Оглавление

1. Последний человек
2. Битва
3. Человек, запустивший время
4. Крах исторической науки
5. Дежавю
6. Мальчик-одуванчик
7. Мобильник
8. Метеорит
9. Медуза
10. Отдай кота!
11. Ксюша и домовой
12. Выдумщик
13. Последний человек

Битва

Задыхаясь, он достиг вершины Носа, высокого скалистого утеса, одиноко возвышавшегося над ровной долиной. Никого не было.

— Неужели не придет? — заволновался он. — Тогда все труды насмарку.

Но тут послышался шорох, тяжелое сипение, и на вершину вскарабкался другой.

— А я уж заждался, — заметил первый.

— Староват я, — отозвался второй, — одолевать такие вершины. Мое время проходит. А где Левый?

— Я — Левый.

— А он где? Хотя объяснения не требуются. И так все ясно. Утилизировали. Сожрали побратимы.

— Так стар уже стал. Как и ты. Но ты еще держишься.

— Чую, это мой последний заход. Сожрут соплеменники скоро и меня.

— Начнем?

— Погоди, дай отдышаться, — старый уселся на камень, — а то речь не получится. Не вдохновлю свой народ.

— Отдыхай. Так ты, значит, Правый?

— А кому еще придет в голову сумасбродная идея лезть на эту гору? Конечно, Правый. Ты, я вижу, молод еще. Тебя хоть ознакомили с методикой и технологией управления массами?

— Немного. Но я смогу.

— Сомневаюсь. Этому сложно научится, особенно если в первый раз. Но я тебе подсоблю. Буду подсказывать.

— Спасибо.

— Мы ведь на одной стороне, вместе боремся за наше общее дело.

— Да.

— Ладно. Тогда начнем, пожалуй, — Правый поднялся и подошел к краю скалы. От ее подножия уходил вдаль прямой ров, широкий и глубокий. По обе стороны рва сплошной стеной выстроились враждующие стороны. Последние ряды терялись в далекой дымке.

— Великолепно! — восхитился он. — Смотри — какие стройные ряды, какая масса воинов. И у тебя тоже.

— Мы готовились, — Левый встал рядом. — Сила великая. И бой будет впечатляющим.

— Во славу наших великих предков и нас с тобой.

— Кто первый?

— Начни ты, — сказал Правый. — А я тебе буду подсказывать, что говорить.

— Кто будет нападающим?

— Вы, раз ты первый выступаешь.

— Хорошо, договорились.

Левый выступил вперед.

— Не ошибись, — предупредил его Правый. — Твои — слева.

— Не ошибусь, — Левый повернулся к своим войскам и набрал в рот побольше воздуха. — Боюсь, что дальние ряды не услышат.

— А это и не важно. Главное — начнут те, кто услышат. Остальные пойдут инстинктивно.

— Народ! — громко выкрикнул Левый, чтобы его голос разнесся как можно дальше. — Мы собрались здесь для великой битвы. Вот уже много лет правые терроризируют нас. Прибрали себе все природные богатства, наши общие богатства. Мы вынуждены голодать и умирать, в то время как правые толстеют и пухнут от обжорства. Это не может продолжаться вечно. Мы должны вернуть нам наше народное достояние. Наше дело правое, мы победим! Враг будет разбит!

— Drang nach Osten, — подсказал Правый.

— Drang nach Osten!

— Gott mit uns.

— Gott mit uns!

— Viva la muerte.

— Viva la muerte!

— Теперь я, — Правый оттеснил Левого. — Народ! Мы собрались здесь для великой битвы. Вот уже много лет левые терроризируют нас. Зарятся на наши природные богатства, наши общие богатства. Мы вынуждены защищаться и умирать во имя Родины, во имя нашей жизни, жизни наших потомков. Мы должны сохранить для них наше народное достояние. Когда мы едины, мы непобедимы! Наше дело правое, мы победим! No pasarán! С нами Бог! Враг не пройдет! Враг будет разбит! Patria o muerte! За Родину! Вперед, на врага!

— Вперед, на врага! — эхом откликнулся Левый.

Войска внизу пришли в движение. Волна нахлестнулась на волну, началась сеча.

— Теперь можно и передохнуть, — Правый опять уселся на камень. — Садись. Побалакаем, пока народ внизу утилизируется.

Левый сел рядом.

— Не пойму одно, — задумчиво сказал он. — Зачем все это? Уничтожаем друг друга, а ради чего? Во имя ложных целей отдаем свои жизни. И забираем жизнь у других. А ведь мы одной крови, братья.

— Ну, дорогой, так ты далеко не уйдешь, — усмехнулся Правый. — Недолго будешь править. Постарайся понять истинную суть происходящего. У нас сейчас перенаселение. Как у нас, так и у вас. Еды уже на всех не хватает. Того и гляди, начнутся волнения, смута. А оно тебе надо?

— Нет, конечно.

— Мне тоже. Потому у нас общая стратегия и тактика — снизить количество потенциальных ртов, впустую уничтожающих наши ресурсы. Явно так не сделаешь. Это вызовет возмущение и народный гнев, жестокий и беспощадный, который сметет и нас мимоходом. А небольшая войнушка отвлечет внимание, сминимизирует эту разросшуюся массу, и все опять войдет в свое стабильное состояние. И пар выпустят, накопившийся из-за несправедливости нашей политики и узурпации общих богатств. Вот как-то так!

