автордың кітабынан сөз тіркестері Терроризм в Российской Империи
Олег Будницкий

Кітап туралы Пікірлер7 Дәйексөздер243 Қазір оқып жатыр1.5K Сөрелерде

Материалы «Нечаевщины» в значительной степени легли в основу самого известного антинигилистического романа – «БесОВ» Ф. М. Достоевского, опубликованного в «Русском вестнике» в 1871–1872 годах.

1 Ұнайды

Комментарий жазу

Антон Гладкихдәйексөз келтірді5 күн бұрын

Альбер Камю, много размышлявший о метафизическом смысле революционного насилия, полагал, что, взрывая бомбы, русские революционеры-террористы, «разумеется, прежде всего стремились расшатать и низвергнуть самодержавие. Но сама их гибель была залогом воссоздания общества любви и справедливости, продолжением миссии, с которой не справилась церковь. По сути дела, они хотели основать церковь, из лона которой явился бы новый Бог». В то же время он указывал, что «на смену этим людям явятся другие, одухотворенные все той же всепоглощающей идеей, они… сочтут методы своих предшественников сентиментальными и откажутся признавать, что жизнь одного человека равна жизни другого… Сравнительно с будущим воплощением идеи жизнь человеческая может быть всем или ничем. Чем сильнее грядущие “математики” будут верить в это воплощение, тем меньше будет стоить человеческая жизнь. А в самом крайнем случае – ни гроша».

Комментарий жазу

Антон Гладкихдәйексөз келтірді5 күн бұрын

Лидер одной из революционных партий писал своим товарищам в Санкт-Петербург осенью 1905 года: «Я с ужасом, ей-богу с ужасом, вижу, что о бомбах говорят больше полугода и ни одной не сделали! …Идите к молодежи, господа! …Основывайте тотчас боевые дружины везде и повсюду и у студентов, и у рабочих особенно, и т. д, и т. д. …Пусть тотчас же вооружаются они сами, кто как может: кто револьвером, кто ножом, кто тряпкой с керосином для поджога и т. д. Не требуйте никаких формальностей, наплюйте, христа ради, на все схемы, пошлите вы, бога для, все “функции, права и привилегии” ко всем чертям. Отряды должны тотчас же начать военное обучение на немедленных операциях, тотчас же. Одни сейчас же предпримут убийство шпика, взрыв полицейского участка, другие – нападение на банк для конфискации средств для восстания… Пусть каждый отряд учится хотя бы на избиении городовых: десятки жертв окупятся с лихвой тем, что дадут сотни опытных борцов, которые завтра поведут за собой сотни тысяч»

Комментарий жазу

Антон Гладкихдәйексөз келтірді5 күн бұрын

Сильнейшее впечатление произвела телеграмма и на С. Ю. Витте, записавшего по этому случаю свои общие соображения о черносотенном движении, которое «еще сыграет громадную роль в дальнейшем развитии анархии в России»: «Эта партия в основе своей патриотична, а потому при нашем космополитизме симпатична. Но она патриотична стихийно, она зиждется не на разуме и благородстве, а на страстях. Большинство ее вожаков политические проходимцы, люди грязные по мыслям и чувствам, не имеют ни одной жизнеспособной и честной политической идеи и все свои усилия направляют на разжигание самых низких страстей дикой, темной толпы. Партия эта, находясь под крылами двуглавого орла, может произвести ужасные погромы и потрясения, но ничего, кроме отрицательного, создать не может. Она представляет собою дикий, нигилистический патриотизм, питаемый ложью, клеветою и обманом, и есть партия дикого и трусливого отчаяния, но не содержит в ceбе мужественного и прозорливого созидания. Она состоит из темной, дикой массы, вожаков – политических негодяев, тайных соучастников из придворных и различных, преимущественно титулованных дворян, все благополучие которых связано с бесправием и лозунг которых “не мы для народа, а народ для нашего чрева”… Это дегенераты дворянства, взлелеянные подачками (хотя и миллионными) от царских столов. И бедный государь мечтает, опираясь на эту партию, восстановить величие России. Бедный государь… Пишу эти строки, предвидя все последствия безобразнейшей телеграммы императора проходимцу Дубровину, председателю “Союза русского народа”. Телеграмма эта в связи с манифестом о роспуске второй Думы показывает все убожество политической мысли и болезненность души самодержавного императора!»

