стекал по моему животу и груди. Вытерла лицо руками и решила, что вернусь неспешным шагом – я и так слишком напрягла свое тело за сегодня.

– Отстань, придурок!

Лука покачал головой и подошел.

– Я думал, ты выносливее, принцесса. Ты меня разочаровала.

– Заткнись.

Вместе мы пошли по тротуару к дому Дженны. Шли по огромному склону, а вдали быстро садилось солнце, окрашивая небо в невероятные цвета.

– Скоро «важный день». Нервничаешь? – спросил Лука, делая то же самое, что и я несколько секунд назад: выливая остатки воды в бутылке себе на голову. Он потряс бутылку, и капли воды, смешанные с потом, упали мне на тело и лицо. Я толкнула его рукой, и он улыбнулся идиотской улыбкой.

– Не я ведь выхожу замуж, Лука, – ответила я с притворным безразличием.

То немногое, о чем мы говорили в течение этих двух дней, давало понять, что есть неприкосновенная тема, хотя, учитывая, что до свадьбы осталось всего ничего, я понимала его любопытство.

– Ты посаженная мать… твоя роль важна, – заявил он, глядя прямо перед собой.

Я не ответила, но нервозность, которую подавляла все эти дни, вернулась головокружением, заставляя мой желудок сжаться. Я не хотела спрашивать Дженну, когда он приедет; я даже не была уверена, что он явится раньше дня свадьбы… Только в тот момент, когда наши друзья обменяются клятвами. Так даже лучше; я дрожала при мысли о том, что придется снова увидеть его.

Мимо нас проехала машина, едва не сбив меня, но Лука успел оттолкнуть меня в сторону.

– Придурок! – крикнул он, но черный «Лексус» уже исчез в конце дороги.

Я почувствовала странное ощущение в животе и поспешила в дом.

5
НИК

Было шесть часов вечера, а я все еще был в Нью-Йорке. Секретарь, которая отвечала за организацию моего расписания, ошиблась и назначила мне встречу с двумя напыщенными мудаками, которые просто тратили мое время.

Пришлось два часа отвечать на нелепые вопросы, и когда я наконец закончил встречу, то заперся в кабинете. Посмотрел на часы и понял, что приеду позже, чем первоначально предполагал. Ехать в Хэмптон сразу после часа пик было безумием, но я больше не мог откладывать свой приезд.

Стив ждал меня снаружи, когда я освободился.

– Николас, – сказал он, наклонив голову и взяв небольшой чемодан, который я протянул ему.

– Как на дороге, Стив? – спросил я одновременно со звонком мобильника.

Я игнорировал его несколько мгновений, пока садился в машину на пассажирское сиденье. Нужно было закрыть глаза на несколько минут и успокоить вихрь мыслей в голове.

– Как всегда, – ответил Стив, усаживаясь за руль и направляясь в восточную сторону города. Нам предстоит больше двух часов езды, если не будет сильных пробок.

Стив стал моей правой рукой. Отвечал за то, чтобы вовремя доставлять меня, за мою безопасность и помогал во всем. Он работал на семью с тех пор, как мне едва исполнилось семь лет, поэтому был одним из немногих людей, которые знали меня и знали, когда им следует говорить со мной, а когда промолчать. Он лучше, чем кто-либо другой, знал, с чем мне придется столкнуться в ближайшие дни, и поэтому я был благодарен ему за то, что он включил успокаивающую музыку, не очень медленную и не очень тихую, с идеальным ритмом, чтобы помочь мне убедить себя, что я не потеряю контроль на этой свадьбе; нет, я буду держать себя в руках, себя, свой характер и вообще все, что грозит обрушить башню из слоновой кости, в которой я сейчас нахожусь, высокую и далекую… Далекую от всех, особенно от нее.

Через полтора часа мы остановились, чтобы заправиться на затерянной посреди трассы заправке. После того, как я позволил себе немного поспать, начал чувствовать себя все более беспокойным и настоял на том, чтобы поменяться местами и сесть за руль. Стив, похоже, был не особо против. Кроме того, мне внезапно понадобилось, чтобы он поговорил со мной.

Двигаясь немного быстрее, чем было допустимо, мы начали говорить о матче «Никс» против «Лейкерс» и не успели за разговором заметить, как въехали в Хэмптон.

Когда мы въехали в эту часть штата Нью-Йорк, принесшую столько воспоминаний, меня захватили эмоции. Родители купили пляжный дом; это был свадебный подарок. Небольшой дом, не имеющий ничего общего с окружавшими его особняками. Мне вспомнились времена, когда мы втроем проводили лето вместе.

Если воспоминания меня не обманывают, думаю, этот дом был одним из немногих мест, где мы были по-настоящему семьей. Отец научил меня серфингу на пляжах Монтока, и я старался изо всех сил, чтобы он гордился мной.