— Понятно, — отозвался Левый. — Непростое это дело — верховная политика.

— А то! Учись, малец! Тебе еще многое предстоит постичь в нашем нелегком деле управления страной. Ну, что там? — Правый поднялся.

Внизу шла сплошная мясорубка. Во все стороны летели головы, руки, ноги. Кровавые ручьи пробирались между гор трупов.

— Восхитительно!

— Меня слегка подташнивает, — пробормотал Левый.

— Это всегда бывает в первый раз, — утешил его Правый. — Привыкнешь. Тебе еще не одну битву придется пройти.

Они опять сели.

Крики и шум битвы внизу постепенно стихали.

— Кажись, все, — наконец поднялся Правый. — Оценим.

Они подошли к краю обрыва.

Битва закончилась. Оба войска были уничтожены. Ров заполнился доверху. Выжившие — отдельные бойцы и раненые, которые могли передвигаться, — бежали, ковыляли и ползли по трупам назад.

— Ну, вот и славно, — заметил Правый. — Поздравляю тебя с успешной победой.

— А кто победил?

— Мы. Ты и я. Кто же еще? Утилизировали лишнюю массу, не вписавшуюся в нашу жизнь. Теперь можно еще долго жить спокойно и уверенно.

— А потом опять встретимся? Здесь же, на этом самом месте?

— Вряд ли я проживу столько. Придет другой Правый, продолжит наше дело. Ты только помоги ему, как я помог тебе, подскажи. Политика не должна меняться. Одно запомни — теперь наши роли меняются. На следующий раз уже мы будем нападающими, а вы — защищающимися. И проводи соответственно политику, где мы — враги, нападающие на вас невинных с целью захватить ваши земли.

— Но мы же бедные. Откуда у нас богатые земли?

— А у нас откуда? Мы такие же бедные, как и вы. Земля-то одна, только разделенная этим рвом. Земли по ту и по эту сторону абсолютно идентичные. Дело не в земле, а в политике.

— Понял.

— Ну, то-то же. А теперь прощай. Наше дело правое, мы победим!

— Победим!

— Как достал этот домодекс! — застонала Рита, глядя в зеркало на покрасневшие воспаленные щеки. — Клещи долбанные! Вот уже под носом покраснело. Как же от них избавиться? Чего им не хватает?

— Надо лицо с мылом мыть, — заметил сурово муж, — а не мазаться всякими кремами и лосьонами.

Человек, запустивший время

Алек падал. Попытка удержать равновесие только ухудшила положение. И теперь он падал на бок и ничего уже сделать не мог. Проклятый стебелек! Совсем забыл, что трава здесь — преграда такая же непреодолимая, как и каменная скала. Такая же твердая, несгибаемая. Теперь остается ждать контакта с землей. А сейчас, после попытки, уже с водой ручья. Тогда можно будет приобрести точку опоры и подняться на ноги. Только ждать долго — минут пять. Время здесь такое. Вернее, времени здесь совсем нет. Замершая в какой-то миг планета. Мир спящей принцессы.

Алек смирился и предался размышлениям.

Планета была очень похожа на Землю. Даже больше — на сестру. Голубая планета, зеленые материки, синие океаны. Даже состав воздуха почти не отличался от земного. Сама атмосфера была толще земной, но давление на поверхности было всего лишь полтора же. Человек бы и не заметил разницы. Идеальная планета для заселения.

Но у планеты была одна странность. Плотность, как предположили ученые, была настолько высока, что дроны не падали вниз, а зависали в атмосфере, сжигая свои двигатели. Хотя датчики выдавали нормальную плотность. Пришлось отказаться от предварительной разведки и сразу пустить посадочный модуль. Но и модулю пришлось добираться до поверхности полдня. Вернее, лететь к поверхности, используя свои реактивные двигатели на полную мощность.

К поверхности все-таки пробились. И тут оказалось, что предположение ученых насчет плотности оказалось неверным. Причина была другая, причем вызвавшая у всех шок. На планете отсутствовало время. Точнее, оно было когда-то, но в какой-то момент остановилось. Как остановилось время в замке спящей принцессы, когда она укололась о веретено. Остановилось все. Замер ветер, застыли деревья, завис неподвижно летящий листок дерева. Замерла вода в ручье, замерли буруны на перекатах и зависшие над ними брызги. Замерло навечно даже солнце в небе и его лучи. И связь с кораблем мгновенно пропала.

Но экспедиция не растерялась и продолжила исследования планеты. Хотя передвигаться по планете, не имеющей времени, было чертовски трудно. Будто двигаешься в густом желе. Приходилось с трудом проталкиваться, преодолевая сопротивление времени. Наперекор времени.

При отсутствии связи между собой далеко не расходились, держались в пределах видимости друг друга. Хотя видимость тоже была обманчива. Но все внушали себе, что находятся в привычной обстановке, и старались не поддаваться панике.

Алек, отошедший к ручью за отбором пробы воды, видел других, но ничего сказать не мог и только поднял руку в знак того, что с ним все в порядке.

Ручей приближался. Медленно, неотвратимо. Наконец, Алек мягко ударился о твердую поверхность воды. Сгруппировавшись, он оттолкнулся от нее и встал на ноги.

— Черт! — пробормотал он. — Надо лучше смотреть под ноги. Иначе буду вечно висеть между небом и землей.

Он наклонился над ручьем и стал вталкивать пробирку в неподатливую воду. Потом долго нагребал в нее упрямую, не желавшую затекать воду.

