Глава 2

Вода морская, натуральная, как говорит капитан Врунгель. Он-то мог пить ее вместо родниковой воды, Игнат же не настолько просолен изнутри, но купается он с удовольствием. А Лия стоит на камне, смотрит на него, загадочно улыбается. В купальнике она смотрелась великолепно, но Игнат уже изнывал, так хотел увидеть ее вовсе без ничего. Почему бы им не сходить на этот пляж ночью?

А сейчас на пляже люди. И те две девушки, блондинка и брюнетка, на которых у него на сегодняшний вечер были планы. Но планы расстроились из-за Лии. Все, хватит, нагулялся, пора и честь знать. Она предложила ему свой мир, Игнат принял его. Все, больше ему никто не нужен. Лишь бы только Лия не вернулась к Давиду. Она не хочет, но все возможно.

Лия уже накупалась, она ждала его. Вторая половина дня, но солнце еще палит, но ее это не пугает. Ее тело уже бронзовое от загара. И даже под купальником кожа подзагорелая. Может, голышом загорала. Но зачем, для кого?.. Игнат знал дикий пляж, где можно загорать без ничего, но туда долго идти, да и море там мелкое, дно паршивое, и на берегу острые камни.

Игнат подплыл к камню, зацепился за край, с силой выдернул тело из воды. Он и гирями одно время увлекался, и на турнике «солнышко» крутил как нечего делать – и с гимнастикой дружил, и с атлетикой, как с тяжелой, так и с легкой. Лия задержала взгляд на его татуировке. Череп у него там в пиратской косынке и с черной повязкой на глазу, вместо костей скрещенные сабли. Спрашивать она не стала, а он как будто и не заметил ее интерес. В конце концов, там же не имя другой женщины выколото.

– Пойдем? – спросил он, кивком указав в сторону дома.

Прогулка у них сегодня, выход в город, как говорится. В поселок девушка не захотела, а в Геленджик – очень даже с удовольствием. От поселка на такси всего полчаса пути.

Возвращались они той же дорогой, какой и пришли. На тропинке у реки их ждали. Давид стоял на том самом месте, откуда Игнат сегодня утром утащил Лию в кусты.

Игнат не сразу его и узнал, настолько Давид изменился. Из худосочного паренька с нежными чертами лица он превратился в заматерелого мужчину с жестким взглядом. Высокий, крепкий, черты лица правильные, но загрубевшие на лагерных ветрах, волосы черные, как адова смоль, глаза синие, как дневное небо над Арктикой, такое же морозное и пронизанное ледяными ветрами.

Давид пристально смотрел на Игната, если он пытался его заморозить, то кое-чего добился. Игнату действительно стало немного не по себе. Давид производил сильное впечатление, отрицать это бессмысленно.

На Игната Давид смотрел с осуждением, а на Лию с презрением. Но из себя не выходил, накопившаяся в нем энергия для взрыва не рвалась наружу, но чувствовалась. А взорваться Давид мог. Драться он особо не умел, но этот недостаток с лихвой компенсировался его бешенством, которое находило на него в схватке с противником. Он запросто мог схватиться за камень, за нож. И пырнуть он мог ножом, Игнат знал как минимум два таких случая. В драках стенка на стенку. Насмерть Давид никого не зарезал, даже до реанимации дело не доходило, поэтому к ответственности его никто не привлекал. Да и кто бы его сдал? Пацаны с Виноградного любили драться, а стучать – нет. И в Морячке такая же правильная братва… Эх, были времена. И сейчас не лучше. Но Игнат уже в этих сварах не участвует. Да и Давид вышел из глупого возраста. Хотя вряд ли поумнел.

– Ну, здравствуй!

Игнат понимал, что Давид руки ему не пожмет, поэтому пятерню ему не протягивал. И поздоровался сухо.

– Здравствуй, здравствуй… С Лией моей гуляешь?

Лия не вздыхала, даже головы не опустила, но ничего не сказала. Она сравнивала Игната с Давидом, и это сравнение было не в пользу Давида.

– Даже хуже.

– Что хуже?

– Для тебя хуже. Для меня лучше, – усмехнулся Игнат.

– А для нее? – Давид кивком указал на Лию.

Та в ответ лишь цокнула языком. Она-то яблоко раздора, но сейчас не время переводить на нее стрелки. Если Давид все знает, если он начал разговор с предъяв, то сначала нужно спросить с Игната, а потом уже выяснять с ней отношения. А спросить Давид мог, наверняка у него в заднем кармане джинсов находился кнопочный нож. А может, и под штаниной прячется.

– Нехорошо ты поступил, брат, – качнул головой Давид.

– Ну, во-первых, я не знал.

– А во-вторых?

– А во-вторых, я бы все равно закрутил с Лией.

– Влюбился?

– Может быть.

– Понимаю… Сам думал, что лучше биксы нет.

– Она не бикса! – угрожающе нахмурился Игнат.

С одной стороны, бикса – это всего лишь красивая девушка. Коза, бикса, чувиха. Но в уголовном мире биксами называют шалав и проституток…

– Ты много чего не знаешь, пацан, – едко усмехнулся Давид.

– Узнает! – резко глянула на него Лия.

– А я чистую девочку нашел. В Новороссийске.

– Флаг в руки! – Лия шлагбаумом опустила руку в западном направлении.

– Не знал, как тебе сказать. А теперь и говорить не надо, – одними губами усмехнулся Давид.

– Давай, давай! – Лия повторила жест.

– Зря ты с ней связался, – зло, но без наезда сказал Давид.

Повернулся к Игнату спиной, сунул руки в карманы и пошел, изображая полнейшее равнодушие к происходящему. А задний карман брюк оттягивало что-то похожее на нож.

Лия стояла не шевелясь. Давид поднялся вверх по склону, только тогда Игнат посмотрел на нее. Она вздохнула, заметив его взгляд, и побрела вдоль реки в сторону от моря. Остановилась возле знакомой ивушки, оперлась на ствол рукой. Игнат подошел, остановился напротив. Он ничего не сказал, но Лия почувствовала вопрос.

– Я с Молчаном жила, – тихо сказала она.

Игнат кивнул, принимая объяснение. Знал он, кто такой Молчан, фигура в уголовном мире серьезная. К тридцати годам он имел две ходки по воровским статьям, в тридцать шесть его короновали, а еще через два года убили где-то на Тайшетской пересылке. А брали его здесь, в Морячке, на продаже краденого автомобиля взяли. Все это Игнат знал. А то, что сказала Лия, нет.

– В «Морячке» работала официанткой, а там, ты знаешь, блатные бывают. Какой-то урод докопался, Молчан заступился, ну и…

– Понятно.

– Два года с ним жила.

– Ну да.

В ресторане Лия работала, с блатными хороводила. Может, и сама блатная кошка. Есть в ней что-то такое зубастое и царапистое, хотя и не злое. Но развратное. Игнату как с добрым утром отдалась, под купальником кожа у нее загорелая, может, она не только официанткой работает. Девушка она красивая, и блатным нравится, и курортникам. Может, не зря Давид ее биксой назвал.

– А в прошлом году его закрыли.

– И убили, – кивнул Игнат.

– Слышал? – с интересом глянула на него Лия.

– Он же в законе, слухи распространяются быстро.

– И я сейчас в кабаке работаю. И сейчас там блатные… Думаешь, кто-то пристает? Нет!.. Уважают!..

– Я пристаю.

– А если судьба у меня такая?

– Какая?

– А Молчан, Давид… Ты!.. Или ты такая же судьба, как ветер в голове? – едко усмехнулась она.

– Только Молчан? Только Давид?

– Ну был еще один, до Молчана… Курортный… Мне тогда девятнадцать лет было, так мозги закрутил… С тех пор я курортников седьмой дорогой… Да и раньше обходила… – пожала плечами Лия. И вдруг жестко глянула на Игната. – А ведь ты думаешь, что я шмара какая-то!

– А давай сегодня в «Морячок» сходим?

– Зачем?

– А посмотрю!

– Как меня снимают?..

– А тебя снимают?

– А пойдем сегодня в «Морячок»!

Лия резко поднялась и, задев Игната плечом, взяла обратный курс. Догонять он ее не стал и домой отправился в одиночку. И ей успокоиться надо, и ему мысли в порядок привести.

Дядя Валя уже вернулся домой с работы. Он командовал тракторной бригадой на винограднике и дома вел себя как начальник. Увидев Игната, он внутренне подобрался, приосанился, нахмурил брови. И руку пожал, вопросительно глядя ему в глаза. Крупный он дядька, сильный, рукопожатие крепкое, но кости у Игната не затрещали. У него у самого хватка железная, тренированная. Вольной борьбой с младших классов занимался, затем на самбо перешел.

– Накупался? – спросил дядя Валя.

Он и сам после душа, голова мокрая, сам пахнет мылом, на плече полотенце.

– Купался, – кивнул Игнат. – Но еще не наелся.

– На три недели, говоришь, приехал.

– На три недели?

– А потом?

– Потому уеду.

– И не останешься?

– А надо?

– Да нет… Деньги есть?

– Хотите одолжить?

– А ты не хочешь?

– Я на свои живу.

Дядя Валя хотел сказать что-то не очень приятное, но увидел мужчину, который стоял за калиткой.

