«Мы не узнали её. Это не была звезда с афиш. Она выглядела как человек, прошедший через ад».
— Аллан Эбботт, похоронное бюро.
2 Ұнайды
Посвящается памяти Мэрилин Монро — женщине, чья жизнь была короткой, но яркой.
2 Ұнайды
Фанаты Монро у стен Christie’s держали плакаты:
«Мэрилин — не товар!», «Её вещи — не для продажи!».
2 Ұнайды
«Анна Страсберг продала Мэрилин по частям: сначала её платья, потом её письма, затем — саму её душу в виде бренда».
1 Ұнайды
Она хотела играть Чехова, Достоевского, Бланш из Трамвая «Желание». Она повторяла: «Бланш — это я, только она была честнее.» Но всё всегда заканчивалось словами: «Вы потрясающая, но мы не можем Вас снимать в драме. Вы — секс, всё остальное публика не примет». Мэрилин сравнивала себя с новыми блондинками: Джейн Мэнсфилд, Джина Лоллобриджида, Брижит Бардо.
«Я больше не единственная. А если я не единственная — я никто»,
— писала она в черновиках.
1 Ұнайды
В 1964 году Артур Миллер представил публике свою новую пьесу — «После падения» (After the Fall). Для многих это произведение стало шоком. В центре истории — адвокат Квентин, интеллектуал, мучимый виной и самоанализом. Женщина, с которой он был связан, — Мэгги — нестабильная, сексуализированная, истеричная и глупая певица-блондинка, впадающая в зависимость. В пьесе он доходит до предела. Он уже не сочувствует, он не страдает, он — брезгует. Он буквально сравнивает её с телом, через которое проходят мужчины, как через вокзал. Он описывает её как женщину, которую «жевали и выплёвывали». И всё это — словами главного героя, за которым прячется сам Артур Миллер:
«… О какой тут любви речь?! Когда целые вереницы ухмыляющихся мужиков её жевали и выплёвывали! Да само её имя пропиталось зловонием раздевалок и сигарным дымом салонов вагонов!»
Это — не метафора, это приговор. Её имя, её тело, её прошлое — всё для него стало грязью, смрадом, чем-то омерзительным. Он больше не видит в ней женщину. Он написал это с отвращением — и с холодной точностью. Всё что он хочет, чтобы зритель почувствовал его презрение. Артур не говорит прямо: «Я её ненавижу», но каждое слово — как удар. Монро умерла в 1962 году, за два года до премьеры пьесы. Она не смогла ответить, не смогла защититься. Зато публика получила представление о ней глазами бывшего мужа — без масок, без пощады. Один из критиков назвал пьесу «акт психологической казни», замаскированный под искусство. Другой писал: «Он расчленил её душу на сцене, как патологоанатом».
«Он убил её ещё раз. Только теперь — в тишине театрального зала»,
— писала критик Эллен Уоллес.
1 Ұнайды
«Джо приходил на её могилу с цветами. Каждый понедельник. Говорят в течении двадцати лет, но никто не говорит, сколько раз он приходил к её двери — чтобы ударить, запугать, уничтожить и унизить»,
— частная записка из архива Ньюкомб.
1 Ұнайды
«Это была не ревность. Это было чувство собственности. Не „она ушла“, а „мою вещь украли“»,
— мемуары Питера Лоуфорда, актёра и друга Монро.
1 Ұнайды
«Он не хотел актрису. Он хотел икону в доме, как статую, — без слов, без света. А она светилась всё ярче»,
— мемуары Патриции Ньюкомб, пресс-секретаря Монро.
1 Ұнайды
Когда Монро умерла — Хоппер написала в некрологе:
«Она была девушкой, которая получила всё. И всё потеряла. Мир — не детская площадка, Мэрилин».
1 Ұнайды