Закончив со сбором анализов, Алек загляделся на застывшие над порогом брызги. Радужные искорки делали брызги похожими на алмазные кристаллы. Замершая волна вызывала ощущение чего-то неестественного.

Алек всунул опять руку в воду и с натугой загреб ее навстречу брызгам. Вздохнув, он поднялся и отправился в долгий путь к стоявшему невдалеке модулю.

Группа была уже вся в сборе, ждали Алека. Сгрудились перед пультом и молча смотрели на табло часов.

Алек подтолкнул рядом стоящего. Говорить-то было невозможно — звук здесь трансформировался и превращался в низкочастотный гул. Сосед указал на часы. Часы замерли, что в этом необычного? — подумал Алек. Но нет! Внезапно они изменили значение на одну секунду и опять замерли. В какую сторону, Алек не обратил внимания. Главное — часы пошли. Время пошло!

Начальник экспедиции написал что-то в блокноте и поднял его вверх.

— Возвращаемся! Срочно! — прочитал Алек.

Все лихорадочно бросились — если словом «бросились» можно было охарактеризовать медленные плавные движения в этом замедленном кино — к своим креслам.

Подъем продолжался также долго, как и спуск. Членам экспедиции надоело сидеть, и они расхаживали по каюте вопреки приказу командира.

Наконец, модуль вырвался из цепких временных когтей планеты и резво помчался к кораблю. Часы сорвались с места и начали быстрый отсчет времени.

Команда корабля была удивлена быстрым возвращением экспедиции. Ведь с момента отбытия прошло всего несколько минут. Все разъяснилось, когда пассажиры модуля ступили на палубу корабля. Оперативное совещание было собрано немедленно. С коротким докладом выступил начальник экспедиции. Новость о планете с остановившемся временем вызвала фурор. Но и это оказалось не все.

— Наше присутствие на планете оказало воздействие на нее, — сообщил начальник и выждал минуту. — Время опять пошло.

— Ура! — воскликнул кто-то.

— Время пошло. Но… — начальник опять помедлил. — Но пошло оно назад.

— Как назад?!

— В обратную сторону. Секунды начали отсчитываться не в сторону увеличения, а, наоборот, в сторону уменьшения. И время, как мы проследили за период подъема, все ускорялось. В прошлое.

— Что могло вызвать обратную реакцию времени? — спросил командир корабля. — Может, кто-то что-то сделал не так?

— Все вроде происходило в штатном режиме, — начальник подумал. — Нет, ничего внепланового не было.

Начались предлагаться версии произошедшего, вплоть до сумасшедших. Но к какому-то конкретному действию, вызвавшему запуск времени, так и не пришли.

— Кажется, я знаю причину, — когда гомон утих, Алек выступил вперед.

— Еще одна фантастическая теория нашего уважаемого лаборанта, — усмехнулся руководитель научной группы. — Ну, давай излагай, гений мысли и пробирок.

— Думаю, это я запустил время, — тихо вымолвил Алек.

— Как? — рассмеялся руководитель.

— Я загреб рукой воду в ручье. Против течения. И она пошла. Назад. И время пошло. Тоже назад.

Крах исторической науки

На верхнем этаже здания Бюро происходило важное совещание. Все проходы к кабинету были перекрыты вооруженной охраной, на лестничных площадках и переходах стояли суровые люди в черном. Мобильная связь в районе одного километра от здания была заблокирована, РЭБ навесила сверху свой защитный экран.

Совещание было во внештатном режиме.

— Мобильники все сдали? — сурово спросил генерал.

— Так точно! — доложил капитан-секретарь. — Все.

— Тогда приступим. К настоящему моменту сложилась тревожная ситуация, — начал генерал. — По всему миру распространяется новая волна, грозящая изменить существующую парадигму сознания мирового сообщества. Не минула эта волна и нашу страну. Но об этом вас лучше ознакомит приглашенный для этого профессор исторических наук, доктор археологии. Прошу Вас, — кивнул генерал худощавому старичку в непрезентабельном штатском костюме.

Тот неловко поднялся и, стесняясь, начал:

— Господа, товарищи… — он запнулся, — извините, я не знаю, как обращаться к военным.

— Это неважно, — отмахнулся генерал. — Вы по существу давайте. Не отвлекайтесь.

— Хорошо. Так вот, — продолжил доктор, — ситуация в исторической науке выходит из-под контроля. В последнее время на черном рынке нумизматических монет и других артефактов появилось много раритетов, о существовании которых до сих пор было неизвестно. Подлинность их подтверждается экспертами. Особенно оживился Сотбис, да и другие аукционные площадки не дремлют. У нас более всех в открытом режиме раритетные монеты продаются на интернет-площадке «Мешок». Другие тоже активизировались. А что происходит на черном рынке, об этом можно только гадать.

— Только монеты? — усмехнулся генерал. — Эка невидаль! Стоило ли ради них паниковать.

— Даже если такая монета существует в единственном экземпляре?!

— Так археологи и черные копатели не дремлют, ищут. И находят. Такие находки логически должны происходить.

— Но находят, почему-то, только очень редкие монеты. Цены за такие раритеты доходит до миллионов долларов.

— Миллионы долларов?! — генерал оживился. — Это уже интересно. Продолжайте.

— Причем продаются не только монеты. Активно продаются такие вещи, которым место только в музеях.

— Уточните конкретнее, что именно вызвало у вас тревогу и что продается.