– Началось! – хлопнув Игната по плечу, он направился к незваному гостю, который стоял, слегка покачиваясь, будто от ветра. Он держал за руль велосипед.

Качало мужика, а ветра нет. Физиономия у него распаренная, красная, и дело тут не только в солнце. Под градусом он, причем прилично. А ведь на велосипеде ехал.

– Ну чего тебе? – громко спросил дядя Валя.

– Валентин Георгиевич! – донеслось из-за калитки.

– Что Валентин Георгиевич? Я уже пятьдесят пять лет Валентин Георгиевич!

– Зоя просила!..

– Опять просила!

Дядя Валя вышел за калитку, взял мужика за плечо и повел к дороге вместе с велосипедом.

Откуда-то появилась тетя Витя, подошла к Игнату. И у нее полотенце через плечо, но вместе с тем и тарелка в руке. Видно, из летней кухни вышла, посуду мыла-протирала.

– Что он тебе сказал? – глядя вдаль, спросила она.

– Да ничего… Кто это?

– Да Гена, зять Валентина, муж Зойкин.

Игнат кивнул. Зойку он знал и помнил ее взрослой девушкой. Которая гуляла с такими же взрослыми парнями. Гуляла, пока не нагуляла. Дядя Валя, помнится, на всю улицу кричал, проклиная дочь.

– В Виноградном живут… – Тетя Витя повела рукой в сторону от поселка.

Не зря их улица называлась Виноградной. И виноградники у них здесь, и связывала улица два поселка. Километров пять-шесть от Морячка до Виноградного, место там неплохое, в межгорной долине, но до моря не очень близко.

– Опять просить приехал, алкаш несчастный!

– Денег?

– И денег тоже… И вина, и денег…

Дядя Валя с зятем не церемонился, вывел его на дорогу, посадил на велосипед и даже пнул вслед, видно, хотел ударить по колесу, но решил этого не делать. Зять пьяный, если упадет, убиться может.

– И часто так?

– Да вот как чувствует!..

– Что чувствует?

Тетя Витя не ответила, она пошла навстречу дядя Вале, собираясь у него что-то спросить.

Игнат отправился в летний душ. За весь день вода в железном баке нагрелась чуть ли не до точки кипения. В кабинке душно, вода горячая, мыться не очень приятно, зато потом ощущение блаженства. Но недолгое. Навалились сомнения, на душе стало неспокойно.

Лия девушка красивая, просто огонь. Но мог ли Игнат связать с ней дальнейшую жизнь? А ведь она не просто хочет погулять с ним, ей серьезные отношения нужны. И она ясно дает это понять. Нагулялась, молодость проходит, пора замуж, пока не поздно. А Игнат сопли перед ней распустил, в любви, считай, признался. Может, назад повернуть?

Он шел через двор, за оградой по дороге шли те самые девушки, которых он видел утром. С пляжа возвращаются, наверняка строят планы на вечер. Может, перехватить их и в поселок рвануть? Там базы и дома отдыха, дискотеки для курортников, кафе-мороженое и тому подобное… Только вот не нужна ему ни блондинка, ни шатенка. Все мысли о Лие.

Она появилась в девятом часу, солнце уже зашло, над улицей сгущались сумерки. Волосы начесаны, губы ярко накрашены, нарядное платье сидит как на манекенщице, босоножки на шпильках. Игнат вышел к девушке, что называется, при полном параде. Она как ни в чем не бывало взяла его за руку, от нее пахнуло дорогими духами, и не «Красной Москвой». Неужели духи французские? Может, подарок от Молчана? Или от кого-то из его дружков.

Река узкая, мелкая, но пойма широкая, мост длинный, метров двадцать, не меньше. Крепкий мост, сваренный из железных труб, но пешеходный, по нему даже на мотоцикле ездить не рекомендовалось. На середине моста Игнат остановился, развернул Лию к себе и крепко прижал, обнимая за нижнюю часть спины.

– И что дальше? – с улыбкой спросила она.

Игнат смотрел ей в глаза, и Лия отвечала ему тем же.

– Смотрю на тебя!

– Вижу, что смотришь.

– И я вижу. Всю свою прежнюю жизнь вижу.

– И что?

– Хочу увидеть будущее.

– Попробуй! – сказала девушка, настороженно глядя на него.

Игнат кивнул и поцеловал ее в губы. Под ногами шумела река, и ему вдруг захотелось оказаться в настоящей горной реке, чтобы несло, кружило, тянуло на дно, а ему нужно было бороться, барахтаться, чтобы не утонуть.

Он отстранился от Лии и снова посмотрел ей в глаза.

– Увидел? – спросила она.

– Увидел… Мы с тобой у реки. На одном берегу.

– На одном?

– А рядом лодка. Мы можем сесть и уплыть. Вместе.

– А кто на веслах?

– Я, разумеется.

– Тогда поплыли! – Она засмеялась и взяла Игната под руку.

Ресторан «Морячок» размещался на втором этаже универмага, к нему примыкала открытая веранда, куда вела отдельная, не связанная с магазином лестница. Внутри ресторана жарко, а на веранде прохлада и вид на море, поэтому столики здесь высоко ценились. Три уже заняты, а четвертый под заказ. Смазливая официантка убрала табличку и лукаво улыбнулась Лие. Думала, что Игнат не заметит.

– Подруга? – спросил Игнат, когда девушка исчезла в ресторане.

– Подруга. Рита. – Лия выразительно посмотрела на него.

«Еще о друзьях-любовниках спроси!» – говорил ее взгляд.

А дружки могли находиться рядом. За одним столиком сидела компания: два парня развязного вида и симпатичная, глуповатого вида девушка с кулоном поверх водолазки. Одного парня Игнат узнал, но виду не подал. За другими столиками отдыхали курортники, за первым одна пара, за другим сразу две. Эти вели себя скромно, по сторонам не глазели, в то время как Бондарь сразу же стрельнул глазами в сторону Лии. И даже подмигнул ей, как показалось Игнату.

Заметил Бондарь и его самого, какое-то время разглядывал, развалившись на кресле, затем поднялся и развязной походкой, с сигаретой в руке приблизился к ним.

Бондарь дружил с Кенарем, главным заводилой Морячка. Игнат, помнится, как-то крепко подрался с Кенарем, а затем, как водится в таких случаях, также крепко с ним подружился. И вместе с ним ходил бить виноградовских. И курортникам доставалось. Приезжих тоже ходили бить, если вдруг на горизонте появлялась достойная компания. С азербайджанскими студентами как-то сцепились, ребята приехали на практику, а Кенарь натравил на них братву. Хорошо, милиция тогда нагрянула, всех разогнала. А то за драку на межнациональной почве можно было срок получить.

– Лия, привет! – весело и небрежно поздоровался Бондарь.

Девушка качнула головой, давая понять, что ему здесь не рады.

– Я ненадолго!

Бондарь подсел к Игнату, повернулся к нему. Сначала затянулся, затем спросил, удерживая во рту дым.

– Я тебя знаю?

– Это Жуков Игнат. – Лия снова качнула головой, кивком показав Бондарю на его столик.

– Жук?! – воскликнул Бондарь. – Ну конечно, Жук!.. А я смотрю, знакомое лицо!

– Здорово, Бондарь! – Игнат улыбнулся ему, как старому знакомому или даже лучшему другу, но руки не подал.

Как ни крути, а пацан вел себя неприлично.

– Давно тебя не было!

– Я всегда был. Но не здесь.

– А-а!.. Слышал, слышал!..

Игнат и глазом не моргнул. Хотя и догадался, о чем шла речь. Все почему-то думали, что он мотал срок.

– Все там будем… А у вас тут еще ничего? – Бондарь очертил пальцами круг над столом.

Заказ еще не подали, водочки не выпить.

– Все будет.

– Да будет… А ты сейчас как? – спросил Бондарь, немного подумав.

– Нормально.

– И я нормально… У нас тут одно дело нарисовалось…

– Я не при делах, – качнул головой Игнат.

– Да?! Ну хорошо.

– Как там Кенарь?

– А ты с ним не пересекался?

– Он по какой бухгалтерии?

– По бухгалтерии?! А-а, ну по рубль сорок четыре!..

Бондарь хотел сказать еще что-то, но появилась официантка, подала водку в графинчике, минералку, расставила тарелки. Бондарь наблюдал за ней, пьяно о чем-то думая, затем поднялся, обнял ее за талию. Девушка дернулась, как будто через нее пустили электрический ток, резко повернулась к нему и выстрелила взглядом. И этим сильно смутила пацана.

– Все-все! – отгораживаясь от нее руками, Бондарь сдал назад, вернулся за свой стол.

– Баклан! – тихо, но возмущенно произнесла Лия так, будто это ее пытались облапать.

Уже подали горячее, когда появились некие темные типы с мутными взглядами. Сначала прошел один: вихляющей походкой, клешем, как метлами, метет, правая рука манерно откинута в сторону, пальцы перебирают воздух, воображаемая финка в них крутится. Высокий, тощий, но не доходяга. Двое других и постарше, и посолидней, и одеты не так старомодно. Один в кепке, другой лысый и в клетчатом пиджаке, и это в тридцатиградусную жару. Лысый глянул по сторонам, заметил Лию, кивнул ей и, скользнув взглядом по Игнату, что-то сказал своему спутнику. Тот притормозил, глянул на Лию, на Игната, но ничего не сказал.