С этими мыслями в голове я направился к дороге, ведущей к дому родителей Дженны. Когда мама уехала, отец каждое лето привозил меня в Хэмптон, и мы проводили его с Тэвишами. Именно тогда мы впервые поцеловались… Боже, как же я нервничал и как спокойна была Дженна. Для нее это был всего лишь эксперимент; а я чуть было не сбежал.

Это случилось под большим деревом на заднем дворе. Мы играли в прятки, и, когда я ее нашел, она схватила меня за рубашку и заставила спрятаться вместе с ней за огромным бревном.

– Ты должен сделать это сейчас, Ник; иначе будет слишком поздно.

Тогда я не понимал, что она имела в виду, но спустя годы я осознал, что рядом с этим деревом, прямо под этой кроной, отец Дженны сделал предложение ее матери. Дженна узнала об этом в тот же день, и ее мечтательная и романтичная натура, которую она изо всех сил пыталась спрятать, решила выйти наружу. По ее словам, этот поцелуй был отвратительным… но для меня это было началом, и с тех пор я не останавливаюсь.

С этими мыслями я нажал на газ. Я был настолько поглощен воспоминаниями, что потребовалось несколько секунд, чтобы поставить ногу на тормоз, увидев пару, которая прогуливалась, на середине дороги. Они были одеты в спортивную одежду, и, когда машина пролетела мимо них, превратив их в пятно, я почувствовал тяжесть в груди. Я посмотрел в зеркало заднего вида, и эта тяжесть превратилась в озноб.

6
Ноа

Я вышла из душа, оставив после себя огромное облако пара. Я была в ванной дольше, чем следовало, но мышцы были напряжены, как струны скрипки, так что мне нужно было расслабиться.

Я завернулась в полотенце, выглянула в окно и увидела, что на заднем дворе толпятся люди. Все были одеты в белое – идея отца Дженны была подхвачена гостями, – так что ужин превратился в вечеринку на Ибице в честь молодоженов.

Когда мы, потные и плохо пахнущие, добрались до дома, я встретила Лайона и Дженну, которые обнимались у крыльца. Судя по всему, он только что приехал, а Дженна уже выглядела удовлетворенной.

Лайон никогда не комментировал мой разрыв с Николасом; более того, он наотрез отказывался участвовать во всем, что имело отношение к нашему разрыву. Был момент, сразу после нашего расставания, когда я доставала бедного Лайона, чтобы он дал мне новый номер Ника. Он ни в какую не соглашался, Дженна тоже была непреклонной. Никто не хотел говорить со мной о Нике, хотя они поддерживали меня, когда я в этом нуждалась больше всего.

Поэтому, когда бы мы ни встретились с Лайоном, Дженна всегда была рядом.

Я отошла от окна и принялась торопливо приводить себя в порядок. У меня не было никакого белого платья, кроме пляжного, поэтому я надела юбку, которая была немного выше колен, и облегающую майку с лямками того же цвета. Немного подсушила волосы полотенцем, чтобы с них не стекала вода, но оставила слегка влажными, зная, что океанский бриз высушит их в считаные минуты.

Когда я спустилась по лестнице, чтобы пройти на задний двор, где уже все собрались, звонок заставил меня остановиться у балюстрады. Дом без Дженны (она была со своими друзьями и семьей) казался опустевшим. Если не считать официантов, которые вереницей выходили из кухни, неся морепродукты гостям снаружи.

Я подошла к двери и, повторив действие, которое делала с тех пор, как начали прибывать гости, открыла и заставила губы растянуться в приветственной улыбке.

Моя улыбка застыла, когда Стив поднял на меня взгляд. Казалось, он был так же удивлен, как и я, хотя секунду спустя сердечно приветствовал меня. Я почувствовала комок в животе, когда увидела его с чемоданами в руках.

Сердце забилось со скоростью в тысячу ударов в час. Я увидела, как из черного «Лексуса» вышел мужчина в костюме с солнцезащитными очками и телефоном у левого уха. Ник снял очки, бормоча что-то в трубку. Его глаза встретились с моими, и я испугалась, что сейчас потеряю сознание.

Он был таким… другим. Постригся, волосы больше не были такими длинными и растрепанными, какими я их помнила, с какими он вставал по утрам. Теперь его коротко подстриженные волосы были уложены, что придавало ему серьезный, даже пугающий вид. Его костюм еще больше подчеркивал новый образ бизнесмена. На одной руке повис пиджак, две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а рукава закатаны выше локтей, обнажая загорелые и еще более мускулистые предплечья с тех пор, как я видела его в последний раз.

Все это я успела заметить всего за несколько, только несколько секунд, а затем его глаза так яростно впились в меня, что пришлось опустить взгляд, чтобы оправиться от возможности видеть его снова.