— Все, — обреченно махнул рукой профессор, — древние монеты, статуэтки Древнего Египта, Греции и Рима, артефакты майя и ацтеков. В общем, все древние артефакты, дошедшие до нашего времени. Изделия из золота.

— Золото! — генерал облизнул пересохшие губы. — Они что, все из золота?

— В том то и дело, — ответил утвердительно профессор. — Чистое золото. По изделиям из других материалов аукционов не замечено.

— Золото — это прерогатива государства, Государственного банка, — заметил генерал. — Торговля этим металлом уже попадает под статью.

— Даже если это что-то древнее? — последовал вопрос с места.

— Даже если. Только под надзором государства, с отчислением налога с продаж. Необходимо взять эту торговлю под наш контроль! — гулко хлопнул ладонью по столу генерал.

— Но не это даже главное, — перебил его профессор.

— Что может быть еще главнее? Все для блага государства!

— Все намного сложнее, — профессор вздохнул. — Дело в том, что появились неизвестные доселе артефакты. И они множатся. Мы даже не успеваем их отследить, с каждым днем лавина новых находок нарастает. Монеты и статуэтки Вавилона, Шумера, Трои, Верхних и Нижних царств дофараоновского периода.

— А как же радиоизотопный метод? — блеснул познаниями кто-то из присутствующих.

— Радиоизотопный метод? — профессор фыркнул. — Да ничего он не дает, между нами. Диапазон его разбега варьируется от нескольких лет до миллионов. Потому мы интерпретируем его в зависимости от наших наработок и имеющихся направлений исторической мысли. А в этом случае ничего противопоставить создавшейся ситуации не можем. Ведь золото вообще не поддается никакому методу определения. Оно образовалось во времена зарождения Галактики и с тех пор неизменно.

— Досадно, однако. Везде мистификация! — поморщился генерал. — Чему верить тогда? За что боролись, на то и напоролись, как говорится.

— Мало того, появились подлинные артефакты даже таких мифических стран, как Тартария и Гиперборея, Атлантида, Лемурия и Гондвана. Это страшно. Это рушит напрочь всю существующую историческую науку и требует ее пересмотра. Что означает, в конце концов, смерть исторической науки.

— М-да… — протянул генерал, — ситуация патовая. Надо что-то предпринимать. Что предлагаете, господа генералы?

Наступила тишина.

— Выявить всех продавцов и покупателей, — поступило предложение, — конфисковать товар, а их — за решетку. По статье.

— Принимается, — дал добро генерал. — Пресечем эту деятельность на корню. Чтоб другим неповадно было.

— Но надо будет Госдуме принять под это соответствующие законы.

— Примет, куда денется. Иначе и ее пресечем. Законы не проблема.

— А как мы пресечем тех, кто до нас недосягаем? — возразил другой. — Те же Christie’s и Sotheby’s, аукционный дом Германии «Kunsthaus Lempertz», храм французских аукционистов «Hоtel Drouot», аукционный дом Австрии «Dorotheum» и другие иностранные аукционы?

— Да, — почесал внезапно выступившую щетину генерал, — тут сложнее. Но ничего, подключим Интерпол. Это проблема не только отдельно взятой нашей страны, это мировая проблема.

Послышались хлопки в ладони. Генерал самодовольно улыбнулся.

— На том и порешим. Вычислить всех соучастников и нейтрализовать. Конфискованное передать сюда для дальнейшего расследования. И связаться с Интерполом. Все свободны.

— Разрешите обратиться, господин генерал! — послышался робкий голос со стороны секретарского стола, стоящего отдельно в глубине кабинета.

— Чего тебе, капитан? — нахмурил брови генерал. — Не твое это дело — соваться в разговор высокопоставленных лиц. Решил уволиться?

— Нет, боже упаси! Я по протоколу.

— Давай, рожай, стратег!

— Мне кажется, результат будет временным, если это вообще будет результат.

— Ну-ну!

— Посадим одних, появятся другие. Всех не пересадишь. Надо решать причину, а не следствие.

— Ишь ты, понахватался где-то чего-то. Умничай дальше. В чем же причина?

— А причина кроется в научном прогрессе. Сейчас на 3D-принтере можно напечатать что угодно. Даже дома строят и мосты на 3D-принтере. А уж монетку или статуэтку сообразить — это вообще без проблем. И этот процесс уже не остановить. Все 3D-принтеры не конфискуешь. И история теперь пойдет совсем другим путем. Если от нее вообще что-нибудь останется.

— Твою ж ты! Стоп! Всем вернуться! Совещание продолжается.

Дежавю

Раньше мне несколько раз снился один и тот же удивительный сон. В небе летят корабли. Но не обычные НЛО дисковой формы или самолеты, а какие-то диковинные. Разной формы, красочных расцветок, переливающейся всеми цветами радуги. Феерия красок и форм.

И этих кораблей много, ну просто очень много. Они заполонили все небо. Летят медленно и величаво, равнодушные ко всему на земле.

А мы стоим внизу, изумленно задрав головы к небу и благоговейно взираем на это чудо. Мы ведь не пиндосы какие-то, которые, воспитанные на своих фильмах ужасов о звероподобных поработителях-инопланетянах, моментом бы разбежались, как тараканы, и попрятались в своих убежищах. Мы другие. Для нас прилет инопланетян — не страх, а благо. И мы смотрим на эту феерию с восхищением и ожиданием лучшего.