Игнат не стал спрашивать, кто эти типы, и без того все ясно. Да и знать он их не хотел. А если вдруг захотят познакомиться, он, так уж и быть, примет вызов. И будь что будет.

– Баштан это, – тихо сказала Лия, когда троица исчезла в сумраке зала.

При этом она не уточнила, кто из троих Баштан.

– За любовь? – Игнат поднял рюмку.

– Если Баштан под марафетом, нам лучше уйти.

– Что так?

– Водка на «марфу» ложится плохо. Любовь может проснуться. К Молчану. Он сейчас за него, а я тут такая вся с кавалером.

– Пусть привыкают!

– Ну, я-то не против… Но все-таки нам лучше уйти.

– За любовь! – Игнат снова поднял рюмку.

Они выпили раз, другой, после третьей рюмки его слегка зацепило. Он заказал сигареты, официантка принесла пачку дефицитного «Мальборо». По блату, разумеется.

– Я так обычно не курю, – сказал он.

– Только когда выпью, – улыбнулась Лия.

– Вот!

– А пью, когда в карты проиграю, – продолжила она.

– Я в карты не проигрываю… А сегодня выиграл! Тебя!

– В карты?

– У судьбы в рулетку.

– Тогда мне тоже можно, – сказала она, наманикюренным пальцем выцарапав сигарету из пачки.

От Лии не пахло табаком, когда он ее целовал, значит, если она курила, то, как и он, от случая к случаю.

От крепкой сигареты приятно закружилась голова. Игнат выпил, снова закурил, а Лия даже не глянула на пачку. Ей хватило и одной сигареты.

– Может, пойдем? – спросила она.

– Нет.

Не собирался Игнат бегать от уголовников. Да и не мог он ударить в грязь лицом перед Лией. Не такая уж она и плохая, как он мог о ней думать. Ну жила с вором, но так это не от хорошей жизни. Красивая она девка, все норовят к ней под юбку залезать, а Молчан – это какая-никакая, а защита. Да и почему она должна от мужиков бегать? Разве она обещала ждать Игната?..

Графинчик опустел, Рита пошла за вторым, но вместо нее появился тот самый тип с воображаемым ножом в руке. Он все также перебирал пальцами, мало того, шевелил губами, как будто что-то говорил. Лицо узкое и сушеное, как у воблы. Сходство с воблой еще больше придавали безжизненные глаза на выкате.

– Тебе чего? – спросил Игнат.

Сушеный возмущенно распахнул и без того вытаращенные глаза.

– Ты кто?

– Кто я по жизни? Или кто я Лие?.. Я ее парень! А она моя девушка.

– Борзый?

– Хочешь поговорить? – поднимаясь, спросил Игнат.

Сушеный кивнул, повернулся к нему спиной и направился к лестнице. Все бы ничего, но в его руке появился настоящий нож, и он не просто с ловкостью крутил его, а жонглировал им.

– Игнат, не надо!

Лия схватила его за руку, но Игнат пронзительно глянул на нее. Не дело это – влезать в чужие разборки. Тем более что она это прекрасно знала. Сушеного она останавливать не собиралась.

– Он там не один! – бросила вслед Лия.

Игнат кивнул. Ресторан можно было покинуть и через пожарный ход, возможно, сушеный уже кого-то снарядил себе в помощь. Вряд ли Баштана, скорее всего, какую-нибудь сявку.

Главная лестница выводила на освещенную площадь с фонтаном, за которым спокойно следовал себе пеший милицейский наряд. И никто из патрульных даже не глянул в сторону ресторана.

Сушеный завел Игната за лестницу, в узкое и темное пространство, с трех сторон огражденное стеной универмага, воротами во внутренний двор и складом. Идеальное место для разборок. И поножовщины. Со смертельным исходом.

Сушеный развернулся к Игнату, повел перед собой рукой, в которой крутился нож.

– Борзый! – Он уже не спрашивал, а утверждал.

И нож в руке вдруг перестал вращаться. За спиной у него появился лысый в клетчатом пиджаке и с зажигалкой в руке.

– Лийка его девушка, – передразнивая Игната, ухмыльнулся сушеный.

– Лия!

– Сказано Лийка – значит Лийка! – надвинулся на него лысый, закрывая собой сушеного.

Игнат не шарахнулся, не отступил, но и боевую стойку не спешил принимать.

– Лия!

– Талый! – Лысый вдруг ушел в сторону, а из-за его спины появился сушеный с ножом в руке.

И прямо в Игната. Удар быстрый, но не прицельный, куда попадет. А удар ножом – это не всегда верная смерть. Нужно очень постараться, чтобы с одного удара вывести человека из строя и уж тем более убить его. Опасен внезапный удар, нанесенный рукой профессионала. А в бою, когда нет возможности хорошо прицелиться и вложить в удар всю силу, нож не всегда опасен. Все это Игнат знал и понимал, в том числе и как обороняться от ножа.

От первого удара он уклонился, а второй заблокировал, подставив скрещенные руки. Сушеный рванул назад, кончик ножа царапнул Игната по руке. Но тем не менее ударную руку он поймал, взял в захват. И одновременно въехал ногой лысому в колено, чтобы тот не помешал провести прием.

Захваченную руку он взял на излом, заставив сушеного взвыть от боли. Но за нож схватился лысый. В этот момент и появился милицейский патруль.

Лысый не растерялся, услышав свисток, отбросил в сторону нож и хлопнул в ладоши.

– Что такое? – сурово спросил усатый старшина ростом под два метра.

Игнат узнал его, этот дядя Степа – милиционер брал его за драку с приезжими. Десять лет назад это было, а старшина внешне практически не изменился, такой же рослый, басистый, грозный. И даже в прежнем звании. Игнат вспомнил его фамилию – Самойленко.

– Да вот, старшина, на людей бросаются! – Лысый ткнул пальцем в Игната, который по-прежнему держал его дружка в захвате.

За спиной у патрульных появилась Лия. Но ничего не сказала. Она молча и с восторгом смотрела на Игната. Старшина Самойленко тоже смотрел на Игната так, будто припоминая, где он его видел, и он узнал его.

– Жуков?

Игнат отпустил сушеного, тот замахнулся на него, но, глянув на старшину, сдал боком к своему дружку.

– Нападаешь? – спросил Самойленко.

– А то ты не знаешь, кто это? – Игнат кивком указал на Талого, который водил пальцем по горлу, показывая, какая участь ожидает борзого смельчака.

– Я знаю, кто такой ты!..

Старшина глянул на своего напарника, тот расчехлил наручники.

– Сам пойду, – буркнул Игнат.

Он видел, что наряд пеший, а идти в участок на глазах у всего поселка ему вовсе не хотелось. Вышел он уже из того возраста, когда привод в милицию считался геройством.

– Пойдешь!

Все бы ничего, но сушеного и лысого старшина задерживать не стал. Хотя и не отпускал их. Они просто исчезли, растворились в темноте, а старшина этого как бы и не заметил. Ясно же, не захотел с блатными связываться.

Игната действительно повели в участок пешком. И Лия увязалась за ним.

– Журавлева! – поморщился Самойленко.

Он и Лию знал по фамилии, но Игната это не удивляло. Хотя и напрягло. Может, он знал ее как блатную кошку, как содержательницу воровского притона или даже проститутку.

– Пусть с нами идет, – глянув по сторонам, сказал Игнат.

Ни Талого поблизости, ни его дружка не видно, вроде бы все спокойно. Никто не пытается схватить Лию, затащить ее в кусты – на расправу.

– А чего это ты раскомандовался? – одернул Игната старшина.

– А чего это вы его повязали? – возмущенно спросила Лия. – Игнат никого не трогал, на него наехали!

– Разберемся!

Участок находился неподалеку от ресторана, в небольшом двухэтажном здании, со всех сторон обнесенном забором из железных прутьев. Игнат помнил время, когда это здание только строилось и он, тогда еще мальчишка, был в нем с пацанами. И отделение милиции здесь размещалось, и паспортный стол. Игнат имел представление о штате поселковой милиции. Начальник поселкового отделения, следователь, дознаватель и инспекторы, в том числе уголовного розыска. И охрана общественного порядка – несколько патрулей, поселок-то курортный. Вряд ли за десять лет здесь что-то изменилось. Инспекторов упразднили, вернули оперуполномоченных, но это не более чем смена вывески, суть осталась прежней.

– Лия, ты давай домой! А я до утра! – Игнат кивком указал на здание.

– А это как знать! – усмехнулся Самойленко.

– Только тете ничего не говори. Она меня до утра не ждет.

– Да нет, я побуду! – Лия указала на пустующую курилку возле здания.

– Здесь и будь, в ресторан не ходи.

– Давай! – низкорослый, с прыгающей походкой сержант подтолкнул Игната в спину.

Его провели в здание, и сразу в дежурную часть, а там ни единой живой души, бардак полный. Самойленко сел на стул за пультом и ладонью хлопнул по столу.

– Документы давай!

– Нет с собой, дома они.

– Журавлеву отправь.

– Зачем вам документы? Вы меня знаете. Ну, подрался, с кем не бывает.

– С тобой, Жуков, бывает. Когда я тебя за шкирку, щенка, брал?.. Ты с тех пор не изменился. Или уже отсидел?

– Почему отсидел? Я что, на уголовника похож?