Комментарий жазу

Антон Гладкихдәйексөз келтірді5 күн бұрын

Многие годы русская либеральная интеллигенция тешила себя иллюзией, что погромы были организованы самой властью. Как показывают исследования современных историков, грехи правительства общественное мнение сильно преувеличивало. Организацией погромов оно не занималось. Заметим, вынося за скобки соображения морали, что верхом неразумия со стороны властей было бы увеличивать хаос в стране, охваченной революционной смутой. Да и как «технически» это можно было сделать, если решение о подписании Манифеста 17 октября 1905 года было принято императором в последнюю минуту? Другое дело – антиеврейское законодательство, поощрение крайне правых организаций, в том числе их прямое финансирование, непринятие каких-либо серьезных мер против антисемитской пропаганды. Все это создавало атмосферу, в которой погромы могли принять массовый характер.

Комментарий жазу

Антон Гладкихдәйексөз келтірді5 күн бұрын

Типичный образ русского анархиста начала века попытался «смоделировать» Б. И. Горев: «Три главных центра русского анархизма Белосток, Екатеринослав и Одесса создали и три наиболее распространенных типа русских анархистов: еврейского ремесленника, по большей части почти мальчика, нередко искреннего идеалиста и смелого террориста; заводского рабочего-боевика, непосредственную натуру, который, как екатеринославец Федосей Зубарь, “ни одной книги не прочел, но в душе анархист”, ненавидевший всякую власть “до боевого стачечного комитета включительно”, и, наконец, одесского “налетчика” – прожигателя жизни». Для завершения галереи «анархистских типов» Горев считал необходимым добавить к трем основным еще «интеллигента, обыкновенно бывшего с.-д. или с.-р., оратора и демагога, а также крестьянина… поджигающего помещичьи усадьбы или вступающего в шайку “лесных братьев”»[129]. Как бы ни были велики расхождения между различными течениями российского анархизма, все они признавали терроризм обязательным условием или, на худой конец, симптомом революционной борьбы.

Комментарий жазу

Антон Гладкихдәйексөз келтірді5 күн бұрын

Революционное нетерпение и стремление применять наиболее решительные методы борьбы против существующего строя, прежде всего террор, объяснялись также весьма юным возрастом и невысоким уровнем образования анархистской массы. В. В. Кривенький рисует следующий обобщенный портрет анархиста периода 1905–1907 годов – «это “пассионарный” молодой человек 18–24 лет, имеющий начальное образование (или без него) и представляющий, как правило, маргинальный слой общества, а во многих случаях дискриминируемое национальное меньшинство. Среди анархистов преобладали евреи (по отдельным выборкам их число достигало 50 %), русские (до 41 %), украинцы (до 35 %)». Руководители и организаторы движения были также достаточно молоды – к началу революции 1905–1907 годов их возраст в основном не превышал 32 лет[127]. По данным В. Д. Ермакова, изучившего биографические данные 300 анархистов, на момент активного участия в революции 1905–1907 годов их социальная принадлежность выглядела следующим образом: рабочих – 191 (63 %), учащихся – 50 (17 %), служащих – 33 (11 %), интеллигентов – 10 (3 %). По-видимому, все исследуемые анархисты были грамотными, однако уровень их образования был невысок: низшее образование имели 133 человека (44 %), домашнее – 110 (36 %), незаконченное среднее – 20 (7 %). Среднее образование имели лишь 12 человек (4 %), в высших учебных заведениях училось 17 человек; однако закончил лишь один из них, остальные 16 (6 %) дипломов так и не получили. По мнению исследователя, «человек, считавший себя представителем анархизма в… 1905–1907 годах, выглядел приблизительно так: мужчина, неквалифицированный рабочий, еврей по национальности, с низшим или домашним образованием, в возрасте примерно 18 лет с довольно неустойчивыми политическими взглядами»[128].