Я долго ждал, когда этот сон воплотится. Ведь у меня есть такой дар — дежавю. Частенько, оказываясь в каком-то незнакомом месте или совершая какое-то действие, я вдруг осознавал, что это уже было, это я уже видел. А потом вспоминал, что этот эпизод я уже видел в одном из своих снов. Дежавю приходит мне регулярно. Причем я уже не пытаюсь понять, а знаю, что это из моих прошлых снов. Я вижу сны из будущего. И потом они приходят наяву. Но я никак не могу интерпретировать сны заранее. Обычно, просыпаясь, я говорю себе: да нет, не может такого произойти. А оно, событие потом происходит в реальности.

Вот и теперь ждал того же. Но оно не приходило. Я устал ждать и стал забывать об этом сне.

Конечно, НЛО в своей жизни я видел не однажды, раз пять-шесть. Ведь если часто смотришь в небо, то можно много увидеть непонятного. Первое НЛО было в детстве. Огненный шар стремительно промчался по небу и залетел за облако. Я долго ждал, когда же он вылетит из-за облака и продолжит свой полет. Но не дождался. Видно, заметил, что за ним наблюдают, и затаился.

Потом были два огонька, порхающие словно мотыльки друг вокруг друга в ночном небе… Белая полоска в горах Алма-Аты… Огоньки, ведущие себя странно где-то в районе города Клин… Но самым потрясающем событием был светящийся ромб в ночном небе. Мы тогда всей семьей пошли провожать загостившихся родственников на автобус. Было еще не поздно, но уже стемнело. На автобусной остановке в ожидании автобуса стояло человек десять. И у всех их была странная одинаковая поза — все стояли, задрав головы к небу. Задрали и мы. А там!..

В черном ночном небе отчетливо вырисовывался светящийся ромб. Светились только очертания ромба, внутри он был темен. Гигантских размеров, ощутимых даже отсюда, с Земли. Ведь расстояние до него было громадным. Наплыло облако, слегка затенило ромб, ушло. А он продолжал висеть неподвижно, вызывая восхищение напополам с ужасом. Это каких же размеров должен быть такой корабль?! Какова его мощь по сравнению с техникой землян?! И что может ожидать нас в дальнейшем?!

Но ромб продолжал висеть, равнодушный к копошащейся на планете мелюзгой с ее страхами, мелкими надеждами и чаяниями. Только, по словам дочери, какая-то звездочка подлетела к его тупому углу, влетела и исчезла.

Возвращаясь домой, я все поглядывал вверх, ожидая, что же будет с ним дальше. Но ромб так и остался висеть в небе. Когда он исчез, не знаю. А ведь так хотелось дождаться дальнейших событий. Но ничего не произошло, хотя этот случай закрепил во мне убеждение, что другие Разумы существуют. А вот нужны ли мы им, интересны ли?

И вот однажды я проснулся с ощущением, что происходит что-то непонятное. То ли тревога, то ли предчувствие встречи с чем-то необычным копошилось в душе и рвалось наружу.

Я подошел к окну… и замер.

По небу летели корабли. Не обычные самолеты или вертолеты. И не стандартные НЛО в виде летающей тарелки. Корабли имели странную форму — без хищно вытянутых клювов и стреловидных соколиных крыльев. Отчасти круглой формы, но с многочисленными выступами и закруглениями. Расцветка у них была не яркая, больше защитного серого и белого цветов, но были и вкрапления других цветов — синие и красные. И никакого гудения. Абсолютно бесшумные, словно тени или призраки. Не то, что наши «миги» и «сушки» с соседнего военного аэродрома за озером, ежедневно вспарывающие небо над городом и оглушающие жителей своим гулом, дополняемым взбунтовавшейся сигнализацией припаркованных автомобилей.

Металлический рой величаво проплывал над утренним городом, не обращая внимания на то, что происходит под ним, внизу на земле. Корабли летели медленно и низко, почти над самыми крышами домов.

И тогда я вспомнил. Это я уже видел! В своих снах. Дежавю! Инопланетяне на Земле! Наконец-то!

На крышах соседних домов толпились люди, которые успели проснуться спозаранку и увидеть эту красоту. Я последовал их примеру.

Крышка чердачного люка оказалась открытой, без замка. А на крыше уже толпились соседи, оживленно переговаривающиеся между собой. Я присоединился к ним.

Корабли величаво проплывали мимо нас, равнодушные и недосягаемые. Обтекаемые формы, защитная окраска не вызывали ощущения чего-то хищного в их облике, скорее мирного характера.

Я подошел к самому краю крыши. Хотелось оказаться как можно ближе к ним, чтобы лучше рассмотреть.

И я дождался. Очередное НЛО пролетало мимо в непосредственной близости от меня. Какой-то лоскуток трепетал на конце его крыла. И в тот момент, когда крыло оказалось надо мной, я подпрыгнул, рискуя сорваться с края крыши и распластаться внизу на асфальте, и сорвал этот лоскут.

Лоскут оказался липким полиэтиленовым листком квадратной формы, что используют обычно на упаковках. А на нем было написано — «СУ 104 Б»… Русскими буквами!

Мальчик-одуванчик

— Дуй! — отец подсунул под нос сынишке одуванчик.

Годовалый сынок набрал в рот побольше воздуха. Пушинки вместо того, чтобы разлететься, облепили весь рот. Малыш расплакался.

— Ну вот, — отец принялся очищать ему рот, — кулема! Надо не вдувать, а выдувать. Вот так, — показал он, сильно дунув на облысевший одуванчик.