– Похож. И раньше был похож, и сейчас…

– Что сейчас? Я не блатной, я с блатными схлестнулся.

В коридор откуда-то из темных глубин здания вышел невысокий мужчина, открылась дверь.

Команду Самойленко подавать не стал, но послушно поднялся, приветствуя вошедшего. Капитан Сазонов все такой же, правда, немного постарел и голова засеребрилась, но как был, так и остался щупленьким, неказистым. Взгляд живой, ироничный. И на погонах все так же по четыре звездочки.

– Вот, товарищ капитан, Жукова привел!

– Жукова? – пытаясь вспомнить парня, наморщился Сазонов.

– А я его почему-то запомнил! – усмехнулся Самойленко. – Думал, большое будущее у парня. А он даже не сидел… Или все-таки сидел?

– Не сидел я. И не собираюсь!

– А рожа все равно уголовная, – ухмыльнулся старшина.

– Так, Самойленко, давай все по порядку! – сказал начальник, движением руки осаживая подчиненного.

– Так драка же! У «Морячка».

– Я один, – кивнул Игнат. – А против меня блатные, двое, с ножами.

– Ножей не видел!

Игнат выразительно фыркнул. Видел Самойленко, все видел – и блатных, и «пики». Виновных почему-то помиловал, а непричастного задержал. За это ему полагается втык от начальства. Но Игнат никогда ни на кого не стучал. Да и зачем ему сдавать старшину? Ничего особенного не произошло. Потерпевших нет, заявления тоже, максимум проведут дознание и, скорее всего, подержат немного да отпустят. И все равно, есть паспорт или нет. Это же курортная зона, здесь паспорта с собой не носят.

– А драка была? – спросил Сазонов.

– Была.

– Потерпевшие?

– Нет.

– Документы? – Капитан выразительно глянул на Игната.

– Тоже нет.

– А драка из-за чего?

– Да из-за официантки. Журавлева там была.

– Журавлева, – снова задумался, вспоминая, Сазонов.

– Вы же с ней соседи! – напомнил Самойленко.

– У вас отличная память, старшина, – усмехнулся Игнат.

– Знатная девка. Не совсем, правда, морально устойчивая! С блатными дружбу водит, да? – Самойленко глянул на Игната так, как будто это он толкнул Лию в объятия Баштана.

– Что было, то прошло! – набычился Игнат.

– А ты это чего? – надвинулся на него Самойленко.

Но Игнат даже мысленно не сдал перед ним.

– В камеру его давай! Пусть до утра посидит. – Сазонов качал головой, с осуждением глядя на Игната.

– Пусть посидит! – кивнул старшина.

Игнат сдал под роспись деньги, часы, спички, даже шнурки с кроссовок. У него взяли отпечатки пальцев и отправили в камеру предварительного заключения. Вот тебе и погулял.

Глава 3

Вода теплая, тело горячее, а объятия жаркие. Проникновение глубокое. Одной рукой Игнат держался за камень, другой прижимал к себе Лию, вокруг море, плещутся волны… А они ритмично двигаются в такт им… В этот момент и лязгнул замок в решетчатой двери. Игнат открыл глаза и увидел капитана Сазонова.

– Давай, Жуков, гуляй! Дома будешь спать!

Сазонов распахнул дверь, Игнат вышел из камеры. Капитан вернул ему деньги, часы, шнурки, повел к выходу.

– А насчет Журавлевой не слушай, нормальная баба! – сказал он, открывая дверь.

Лия так и сидела на скамейке в пустующей курилке. А часы показывали половину третьего. Не так уж и поздно, если разобраться. А Игнат даже успел поспать.

– Ты что, жена декабриста? – улыбнулся Жуков.

На улице тепло, но Лия куталась в кофту. Ну да, на свежем воздухе даже в августовскую ночь неуютно.

– А тебя на каторгу отправляют? – поежилась девушка.

– Во глубине сибирских руд!.. Надеюсь, что нет.

Он поставил ногу на край скамейки, вставил шнурок в дырочку кроссовки.

– Я же сказал домой идти.

– Я была дома. За кофтой ходила.

– Холодно?

– Уже нет, – снимая кофту, качнула Лия головой.

– И купаться пойдем?

– Куда купаться? – удивилась девушка.

– На камень. Я хотел. Сначала ресторан, потом ночью в море… Я уже искупался.

– Когда успел?

– Да вот, заснул… – Игнат кивком указал на участок. – Сплю, а ты во мне. Или я в тебе?..

– И как?

– Очень! Наяву хочу повторить.

– Может, лучше ко мне? – легонько толкнув Игната плечом, улыбнулась Лия.

– Тогда уж ко мне!

Комната у Игната отдельная, но за стенкой тетя Витя со его дядей, а Лия спит шумно. Может, лучше в летнюю кухню? Там диванчик, на него и прилечь можно.

– Пойдем!

Игнат зашнуровал кроссовки, они вышли на короткий, но широкий Курортный проспект, рассекающий поселок пополам до самого моря. А там улица Кочубея, по ней до самого моста – мимо базы отдыха и студенческого оздоровительно-спортивного лагеря. Везде тишина, дискотеки закончились, но люди по улицам все еще бродят, кое-кто все еще в поисках приключений. Игнат вспомнил, как сам шатался по ночам – вдруг девчонка случайная подвернется. Сейчас он мог нарваться на нож, тот же сушеный с лысым его могли подкараулить. Но улыбка все равно не сходила с губ. Ни себя он в обиду не даст, ни Лию.

Девушка не озиралась, по сторонам тревожные взгляды не бросала, словом, не волновалась. Возможно, поговорила с кем-то, возможно, с тем же Баштаном, уладила вопрос. Если да, то Игнат и знать ничего не хочет. А если нет, тем лучше. Сам справится.

Они прошли мост, Жуков остановился на перекрестке двух дорог, одна уходила к морю через русло реки, другая по улице Виноградной тянулась между домами.

– Может, все-таки на камень?

На летней кухне им, конечно, будет хорошо, но в море лучше. Так хотелось повторить ощущения, испытанные во сне.

– Давай завтра! – кокетливо сказала Лия.

Игнат не стал настаивать – успеют они еще на камне побывать. А сегодня и на летней кухне будет неплохо.

А идти всего ничего, дом совсем рядом, первый от моста. Калитка на засове, открыть не проблема. Игнат просунул руку в специальный вырез, прикрытый куском резины, тихонько вывел из пазов задвижку. Собаки во дворе нет, как и у всех на улице. Это курортная зона, здесь все ради отдыхающих. Свет в окнах дома не горит, это хорошо. И на движение у калитки никто не выходит. Это еще лучше.

Игнат не знал, насколько сильно Лия хотела оказаться в его сне. Но она хотела. И даже торопилась. Игнат держал курс на летнюю кухню, а она потянула его к двери, которая открывала вход к нему в комнату. Игнат поддался, свернул с пути – за угол дома. Только тогда и остановился. И кивком указал на летнюю кухню, но Лия качнула головой. До кухни далеко, метров десять, а дверь совсем рядом.

Игнат кивнул, шагнул к двери, но его внимание привлек вход в подвал. Он не увидел навесного замка на двери. Странно. Дядя Валя всегда закрывал свой погребок. Что, если пьяница-зятек проник в его святая святых? Взломал дверь, вынес бочонок-другой вина. А если он еще там?

– Погоди-ка!

Игнат подошел к двери с шиферным козырьком над ней. Замок лежал на поперечине этого козырька.

Ярко светила луна, и при ее свете Игнат увидел темные пятна у самой двери. И не только пятна, а еще и капли – крупные, поменьше, совсем мелкие. Может, красное вино?.. Или кровь?

Он присел, присмотрелся, затем, достав спички, зажег одну. А ведь похоже на кровь. Самая большая лужица уже впиталась в бетон, осталась только тонкая подсохшая пленка. И впиталась кровь, и свернулась.

– Что там такое? – прижимаясь к Игнату, тихонько спросила Лия.

– Такое!

Он открыл дверь в подвал, снова чиркнул спичкой, которая высветила выключатель с тонким, как птичий клюв, тумблером. Игнат включил свет и увидел дядю Валю, вернее, его труп. Он лежал на ступеньках бетонной лестницы. В области живота несколько ножевых ран, белая майка в крови. И под плечами лужа. Кровь уже свернулась, причем давно, не меньше часа назад. И тело, похоже, уже начало коченеть. Потрогать надо, измерить температуру. Но это все потом. Глаза у дяди Вали приоткрыты, видно, что его душа уже покинула бренное тело. Поздно уже прощупывать пульс.

– Ой, мамочки! – тихонько вскрикнула Лия.

– Давай домой! В милицию звони!

– Может, не надо?

– Что не надо?

– Ну, еще свалят на тебя!

– Кто свалит? Час назад я в «обезьяннике» был! Давай!

Тетя Витя не выходила на шум, свет в доме не зажигался. Дурное предчувствие охватило Игната, стало тяжело дышать.

– А почему час назад?

– Может, и два!

Лия убежала, а Игнат поднялся на крыльцо. Как оказалось, тетя Витя все-таки отреагировала на шум во дворе. Но не сейчас, а какое-то время назад. Не включая свет, она вышла в коридор, открыла дверь, тут смерть ее и настигла. Ее тоже ударили в живот ножом несколько раз. Белая сорочка стала красной, и на полу кровь, много крови.