Когда я снова подняла взгляд, он больше не смотрел на меня; попрощался с кем-то по телефону, спрятал сотовый в карман и направился к двери, в мою сторону.

Я затаила дыхание, не зная, что делать и говорить, когда он встал передо мной и через пару секунд прошел мимо, даже не колеблясь, даже не оглянувшись. Я почувствовала, что снова умираю, будто месяцами и годами путешествовала по пустыне и вдруг прямо передо мной появился фонтан воды… Только через секунду пришло осознание, что это мираж, игра разума, который у меня еще оставался.

Слава богу, Дженна вернулась и спасла меня. Только когда я услышала, как Николас и Стив исчезли наверху, снова смогла войти в дом. Я сразу поспешила в сад вместе с другими гостями. Мне хотелось затеряться среди людей. Исчезнуть. Чтобы земля поглотила меня.

В голове пронеслась мысль, что прийти сюда было огромной ошибкой. Да, Дженна – моя лучшая подруга, но мне слишком тяжело. Прошло несколько месяцев, но всего один его взгляд перевернул весь мой мир с ног на голову.

Минут через десять я увидела, как он спускается по лестнице, разговаривая с молодоженами. Ник был единственным, кто решил отказаться от того, чтобы носить белую одежду. Он был в том же, в чем и приехал: в темных брюках и голубой рубашке с закатанными рукавами, но без галстука. В груди закололо, когда я увидела, как невероятно привлекательно он выглядел издалека.

Вскоре он смешался с толпой. Многие подходили поздороваться с ним, и он разговаривал с ними со свойственной ему элегантностью.

Я увидела, как Лука разговаривал с Ником и Лайоном, и поняла, что совсем одна: это не мое место, это не мои друзья… Только Дженна хотела, чтобы я была рядом. Мне стало так грустно, что пришлось приложить все свое самообладание, чтобы не заплакать. Я приняла решение собрать всю волю в кулак и забыть все, что я продолжала чувствовать к Нику, поскольку ничего не могу сделать, вернее, исправить. Может быть, время залечит его раны. Может быть, время заставит его перестать ненавидеть меня. Может быть, мы сможем справиться с этим как взрослые люди. Относиться друг к другу с добротой и уважением и даже когда-нибудь попытаться стать друзьями.

Знаю, звучит смешно, но либо так, либо броситься с балкона, и второй вариант, каким бы привлекательным ни был, явно не принесет мне никакой пользы. Поэтому я стала разговаривать с людьми и заставила себя расслабиться. Если буду держаться от него подальше, то не должно случиться ничего плохого, и мое сердце избежит невыносимой пытки.

Родители Дженны познакомили меня с другом семьи, партнером Грега, который очень любезно поговорил со мной о моей учебе и планах на будущее. Было заметно, что это кто-то важный, поэтому, когда он протянул мне свою визитку, я поспешила ее взять. Мое будущее было очень туманно, и чем больше вариантов у меня будет в запасе, тем лучше.

Я и не подозревала, что Линкольн Баксуэлл дружит с Николасом Лейстером. Мы мило беседовали, когда мистер Баксуэлл взмахнул рукой, подзывая кого-то за моей спиной. Когда я повернулась, передо мной появился Николас.

Они поприветствовали друг друга рукопожатием, и, когда Баксуэлл продолжил свою речь, я увидела, как был напряжен Ник: я его редко видела таким, так что говорить пришлось мне.

– Мы уже встречались, мистер Баксуэлл, – сказала я, ненавидя себя за дрожь в голосе, которая через полсекунды выдала мою неуверенность и неловкость.

Баксуэлл улыбнулся и посмотрел на нас. На несколько мгновений я задержала взгляд на Николасе, и мне было больно видеть холодность.

– В самом деле? Мы знакомы? – спросил он, не отводя глаз от моего лица. Я почувствовала дрожь, пробежавшую по позвоночнику, когда снова услышала этот серьезный голос, который все еще слышался мне во снах, этот голос, который так много раз говорил: «Я люблю тебя» и так много раз шептал комплименты.

Его взгляд так загипнотизировал меня, что я едва смогла открыть рот.

– Ты напоминаешь мне кого-то, кого я, кажется, когда-то знал… – заметил он холодно и безлично, затем повернул голову в сторону своего друга, развернулся и ушел, снова смешавшись с гостями.

Окружающий шум захлестнул меня. Сердце упало и разбилось.

На следующее утро я проснулась на рассвете. Я едва смогла заснуть, это оказалось почти невозможным… Я снова вспомнила тот день, когда все испортила. Тот проклятый день, когда сделала то, что до сих пор не понимаю, как могла допустить.

«Пути назад уже нет».

«Я даже не могу смотреть тебе в глаза…»

«Все кончено».

Лицо Николаса, когда он узнал, что я совершила с Майклом, навсегда в моей памяти. Я не могла даже думать о ег