Оставшиеся пушинки разлетелись в воздухе.

Ночью ребенок спал беспокойно. Он постанывал, вскрикивал и, проснувшись, плакал. Молодая мать провела возле него почти всю ночь. Но и утром облегчение не пришло. Ребенок все так же плакал. И жаловался на боли в животике.

Приехавший педиатр ничего подозрительного не обнаружил. Но посоветовал обратиться в поликлинику для более детального обследования.

Но и в поликлинике врачи после долгого обследования и сдачи кучи анализов не обнаружили ничего подозрительного.

А состояние ребенка ухудшалось с каждым днем. Мать потихоньку сходила с ума из-за тревоги за родное дитя и хронического недосыпания. Отец в бессильной ярости только разводил руками, не в состоянии что-либо сделать. Ребенок медленно умирал. Он отказывался от еды, целыми днями лежал в постельке, не шевелясь, и только стонал, когда его трогали и брали на руки.

Когда по телу пошли небольшие вздутия, забеспокоились и равнодушные и привыкшие ко всему врачи. И призвали на помощь старших коллег.

Приехавшие из НИИ седые бородатые доктора наук ознакомились с результатами анализов и лечения, внимательно обследовали и прощупали ребенка. Консилиум высказался однозначно: ребенка надо везти в институт на тщательное обследование. Болезнь новая, неизвестная, и есть вероятность на ее инфекционную природу.

Приехавшие следом суровые медики завернули слабенькое безвольное тельце и вынесли. Безутешная мать рвалась следом, но ей запретили. Болезнь опасна. Но они сделают все, чтобы не дать ребенку умереть, вылечат и вернут семье.

В клинике малыша поместили в изолированную лабораторию, подключили к искусственному дыханию и питанию.

Шло время, но подвижек в распознавании и лечении не было. Болезнь не идентифицировалась. Одно выявили — болезнь не заразна, не инфекционная. Но ограниченный доступ к больному не сняли, чтобы не досаждали тщетно пытающиеся навестить сына дежурящие под окнами родители.

Вздутия между тем разрослись в большие нарывы, которые однажды прорвались. Из них вылезли похожие на молодые ростки растений новообразования.

— Глисты?!

Ростки шевелились, словно живые, и безудержно тянулись вверх. Маленькие розовые змейки.

Срезали одну змейку для анализа. Ребенок к этому времени уже находился в бесчувственном состоянии, обессиленный и умирающий. Но это хирургическое вмешательство вызвало у малыша крик боли. Ростки всецело принадлежали детскому организму, были с ним неразрывны. К тому же из среза потек не белый сок одуванчика, а кровь.

Ростки тем временем вытянулись и сформировали бутоны. Бутоны одуванчика. И однажды эти бутоны раскрылись…

Цветки одуванчика. Желтые. Ничем не отличающиеся от обычных одуванчиков, растущих повсюду — на лугах, лужайках, газонах и обочинах дорог.

А жизнь в ребенке еле теплилась. Только биение сердца да мерцающие диаграммы на приборах указывали, что он еще жив. И это только благодаря искусственной поддержке. Иначе жизнь давно бы покинула его.

Бутоны закрылись на ночь и на следующий день открылись пушистыми шарами.

— Обычный одуванчик! — вынес вердикт седой профессор, сорвав и дунув на шар. Пушинки разлетелись по все лаборатории.

— В результате попадания семян одуванчика в организм ребенка, — подвел итоги на совещании профессор, — эти семена неизвестно каким образом не погибли, а проросли. Вероятно, иммунитет ребенка оказался ослабшим и не смог справиться с инородным телом. В организме живут миллионы различных бактерий, грибков и микроорганизмов. Одни работают в симбиозе с организмом, помогают выполнять какие-то функции, большей частью в области пищеварения. Другие же находятся в заторможенном неактивном состоянии. Ждут, скажем так, своего часа, часа Икс. И когда этот час Икс наступает — при болезни, травме, общем ослаблении иммунитета и защитных свойств, эти организмы выходят из спячки и поражают организм. Как рак. Раковые клетки до поры до времени находятся в организме в спящем состоянии и поражают только ослабший организм. Семена одуванчика сыграли в данном случае роль раковых клеток, поразив ослабленный детский организм. И ничего сверхъестественного. Эпизодический случай. Все, тема закрывается.

— Но как быть с ребенком?

— Видимость жизни ребенка сохраняется с помощью аппаратов. Мозг его уже не функционирует. Нет смысла в дальнейшей его поддержке. Аппарат искусственного поддержания жизни отключить, тело ребенка отдать родителям.

— А вдруг это заразно?

— Не заразно. Доказано практически. Тело отдать надо, иначе родители могут поднять шум, что нам совсем не надо. Только тельце привести в порядок, убрать ростки и следы нарывов. А еще лучше — в запечатанном гробике, чтобы не вскрывали и не копались в нем. Меньше знаешь — лучше спишь, как говорится. И проследите, чтобы уборщицы работали тщательнее. А то до сих пор не могут очистить лабораторию от пуха. Работать невозможно. Еще залетит какая-нибудь пушинка в нос и того… — мрачно пошутил профессор.

— Может, стоит проверить семена одуванчика? — предложил молодой доцент. — Особенно генетику.

— Проверяйте, — снисходительно разрешил проф.