В дом Игнат заходить не стал, ясно же, что убийцы там нет, а следы можно затоптать или стереть трясущимися от волнения руками.

Его трясло от переживаний, остро захотелось курить, а сигареты он видел в беседке перед летней кухней. И действительно, там лежала пачка «Примы». Он хотел осторожно выдернуть сигарету, но рука дрогнула, содержимое пачки вывалилось на землю.

Игнат закурил, прижался спиной к опорному столбу. Спокойствие, только спокойствие… Он глубоко затянулся, затем присел, собрал сигареты, сунул их в пачку. Зашел на кухню, осмотрелся, увидел на полке на стене коробку с красным крестом. Достал из нее градусник и отправился к погребу. Нельзя стоять сложа руки, нужно действовать. Да и смысла нет ждать появления милиции. Кто там подъедет? Капитан Сазонов, начальник поселкового отделения милиции? Следственно-оперативная группа из РОВД прибудет не раньше утра. А Сазонов со старшиной Самойленко действительно первым делом обвинят в преступлении Игната. Скажут, что убил уже после того, как освободился из камеры.

Курортникам дядя Валя угол не сдавал, во всяком случае, сейчас. Игнат ушел, во дворе никого – дядя Валя мог позволить себе спуститься в подвал в трусах и в майке. Игнат присел возле лежащего на ступенях тела, ощупал руку, ногу. Мышцы уже твердеют, налицо признаки начальной стадии трупного окоченения, и тело уже начало остывать, хотя и не очень заметно.

На стене, у подножия лестницы, висел термометр, который показывал восемнадцать градусов – не самая лучшая температура для хранения вина, но для исследования самое то. Ректальную температуру он замерять не стал, сунул градусник под мышку. За этим занятием его и застала Лия.

– Ты что делаешь? – Она удивленно смотрела на Жукова.

– Температуру замеряю.

– Зачем?

– Ты лучше скажи, кто мог это сделать?

Игнат поднялся, осторожно вышел из подвала, достал из кармана пачку «Примы».

– И мне! – Лия потянулась за сигаретой.

– Кто?

– Я откуда знаю?

– Там ведь и тетя Витя. Ее тоже убили.

– О боже!

– Ножом несколько раз в живот ударили…

– Вот уроды!

– Талый?

– Талый?! – задумалась Лия.

– Он мог?

– Не знаю…

– А ты хорошо подумай.

Игнат сходил в свою комнату, вернулся, а Лия все думала, приставив палец к щеке.

– Думай. Но не придумывай.

– И все-таки: зачем градусник?

Игнат кивнул, снова спустился в подвал, вынул термометр. Тридцать четыре и три. И это при температуре в подвале восемнадцать градусов. Игнат посмотрел на часы. Четыре часа пятнадцать минут.

– Убили в районе двух часов. Может, в половине второго.

– Ты откуда знаешь?

– В отделение меня доставили… Приняли в одиннадцать сорок… – Игнат помнил время, когда снимал с руки часы.

– И что?

– Пока ничего. Пока только думаю.

– Откуда Талый мог знать, где ты живешь? – спросила Лия и сама же догадалась. – Хотя…

– Что хотя?

– Ну, я подходила к твоему дому.

– Когда подходила?

– Я за кофтой ходила.

– Когда?

– Где-то в час ночи. Точно не скажу… Или нет, скажу… Я за кофтой ходила, мама вышла, сказала, что уже начало первого, мол, поздно уже, не ходи.

– Мама сказала?

– Я думала и тебе что-нибудь принести, подошла к дому, а там тихо. Ну, думаю, зайду, разбужу тетю Вику… И дяде твоему завтра на работу. Вот я заходить и не стала, а мама выглянула и упомянула, который час.

У ворот послышался шум, подъехала и остановилась машина, причем с включенным проблесковым маячком.

– Луноход подъехал, – тихо и совсем безрадостно объявила Лия.

Игнат не ошибся, и Сазонов подъехал, и Самойленко. Они шли от машины к дому, оглядываясь. Он вышел им навстречу.

– О, Жуков! – оживился старшина. – Опять ты что-то натворил.

– Двойное убийство, – мрачно глянул на него Игнат. – Тетю мою…

– Когда? Кто? – уставился на него Сазонов.

– В два часа ночи убили плюс-минус полчаса.

– Ты видел?

– Из участка?

– Кто видел?

– Никто… Случайно обнаружил.

Игнат провел Сазонова к погребу, показал на открытую дверь.

– Смотрю, замка на двери нет. Открыл дверь, а там…

– Труп там! – останавливаясь под самым козырьком, сказал Самойленко.

– Медведь! – покачал головой Игнат.

– Что?! – вскинулся старшина.

– То! Кровь у тебя под ногами! Смотреть надо!

– Это ты мне говоришь?! – вышел из себя Самойленко. – Морда уголовная!

– Уголовная! – Игнат спокойно, но твердо смотрел ему в глаза. – Но не морда… Старший лейтенант Жуков, краевое управление уголовного розыска, оперативный уполномоченный.

Игнат протянул Сазонову свое служебное удостоверение.

– Краевое управление?! – Тот озадаченно смотрел на него.

– Хабаровский край.

– А-а, Хабаровский! – повеселел капитан.

– Кто тут у вас оперуполномоченный? – Лия смотрела на Игната большими, как блюдца, глазами. И восторга в них совсем чуть-чуть, не больше капельки.

– Так это, а чего не сказал? – сделав глотательное движение, Самойленко тронул себя за кадык.

– Так на самом же деле подрался, нельзя так.

Не жаловали в этих местах органы, да и сам он в далеком прошлом терпеть не мог ментов. Ни тетя Игната не поняла бы, ни Лия. Для них так лучше сидеть, чем служить в милиции. Но сейчас это уже не имело никакого значения. Тетя мертва, и убийца не должен уйти от возмездия.

– Ну да, нельзя… А я смотрю, ты его… этого профессионально заломал… – мялся Самойленко, как будто не знал, как обращаться к Игнату, на «ты» или на «вы».

Все-таки краевое управление, оперуполномоченный. С бухты-барахты в управление не берут, это отличиться нужно, профессионализм свой показать. А у Игната с десяток раскрытых преступлений в условиях неочевидности, и это еще до работы в управлении. Школа милиции, правда, обычная, не высшая, но ведь он учится в юридическом на заочном. Потому и в отпуск домой только сейчас смог отправиться, а так только на сессию и отпускали.

– Талого! – подсказал Игнат.

Он тяжело и пристально смотрел на старшину. Знал Самойленко Талого, знал, с кем дело имеет. И Талого, и лысого, и самого Баштана он знал. И где Игнат живет тоже знал. Может, он и навел блатных на тетю Витю.

– Ну да, Талого.

– Талый куда-то делся. Меня в участок, а Талый тю-тю.

– Да куда-то подевался.

– Может, сюда?

– Куда сюда?

– Сюда! – Игнат ткнул пальцем себе под ноги.

– Зачем?

– Ну, я же в камере, меня не достать, а отомстить хочется… Между прочим, у тетушки деньги водятся.

– Деньги?

– И где тетушка? – спросил Сазонов.

– На веранде… Там лежит, – вздохнул Игнат. – Так просто не обойти. Да и следы там, как бы не затоптать.

– Это правильно, следы нужно сохранить.

– Но глянуть все равно надо. Вдруг преступник под кроватью прячется!

Чтобы зайти в дом, совсем не обязательно было переступать через труп тетушки. Можно было войти и другим путем. Игнат отодвинул шкаф в своей комнате. Дверь за шкафом обычная, замок простой, а ключа нет.

– У вас там шомпол в кобуре, – сказал Жуков, обращаясь к Сазонову.

Этим шомполом он замок и взломал без особых трудностей. Капитан с подозрением глянул на него.

В доме все вверх дном, шкафы сдвинуты, вещи разбросаны. Преступник обыскивал дом грубо, как граблями греб – мощно, напористо. И бездумно. Но, возможно, с умыслом.

– Тетя Вика здесь жила, а свои дома сдавала, – сказал Игнат, пытаясь держать себя в руках.

– Дома?

– Два дома.

– Деньги водились, – кивнул Сазонов. Он даже не стал спрашивать, кому тетя Витя сдавала дом. – Я думаю, деньги пропали.

– Не знаю, – пожал плечами Игнат. – Профессионалы так не работают. Вор-профессионал чувствует, где лежат деньги, знает места, где деньги прячут. Он нюхом чует, а не граблями грабит…

– Значит, не профессиональный вор.

– Значит, мог и не найти.

– Но искал!

– Но искал.

– Значит, знал, что деньги водятся.

– Но где лежат, не знал.

– А кто-то мог и знать. – Сазонов повернул голову к Игнату, но глянуть на него не решился.

Он снова попросил у Жукова удостоверение. На этот раз рассматривал его долго, как будто под лупой. Не верил он Игнату, думал, «ксива» липовая.

– Я в этом доме никогда не был. Девять лет меня не было. А приехал только сегодня утром.

Сазонов вернул ему «корочку» и принялся разглядывать отпускной билет. Понять его можно. Игнат мог повздорить с дядей Валей, сгоряча убить и его, и тетушку. Убить и ограбить. Или сделать вид, что убийство произошло с целью ограбления. А может, он действительно решил поживиться за счет родной тетки, уж кто-кто, а Игнат знал, как это бывает.