Комментарий жазу

Антон Гладкихдәйексөз келтірді5 күн бұрын

Террор должен расти снизу, дело же революционера-анархиста принять в нем участие, если он чувствует, что совершение того или иного террористического акта отвечает настроениям масс и будет ими понято. Централизованный террор неэффективен, если приводит к изменениям лишь в политической сфере, не сопровождаясь радикальными изменениями экономической структуры общества. Призывать к террору других, не принимая в нем личного участия, аморально, еще более аморально – принимать за другого решение и посылать его на теракт, ничем не рискуя. Террористический акт оправдан, если он является следствием не холодного расчета, а аффекта, если убийство на экономической или политической почве вызвано состоянием самого террориста, невозможностью для него далее сносить насилие. Террористический акт оправдан, если он является средством самозащиты, ответом на насилие со стороны конкретного лица или государственной системы. Кропоткин считал недопустимым для революционера публичную критику террористов, которым грозит смертная казнь, даже если акты, ими совершенные, противоречат его убеждениям. Отсюда его жесткое неприятие социал-демократической критики терроризма. Кропоткин видел «издержки» «разлитого» террора. Он резко критиковал практику «эксов», нередко сопровождавшихся убийствами, «безмотивный» террор. Но критиковал, так сказать, среди своих, не рискуя это делать публично по этическим соображениям. Однако нетрудно заметить, что эта позиция уязвима именно с этической точки зрения. И не несет ли ответственности сторонник «разлитого» террора за то, что тот вышел далеко за пределы отводившегося ему теоретиками русла?

Комментарий жазу

Антон Гладкихдәйексөз келтірді5 күн бұрын

И все же самоубийства среди террористок были чересчур частым явлением: покончили с собой Рашель Лурье, Софья Хренкова, по непроверенным данным – Лидия Руднева. Несомненно, что многие террористки не отличались устойчивой психикой. Другой вопрос – была ли их психическая нестабильность причиной прихода в террор или следствием жизни в постоянном нервном напряжении, в ряде случаев тюремного заключения? Уровень душевных заболеваний среди террористок был очень высок. Психически заболели и умерли после заключения Дора Бриллиант и Татьяна Леонтьева. Умело изображали из себя сумасшедших, будучи в заключении еще до совершения терактов, Рогозинникова и Руднева. Врачи им поверили. Было ли дело только в актерских способн

Комментарий жазу

Антон Гладкихдәйексөз келтірді5 күн бұрын

Мотив самопожертвования, сопровождавший террористические акты, привел американских историков Эми Найт и Анну Гейфман к заключению, что, возможно, многие террористы имели психические отклонения и их участие в террористической борьбе объяснялось тягой к смерти. Не решаясь покончить самоубийством, в том числе и по религиозным мотивам: ведь христианство расценивает самоубийство как грех, они нашли для себя такой нестандартный способ рассчитаться с жизнью, при этом громко хлопнув дверью. Найт пишет, что «склонность к суициду была частью террористической ментальности, террористический акт был часто актом самоубийства»[96]. Особые отношения со смертью отмечены у многих террористов обоего пола. Известный философ и публицист Федор Степун, близко общавшийся с Б. В. Савинковым в 1917 году, вспоминал: «…оживал Савинков лишь тогда, когда начинал говорить о смерти. Я знаю, какую я говорю ответственную вещь, и тем не менее не могу не высказать уже давно преследующей меня мысли, что вся террористическая деятельность Савинкова и вся его кипучая комиссарская работа на фронте были в своей последней, метафизической сущности лишь постановками каких-то лично ему, Савинкову, необходимых опытов смерти. Если Савинков был чем-нибудь до конца захвачен в жизни, то лишь постоянным самопогружением в таинственную бездну смерти»[97].

Комментарий жазу

автордың кітабынан сөз тіркестері Терроризм в Российской ИмперииОлег Будницкий

автордың кітабынан сөз тіркестері Терроризм в Российской Империи
Олег Будницкий