Анализ семени «одуванчика» ввел ученых в ступор. Такого быть не могло! Он был смесью клеток человека и растения. Симбиоз, симбионт — нет, под эти категории он не подпадал. Это было что-то иное. Сращивание живого организма с растением воедино, новый вид «человеко-растения», homo vegetus. Генетические исследования показали, что цепочка ДНК ребенка изменилась значительно, впитав в себя и встроив ДНК одуванчика.

Ученые уже довольно потирали руки в предвкушении новых диссертаций, новых званий и даже «нобеля». Вот только с семенами возникли сложности — их уже не было. Ретивые уборщицы к этому времени проявили рьяность и начисто вымели лабораторию. А мусор отнесли в мусорный ящик, где ему и положено находиться. Ветром пух разнесло по округе.

Да и тельце ребенка уже покоилось в земле, оплаканное безутешными родителями.

Ввиду отсутствия доказательной базы дальнейшие исследования было приказано признать ошибочными и прекратить.

Ранней весной на лесной опушке расцвел одуванчик. Он гордо возвышался над собратьями, вызывая у них ревность и зависть. Ведь он был выше их намного, а бутон раз в пять превосходил по размеру.

Бутон раскрылся, как положено, отцвел и закрылся. А на следующее утро бутон раскрылся. Но вместо пушистого шара в соцветии сидел… маленький мальчик. Маленький человечек размером сантиметров в десять.

Мальчик встал, распрямился и окинул взором окружающий мир. Мир был прекрасен. Море цветов вокруг, море запахов. Голубое небо, источающее тепло и свет. Проносящиеся в нем на повышенных скоростях пчелы и медленно барражирующие мухи. И живительная энергия, льющаяся с неба.

Мальчик-одуванчик спрыгнул с бутона и направился в чащу леса. Трава высоко над головой скрывала небесный свод, но не препятствовала поступлению энергии. Мальчик шел и идентифицировал новый, но уже родной мир. Чувствовал идущее из земли течение соков растений, упоение радостью жизни, идущее от трав.

Своей зеленой кожей мальчик сливался с растениями, и только движение выдавало его. Снующие мимо муравьи приветствовали его, подергивая усиками, выкарабкавшийся из земли здоровенный майский жук предложил подвезти. Но мальчик отказался. Он познавал новый мир, сопоставлял с заложенными в генетической памяти знаниями растительного и человеческого мира. Парившие в высоте пчелы и мухи, зависнув на мгновение над ним, уносились вдаль, чтобы донести остальным явление Миру нового человека, Царя Природы.

Технократическая цивилизация homo sapiens, эра человека-гиганта, паразитически уничтожающего Природу, близилась к своему тупиковому концу. Начиналась эра человека Природы, эра homo vegetus.

Мобильник

Купил я новый мобильник. Смартфон Хуавей, самый современный. Но не повезло с ним.

Поехали с зятем за грибами. А на роднике, когда я наклонился, чтобы попить родниковой воды, удивительно вкусной, смартфон выпал из кармана и нырнул в ручей. Я-то, конечно, его тут же выловил и выключил.

Дома засунул смартфон в банку, засыпал рисом и положил на батарею. Оставил сушиться на неделю.

И вот сегодня я решился и включил смартфон.

Смартфон оказался живой. Ничто внутри не закоротило.

Решил проверить связь. Позвонил дочери. Связь долго не подключалась. Наконец, в трубке послышался знакомый голос.

— Алло!

— Привет, доча!

— Кто это?

— Ты что, меня не узнаешь? Это папа.

— Не шутите, пожалуйста.

— Я не шучу. Это отец. Разве ты не узнаешь мой голос?

— Голос отца. Узнаю. Но этого не может быть.

— Почему это?

— Потому что… — голос в трубке помедлил, — потому что мой отец умер три года назад.

— Не может такого быть! — поперхнулся я. — Я — живой. И пока умирать не намерен. Успею. Попарю еще вам мозги.

— Но такое невозможно! — в голосе послышались плачущие звуки. — Я сама тебя хоронила. И каждый год хожу на старое кладбище, где ты лежишь рядом со своим братом.

— Володей?

— Да. Кладбищенские работники по блату выкопали могилку рядом. Чтобы вы были вместе и после смерти.

— Теперь уже я ничего не понимаю. Какое старое кладбище? У нас здесь одно кладбище, за Мончей.

— Старое кладбище, Суворовским называется.

— Но это же не здесь! Это кладбище в Павлодаре. Володя там лежит, да. И мать с отцом тоже. Но не я.

— А ты где тогда?

— Не в Павлодаре, конечно же. Я в Мончегорске. И ты тоже. С мужем и детьми. И мама тоже здесь.

— Нет, мы здесь, в Павлодаре. И вы с мамой тоже. Так же и жили в старой двухэтажке на Алюминьстрое.

— Да нет же! Мы все здесь, в Заполярье, в Мурманской области, в России. А не в гребаном Казахстане. Мы все оттуда перебрались домой, в Россию после развала СССР.

— Какого развала? СССР как был, так и есть. И не разваливался.

— Странно. Или мы живем в разных мирах, или я попал в прошлое. Тебе сейчас сколько лет?

— Сорок.

— Верно, — подсчитал я, — наше время. Тогда получается единственно возможный вариант — мы из разных миров, параллельных. И при этом общаемся, как это ни странно. Вероятно, причина в моем смартфоне. Я его недавно уронил в родник. Видно, что-то в нем переклинило от попадания воды. И в результате вот такой парадокс получился.