А еще сколько вопросов появится, когда следствие узнает, что свои дома тетушка завещала Игнату. И ему, и его матери, потому как больше у нее из родных никого не было. Два дома у моря – это по нынешним меркам целое состояние. А Игнату до маленькой пенсии не так уж и много, восемь лет он уже отслужил, осталось двенадцать, и это без учета льготной выслуги лет. А в Хабаровском крае климат суровый, специальное постановление это подтверждает.

– Сначала дома у родителей, затем сюда.

– В Ростове родители.

– В Ростове.

– Сюда поездом?

– Билет показать?

– Да нет, не надо… Пока не надо.

Так же осторожно, как и заходили, они покинули дом. Но на свежем воздухе Игнату легче не стало. Даже, наоборот, навалилась смертная тоска. Стало трудно дышать, но вместе с тем захотелось сесть и закурить. Но он вернулся к подвалу. Сазонов за ним.

– Я думаю, убийца с моря зашел, – сказал Игнат, глядя на бетонную дорожку, которая, пересекая огород, тянулась до самого забора, за которым начинался обрыв.

– А мог с моря?

– И через обрыв мог, и по тропинке. Вдоль забора.

Тропинка эта тянулась по самой кромке обрыва – от дома к дому, на всю длину Виноградной улицы.

– Откуда по тропинке? – спросил Сазонов.

– От реки.

Тропинка со стороны улицы за домом дяди Вали уходила вправо, а затем раздваивалась – одна нитка спускалась к реке, а другая шла в обход участка, продолжаясь по кромке обрыва на всю длину линии. На эту же тропинку можно было выйти, обойдя крайний на улице дом. И в каждом доме на Виноградной имелась калитка со стороны моря, на тропинку к обрыву мог выйти любой, даже курортник. И напрямую к пляжу – через обрыв, рискуя сломать себе ноги. И такие случаи были. Именно поэтому хозяева домов запирали калитки.

– А мог и с улицы зайти, – пожал плечами Игнат.

Он направился к летней кухне, перед которой бетонная дорожка сворачивала вправо под прямым углом. Метров через пять Игнат снова свернул – опять же вправо на девяносто градусов – и вышел к Сазонову, который стоял у входа в погреб. Перед ним Игнат и остановился.

– Убийца мог сделать круг, выйти к подвалу. А тут Валентин Георгиевич. Не знаю, что он делал в подвале. Выходил он без вина. Знаю, что он вышел из подвала и наткнулся на убийцу. И тот его ударил несколько раз в живот. А потом втолкнул обратно в погреб и закрыл за ним дверь. А замок так и остался лежать на полочке. – Игнат бросил взгляд под козырек.

– Откуда ты знаешь, что Валентин Георгиевич был без вина? – Сазонов сверлил Жукова взглядом.

Он совсем не прочь был обвинить его в убийстве, но у Игната железобетонное алиби.

– А в чем он мог его нести, в стеклянной банке? Где осколки? Где вино?.. В кувшине? Где обломки?

– А если преступник отобрал у него вино?

– Хм!.. Очень может быть. Если это был зять Валентина Георгиевича.

– Зять?

– Алкаш. Он, кстати, сегодня днем приходил за вином, за деньгами. Дядя Валя прогнал его взашей.

– А зять мог убить?

– Ну, мужик он взрослый…

– А откуда ты знаешь, когда Валентина Георгиевича убили?

– Так температура в подмышечной впадине. Температура тела на два градуса упала. А в подвале температура в районе двадцати градусов…

– Ты по убийствам работаешь?

– И по убийствам работал, – кивнул Игнат. – Думаю, что убивал человек с опытом. Или даже не человек. В смысле нелюдь… Видимо, дядя Валя успел что-то выкрикнуть, – вслух подумал Игнат. – Тетя Витя… Мама Вика вышла на веранду, а убийца уже там. И все те же несколько ударов ножом в живот. Точных ударов, уверенных. Но крови было много. Преступник не мог не замазаться…

– Что ты там про зятя говорил?

– Надо бы съездить, глянуть. Может, он сейчас дома отстирывается.

– Едем?

– Не знаю.

– Что ты не знаешь?

– Да есть у меня другой вариант.

Игнат понимал, что в этом деле местная милиция ему не помощник. Может, Сазонов и не водит дружбу с блатными, но что-то вроде договора о ненападении существует. Не зря же Самойленко не стал задерживать Талого. А ведь Игнат держал его в руках.

Сазонов и Самойленко могут отработать зятя Гену, для них это труда не составит. А Игнат займется куда более сложным делом. И не в пример более опасным. Только вот как ему выйти на Талого и его дружка?

– Что за вариант?

– Да пройтись хочу, посмотреть.

– Что посмотреть?

– Может, убийца со стороны моря зашел. Пройтись там надо, глянуть.

– Сейчас из города приедут, все, что нужно, осмотрят.

– Значит, просто здесь останусь. – Игнат бросил взгляд на Лию, которая не уходила, но стояла в сторонке, смотрела на него из темноты. Смотрела с осуждением.

Вряд ли она поможет ему выйти на блатных, с которыми он сегодня имел дело. И у Самойленко лучше не спрашивать. А без наводки на того же Талого не выйти, во всяком случае, с ходу. Выследить его можно завтра у ресторана. Но завтра может быть поздно. А сейчас еще, возможно, нет. Талый и под кайфом был, и водочкой свой марафет заполировал, скорее всего, он сейчас туго соображает. Может, до сих пор ходит с орудием убийства в кармане.

– Самойленко здесь останется, а ты, старлей, или со мной, или… Или я вынужден буду вас задержать, гражданин Жуков!

– Тогда с вами, – кивнул Игнат.

– Где живет зять потерпевшего?

– Поселок Виноградный… А где конкретно, у людей надо спросить.

Игнат снова глянул на Лию. Она могла знать, где живет зять дяди Вали, но все-таки лучше у людей поспрашивать. Виноградный – поселок маленький, дворов двадцать-тридцать, ну, может, сорок. А время хоть и раннее утро, но небо уже светлеет. Народ уже просыпается на утреннюю дойку. А коровы в Виноградном чуть ли не в каждом дворе.

Глава 4

Ветер дул с гор и со стороны моря, эти потоки в поселке смешивались, шелестя кронами деревьев. Тепло с гор, прохлада с моря – выходил приятный бодрящий коктейль. Ранний утренний свет, крик петухов, мычание коров – и это должно было если не радовать, то поднимать настроение. Но на душе такая тяжесть, что ноги не держат. Нет больше тети Вити. А ведь Игнат мог предотвратить беду, если бы находился дома. Он мог бы остановить преступника… Что он скажет маме?

За Зойку Игнат особо не переживал. Ему приходилось сообщать людям о гибели отцов, сыновей и дочерей, но сейчас он сам в роли пострадавшего. И с Зойкой у них одна беда на двоих. И говорить с ней будет Сазонов. Сначала известит о гибели отца, а затем уже будет выяснять, причастна она к убийству или нет.

Из дома Зойка вышла в халате поверх комбинации, в белой ситцевой косынке, под которой скрывались завитушки волос, на ночь накрученных на бигуди. На лице выражение досады, обиды и презрения.

– Что, привезли? – спросила она, кивком показав на служебный автомобиль.

И, схватив лающую собаку за ошейник, затолкала ее в будку. Там и закрыла.

– Что привезли? – Сазонов внимательно наблюдал за ней.

– Ну, мужа моего… Игнат, ты, что ли?

Жуков уныло кивнул. Узнав его, Зойка искренне удивилась, как будто не знала, что Игнат гостил у ее отца. Или знала, но не понимала, почему он здесь.

– Привет, Зоя!

– А чего так невесело?.. Что с Генкой-то?

Приложив руку к груди, Зойка задумалась. Радоваться или горевать, думала, если с мужем что-то случилось. С одной стороны, беда, а с другой, зачем он ей, алкаш, нужен?

– Где он?

– Это мы у вас хотели спросить, – сухо сказал Сазонов.

– А вы не знаете?

– Нет.

– А зачем он вам?

– Где ваш муж, Зоя Валентиновна?

– Да не знаю я! Как укатил вчера вечером!..

– Куда?

– А куда его по пятницам носит? – глянув на Игната, с жалостью к самой себе сказала женщина и вздохнула.

Ну не сложилась у нее судьба: не повезло с мужем. А кто сейчас счастлив в браке? Мужики через одного пьяницы, по-черному народ пьет, хоть сухой закон объявляй.

И дом у мужа не ахти. Не дом, а мазанка из дерьма и палок, крытая ржавой дранкой. От старости хата в землю ушла, фундамента не видно. У отца дом не в пример лучше. Дом, на который Зойка имеет все права.

– Куда его по пятницам носит?

– Ну, с Лешкой Матвейчуком они обычно… А что случилось?

– С вашим мужем?

– С моим мужем. – Голос у Зойки вибрировал от тревоги.

– С вашим мужем ничего… А вот с вашим отцом.

– Что с моим отцом?

– С вашим отцом, – вздохнул Сазонов, настраивая женщину на трагическую новость.

– Что с отцом?

– Убили вашего отца.

– Как убили? – Сначала Зойка шлепнула себя по бедрам, затем по щекам.

– Зарезали. Сегодня ночью.

– Как зарезали?!

Зойка глянула на велосипед, который стоял, приставленный к потемневшему от старости штакетному забору. Похоже, она собралась ехать к отцу. А велосипед мужской, с закрытой рамой.

– Сегодня ночью.

– Это правда?

Зойка шагнула к велосипеду, но у нее подкосились ноги, хорошо, рядом, у дома стояла скамейка, она потянулась к ней. Игнат быстро открыл калитку, но пока дошел до Зойки, она уже села.

– Как же так? – спросила женщина, с укором глядя на него.

– Да так, прихожу ночью, погреб открыт, а там твой отец.

– Погреб?

– Винный.

– А при чем Генка?

– Так он вчера вечером приходил к твоему отцу за вином.

– И что?.. Думаешь, Генка убил?!

– Не знаю.

– А почему не ты?

– А почему не он? – спросил Сазонов, кивком указав на Игната.

Он тоже зашел во двор.

– Ты же сегодня… Ты же вчера должен был приехать! – поднимаясь со скамейки, напористо сказала Зойка.

– Вчера и приехал.

– А сегодня отца!.. Это он! – Обращаясь к Сазонову, она ткнула Игната пальцем. – Я знаю!

– Что вы знаете? – уставился на нее капитан.

– Знаю, знаю!.. Его хитрую тетку знаю!.. Один дом она уже отобрала! Теперь наш дом отбирает!

– Как ваш дом отбирают?

– А очень просто! Завещание составляют, кто первый умрет, тот свой дом и отдает!.. Все же знают, что она дядю Гору отравила!

Игнат с осуждением смотрел на Зойку. Понятно, горе у нее, но за языком все равно следить надо. Не травила тетя Витя своего второго мужа. Все знают, что у дяди Егора сердце остановилось после второго инфаркта. А то, что дядя Егор дом ей завещал, тетя Витя даже не знала. И не надо глупости говорить!..

– Тетю Вику тоже убили, – тихо сказал Игнат.

– Как убили?! – опешила Зойка.

– Да так и убили. Сначала твоего отца, затем тетю Вику. Убийство с целью ограбления.

– А что вы говорили про завещание? – спросил дотошный Сазонов.

– Что говорила?..

– Кто первый умрет, тот свой дом и отдает, – напомнил начальник отделения.

– Ну да, отец завещание составил, и тетя Вика тоже, – кивнула Зойка.

– То есть, если ваш отец умрет, его дом унаследует Виктория… – Сазонов вопросительно глянул на Игната.

– Яковецкая Виктория Максимовна.

– Твоя тетя могла унаследовать дом Валентина Георгиевича? – спросил Сазонов.

– Дом Валентина Георгиевича должна унаследовать его дочь, – ответил Игнат. – И она прекрасно это знает.

– Не знаю я ничего! – воскликнула Зойка.

– Ну да. – Игнат бросил взгляд на мазанку.

– А если Виктория Максимовна умерла, кому перейдет ее дом? – поинтересовался капитан.

– Дома, – подсказала Зойка. – Два дома!

– Кому там что отойдет, это к нотариусу, – заявил Игнат.

– Тебе все должно отойти! Я знаю!.. – вскричала Зойка.

– Я не убивал. У меня алиби. А вот где твой муж пропадает, это нужно выяснять.

– Алиби у тебя!

– В момент убийства находился в участке, – кивнул Сазонов.

– А где еще мог находиться злостный хулиган Жуков?

– Ну почему же хулиган?

– А может, и вор. Может, грабитель… А может, и убийца! Никто не знает, за что ты сидел!

– Ну вот! – совсем невесело улыбнулся Игнат.

– Рассвело уже… – глянув по сторонам и на небо, сказал Сазонов. – А ну дай-ка еще разок взглянуть на удостоверение!

Игнат усмехнулся, достал «корочку» и вместе с вложенным в него отпускным билетом протянул капитану. И он пристально стал разглядывать печать, вдруг фальшивка?

Игнат сел на скамейку и вытянул ноги. Не стал он спрашивать, где Гена, и в дом его искать не отправился. Он сам под подозрением, да и полномочий как таковых входить в чужой дом нет.

– Где муж? – спросил Сазонов, в который уже раз возвращая Игнату удостоверение.

– Да не мог Генка! – мотнула головой Зойка.

– Где Генка?

– Говорю же, с Матвейчуком где-то!

Лешка Матвейчук жил в доме из красного кирпича, двор – сплошной вишнево-яблоневый сад. А перед домом рос огромный грецкий орех, тенью своей накрывающий чуть ли не пол-улицы. Игнат помнил этот орех. И Лешку Матвейчука вспомнил. Дрался с ним когда-то. Их было двое, он один, ничего, справился.

Лешка спал прямо на скамейке под виноградником. Рядом сидела цепная собака, она даже не гавкнула, когда к забору подошли Сазонов и Жуков. Сидит, смотрит на Игната умными глазами, нельзя хозяина будить. Но если вдруг незваные гости попытаются обидеть Лешку, пусть пеняют на себя.

– Матвейчук! – зычно крикнул Сазонов, с силой и громко тряхнув железную калитку.

Лешка продрал глаза, поднялся, только тогда собака залаяла.

– Что-то я не понял! – глядя на Игната, проговорил Матвейчук.

Молодой еще, может, на год старше Игната, но лицо не просто опухшее, а темное от постоянных пьянок. Спился парень.

– Гена где?

– Гены с нами не было! – мотнул головой Матвейчук.

– Где не было?

– Ну, помнишь, у речки, ты, я, Сашка Ивасев.

– Это давно было. А вчера ты с Генкой бухал.

– Ну да, вчера… А сейчас ты мне снился… И Сашка с Ивасем… Нет, правда снился!

Лешка остановился в двух шагах от калитки, но даже с такого расстояния от него нещадно разило перегаром. Наверное, бормотуху жрали.

– А это кто? – Лешка потер глаза, глядя на Сазонова.

– Не узнаешь?

– Ну как не узнаю!..

– Генка где? – снова спросил Игнат.

– Генка? Петелин?

– Петелин!

– Так у тестя своего. Ушел к нему – и с концами.

– Когда ушел? – оживился Сазонов.

– Ночью.

– Давай, рассказывай по порядку! – Игнат махнул рукой, как дирижер, останавливая музыку.

– А ты что, в милицию устроился?

– На полставки… Гена вчера к тестю ездил на велосипеде, денег просить и вина.

– Да, – кивнул Матвейчук. – Денег, чтобы закусь купить… А у тебя ничего выпить нет? А то под гланды жмет. – Парень потрогал себя за горло.

Игнат кивнул, вынул из одного кармана бумажный рубль, из другого – железный. На бутылку дешевого плодово-ягодного вина должно хватить. Или домашнего вина можно купить, даже молодого взять. Народ вино уже давит – из ранних сортов винограда.

– На велосипеде Гена к тестю подъезжал?

– На велике.

– Велик потом домой поставил?

– Да.

– Жене сказал, что тесть его послал?

– Да нет, не говорил. Тихонько поставил и свалил.

– Вы его ждали.

– Ждали, там у нас нычка. – Матвейчук махнул рукой в сторону виноградников.

– А бухло где взяли?

– Так было у нас немного.

– А ночью закончилось?

– Закончилось.

– И?

– Что и?

– Продолжай!

– А-а, ну да… Бухло… Выпить, значит, закончилось, ага, ну, Генка и пошел на Виноградную.

– Ночью?

– Да.

– Когда именно?

– Я точно не знаю… Да, Славка на часы глянул, засмеялся. Ночь, говорит, лунная, а полночь уже пробила, упыри Вия, говорит, сейчас приведут.

– Упыри?

– Ну, нечистая сила.

– Полночь пробила и Гена к тестю пошел?

– Ну, мы дошли до виноградников, там остановились, а он дальше пошел.

– Как пошел? По улице или в обход?

– В обход, это где море?

– Где море.

– Да, в обход пошел.

– А вы со Славкой остались?

– Там у виноградников кусты, мы у них прилегли.

– Когда Генка вернулся?

– Так не возвращался он.

– Нет?

– Мы ждали, ждали… – Матвейчук зевнул, поднял руку, но рот прикрыть не успел.

– Может, он мимо прошел, пока вы спали? – усмехнулся Сазонов.

– Да как там мимо пройдешь… Ну если только с пути сбиться.

– Поехали, покажешь, куда он ходил, где вы его ждали.

Сазонов с Лешкой не церемонился. Он хоть ничего и не совершал, но капитан поместил его в зарешеченный отсек автомобиля.

Ехали недолго, минут десять. Остановились у крайнего дома на Виноградной улице, в обход которого к морю вела тропинка. Дом, тропинка к морю, за ней куст орешника и сразу же виноградники до самой горы. На этот куст Матвейчук и указал.

– Мы здесь остались, а Гена пошел.

– А вы не спали, ждали, когда вернется?

– Ну я точно не спал…

– Что говорил Гена, когда уходил?

– Сказал: вина принесу.

– Тесть же не давал ему вина.

– Сказал: сам возьму.

– Силой?

– Зачем силой? Он знал, где у тестя ключ от подвала хранится.

– А нож у него был?

– Был. Перочинный. – Лешка показал на пальцах длину клинка. Сначала сантиметров пятнадцать, затем сбавил до десяти. – Сырок нарезать, сальца нарубить.