— Что за смартфон?

— Мобильник.

— Что такое «мобильник»?

— У вас нет мобильников? На каком телефоне ты сейчас разговариваешь со мной?

— На обычном.

— То есть?

— А на каком еще телефоне можно говорить? Вот он, стоит передо мной на журнальном столике. Но уже кнопочный, не дисковый.

— Проводной?

— Конечно, с проводами.

— Отстали вы, однако. У нас беспроводная связь, мобильная. У меня в руке телефон размером с блокнотик. И я могу звонить из любого места в любую точку мира. Постоянно на связи через интернет.

— Прямо-таки в любую?

— Конечно. Изредка позваниваю брату Юре в Павлодар, или Маринке, дочке Володи. Ты ее помнишь?

— Да. Живет тоже здесь, но мы связь не поддерживаем.

— Она живет в Германии. Переехали все туда в девяностые.

— Это фантастика.

— Но я же фантаст. Писатель-фантаст. У меня уже издано около пятнадцати книг.

— Опять что-то новое. Не был ты писателем. Ты до конца проработал в институте преподавателем на кафедре.

— Институт уже давно университетом стал. Мистика какая-то творится! Или я, или ты — из другой реальности. Но какая из них реальная? Я даже не знаю. Обе, что ли?

— Это у вас творится непонятное? Все куда-то поразъехались.

— А что делать в чужой стране? Ведь Казахстан после развала Союза отсоединился. Как и остальные республики. Теперь Россия в урезанном виде. А в бывших республиках был страшнейший геноцид русских. Нацики убивали всех подряд. Вот и пришлось русским бежать, кто куда. Кто — в Германию, кто в США, Канаду, Австралию, Израиль. По всему миру разбежались. Но большинство перебралось домой, в Россию.

— С трудом верится. А какое сейчас правительство? Все также Романов?

— Какой Романов? Горбачев был. Страну развалил. А Ельцин вообще отдал Россию в рабство и разграбление американцам. И только Путин сейчас выгребает Россию из дерьма, в которое они ее опустили. Восстановил военную мощь страны, теперь даже америкосы боятся с нами связываться.

— А у нас все по-старому. Генеральным секретарем ЦК КПСС Романов из Ленинграда. Старый уже, на ладан дышит, но еще правит. В стране стабильность, порядок.

— Похоже, в какой-то близкий к этому момент мир расщепился и пошел двумя разными путями. У нас после Андропова выбрали генсеком Горбачева, у вас — Романова. Так?

— Да.

— Коммунизм наступил? Его еще Хрущев обещал.

— Нет, не наступил. Развитый социализм. А у вас наступил?

— Ага, наступил, как же! — горько усмехнулся я в трубку. — У нас сейчас матерый капитализм.

— Как так?!

— Горбачев страну развалил, а Ельцин со своей сворой все окончательно порушили. Прибрали в частные руки все богатства страны, а народ оставили ни с чем.

— А что народ?

— Народ смолчал, как всегда. Обманутый Ельциным и Чубайсом. Ельцин совершил военный переворот, расстрелял из танков Верховный совет и захватил власть. Президентом стал.

— Вот беда-то! — сокрушилась на другом конце провода дочь. — Как же вы теперь живете?

— Да неплохо живем, как ни странно. Я на пенсии. Живу один, после развода так и не женился. А мама уже третий раз замужем.

— Папа, вы не разводились. Вы жили вместе до конца. До твоей смерти. Мама сейчас живет одна.

— А здесь где только меня не носило. Первой Рита уехала в Нижний Новгород. Следом я. Омск, Урал, Нижний Новгород, Москва, Мурманск. Тебя перетянул, потом и мать, которая к тому времени второго мужа схоронила. А потом мы после твоего замужества все перебрались сюда, в Мончегорск.

— А как я? Рита?

— У тебя успешный бизнес — школа по английскому языку. Крутишься вовсю, куча преподавателей и клиентов. Рита тоже имеет такую же школу. И еще проводит обучение на семинарах в Москве. Выпустила уже книгу по обучению. У всех свои квартиры, а у Риты домик в деревне под Нижним Новгородом. А у вас здесь квартира и еще в новостройке недалеко от Москвы. Летом у нас там общий сбор. Мы, старики, на пенсии. Внуков воспитываем, тебе-то некогда. У всех иномарки. Кроме меня. Авто у меня нет и не надо. Я привык пешком по горам бродить.

— А мы потихоньку копим деньги на «жигули». Здесь все как обычно. Заработок небольшой, едва на жизнь хватает.

— Ясное дело. При любом строе, будь то царская Россия, коммунистический СССР или современная капиталистическая Россия, рабочий человек получал и получает только тот минимальный доход, который необходим для восстановления затраченной энергии и подготовке к следующему рабочему дню. Как вы сами-то живете?

— Мы с Ритой работаем учителями в школах. Замужем, детей растим…

Телефон замолк. Я потряс его, но бесполезно. Набрал номер дочери снова. Соединилось быстро.

— Да, пап!

— Связь прервалась. Продолжаем.

— Что продолжаем? Ты еще сегодня не звонил.

— А с кем я только что разговаривал? С тобой же!

— Нет. Я не знаю, с кем ты там разговариваешь.

— Но я действительно разговаривал с тобой. Но только с другой тобой. С тобой, которая живет в другом, параллельном мире. В СССР.

— Да ну тебя! Фантаст ты у нас, папа!