– А деньги брать собирался?

– У тестя?

– У него.

– Нет, не собирался, но про деньги говорил. Куркули, говорил, кугуты кубанские. С приезжих деньги дерут, а делиться не хотят. И дома им сдают, и вином поят, как родных. Но за деньги!..

– Понятно… Значит, вы здесь, под кустом, а Гена ушел и не вернулся?

– Нет, не вернулся… Голос мы его слышали! – Лешка шепнул себя по лбу ладонью.

То ли на радостях от того, что вспомнил, то ли мошка какая-то села.

– Когда вы голос его слышали? – спросил Игнат.

– Точно не знаю… Но мы уже долго в кустах сидели.

– Гена с кем-то говорил?

– Да, кому-то что-то сказал…

– Кому, что?

– Слышь, брат, может накинешь еще сверху? – просительно сказал Матвейчук. – Я нормального портвешку куплю, а то в падлу всякую бурду пить!

Игнат кивнул, вынул из кармана десять копеек.

– «Массандру» купишь.

– Какую «Массандру»? – удивленно и строго повел бровью Сазонов. – Забираем его! По подозрению в убийстве.

– Какое убийство? – встрепенулся Матвейчук.

Игнат пристально посмотрел на него.

– А Гена своего тестя зарезал!

– Да нет! – Леша, казалось, не мог в это поверить.

Возможно, он не играл и действительно только сейчас узнал об убийстве. Но, возможно, он просто забыл, что было ночью. Провалы в памяти у алкашей – дело обычное.

– Что ты там слышал, когда Гену ждал?

– Ну он обрадовался кому-то!

– Как ты это понял, что он обрадовался?

– Он громко так сказал: «О-о»!

– И все?

– Это громко сказал, поэтому я услышал. А потом он тише стал говорить.

– А почему ты не пошел, не посмотрел, что там происходит?

– Да мы со Славиком так хорошо присели. – Матвейчук показал на куст. – Неохота было подниматься.

– Присядешь. Еще как присядешь! – Сазонов крепко вцепился ему в руку, подвел к «уазику» и снова запихнул в «собачатник».

Однако сам в машину не сел, пешком вернулся к орешнику, но останавливаться не стал, продолжил путь по тропинке. Игнат двинулся за ним. Они свернули влево, пошли по кромке обрыва над морем.

За первым по счету домом Сазонов споткнулся и едва не провалился в скальный пролом, от которого к морю под крутым углом уходила тропинка. Вот именно на таких спусках курортники и ломали себе ноги. И Сазонов мог заработать себе неприятность, если бы Игнат не подхватил его.

Вытаскивая Сазонова из пролома, Жуков заметил на известняковом грунте свежий след от рифленой подошвы с кругом в районе пятки. Такой след могла оставить, например, кроссовка. Может, кто-то из туристов здесь ходил. Ночью здесь довольно оживленно, возможно, Гена девушку какую-нибудь встретил и осчастливил ее пьяной своей радостью. Девушка могла шарахнуться от него, соскочить в пролом и побежать к морю. Подошва отпечаталась частично, размер обуви не определить.

А может, сам Гена свалился с обрыва и козлом доскакал до моря. А может, и намеренно побежал под откос, чтобы не встречаться со своими дружками.

– Не так уж здесь и гладко, – качнул головой Сазонов.

– Да, не ровно, – кивнул Игнат. – И овраги.

По тропинке вдоль кромки обрыва они прошли всю линию домов и встретили на пути еще как минимум три места, откуда можно было бы попробовать спуститься к морю. Но зачем Гене такие скачки, когда он мог спуститься к реке, до которой совсем близко? Спуститься к реке, пройти под мостом, выйти к виноградному полю, а там уже напрямки к своему поселку. А дружки спокойно себе спали, пока он уходил.

– А ведь они спали! – усмехнулся Игнат, вспомнив лежащего на скамейке Матвейчука.

– Это ты о чем?

Сазонов открыл калитку, через которую мог зайти во двор дома через огород. Калитка открыта, не на замке. Забор высокий из стальной сетки, через него видны люди у дома, один в белом халате. Следственно-оперативная группа пожаловала, судмедэксперт уже в деле.

– Может, Гена спит сейчас где-нибудь. И в ус не дует.

– Спит? – удивился капитан.

– Ну, он же выпивал с дружками, может, вырубились. Был у нас один случай, грабитель забрался в квартиру, нашел деньги и бутылку коньяка. Напился и уснул.

– И такое может быть, – пожал плечами Сазонов.

– Я бы вдоль реки прошелся, кустарники там пышные, трава мягкая.

– Пройдешься? – немного подумав, спросил Сазонов.

Решился-таки отпустить Игната. Все-таки поверил в подлинность документов. И не зря.

– Пройдусь.

Игнат не хотел идти в дом, смотреть на мертвую тетю Витю. А Лию он не заметил, видимо, домой ушла. Или даже к своим дружкам-уголовникам.

Лию он увидел на знакомой полянке у гнутой ивы. Она полулежала на спине в той самой позе, в которой Игнат познавал ее вчера. Кофта у нее длинная, застегнутая на все пуговицы, а ноги открытые. Утро не самое теплое, роса и на траве, и у нее на босоножках. А она полулежала, закрыв глаза, то ли спала, то ли о чем-то думала.

Услышав шорох ног, девушка вздрогнула, открыла глаза. Увидела Игната, оттолкнулась от дерева, твердо встала на ноги и посмотрела на него если не зло, то враждебно.

– И что ты здесь делаешь? – спросил он.

– А что ты здесь вынюхиваешь?

– Вынюхиваю. След… Кто-то по жизни зверь, а кто-то охотник… Зверем я быть не хочу. А быть зайцем и тихо сидеть в норе я не могу. Не мой характер.

– Охотник? – презрительно фыркнула Лия.

– Скажи еще легавая собака, – жестко глянул на нее Жуков.

И, не дожидаясь ответа, продолжил путь. Будет он еще тут оправдываться перед этим переходящим вымпелом воровского братства. С Молчаном гуляла, с Давидом, думала, Игнат из их компании, отдалась ему с легкой душой, а он ментом оказался, это ее и злит. Но так у каждого свое понятие о счастье. Ему, например, нравится рисковать, жить на острие событий, но если уж ходить по лезвию бритвы и выбирать между светлым и темным, то лучше стремиться к светлому. Темный мир Игната не пугает, но своим там он быть не хочет.

– Я этого не говорила, – недовольно сказала девушка.

Но при этом не Игнат шел за ней, а она за ним. Нагнала его, поровнялась.

– Но подумала.

– Нет. Но несешься ты и правда как собака.

Жуков сбавил ход. С зеленой полянки они вышли на камни, а идти по ним на каблуках дело непростое. Тем более в босоножках, мокрых от росы.

– Ищу.

– Кого?

– Талого.

– И что он здесь может делать? – Лия остановилась, стала снимать босоножки. Решила, что лучше идти босиком.

Игнат тоже остановился.

– А что он вчера в ресторане делал? Намарафетился, водочкой кайф заполировал, после драки добавил. И пошел мстить… Мне!

Игнат задумался. Сазонов обещал продержать его в участке до утра, а освободил ночью. Может, его об этом блатные попросили. Или воровские знали, что Сазонов не держит задержанных до утра. Может, Талый со своим лысым дружком отправились на Виноградную, чтобы дождаться Игната. А к ним вышел дядя Валя. И началось… Игнат качнул головой. Как-то уж слишком за уши притянуто. Версия с Геной Петелиным казалась предпочтительней.

– И отомстил… А потом спать. Может, валяется где-то под кустом.

Игнат взял в сторону, пошел к ивняковым зарослям у подножия обрыва. Ветки раздвигать не пришлось, и без того ясно, никто под кустами не лежит.

– Ты это серьезно? – спросила Лия.

– То, что Талый мог убить?

– То, что Талый валяется сейчас под кустом.

– То есть убить он мог, а валяться под кустом – нет?

– Убить мог.

– Мою тетю? – Игнат продолжил путь.

– Я в ресторан ходила, думала, Баштан там. Думала с ним поговорить.

– Зачем?

– А чтобы тебя, дурака, не убили.

– Ну да, ты же у них своя.

– Вот только не надо! – как-то уж очень вяло возмутилась Лия, в раздумье глядя на Игната, как будто не знала, нужно ли оправдываться перед ним.

Он же чужой, чего с ним церемониться?

– И что Баштан?

Игнат постарался взять себя в руки. К черту эмоции, сейчас главное – информация!

– Не было его. Ни Баштана. Ни Талого с Котляром… Баштан, конечно, на Виноградную к нам бы не пошел, а Талый с Котляром… – Лия не закончила фразу, но этого и не требовалось.

Всем своим видом она дополняла свои слова. Да, Талый с Котляром могли отправиться на Виноградную улицу. Отомстить Игнату или просто разобраться с ним. А заодно выставить хату, как говорят в таких случаях.

– Откуда они знают?

– Ну, если тебя Самойленко знает…

– Хочешь сказать, что Самойленко мог меня сдать?

– Мог!

– Разве?

– А ты думаешь, кто у нас рынок на Морской держит?

– Рынок на Морской, – кивнул Игнат.

Он, конечно же, знал, что теневой бизнес отстегивает в воровской общак. Цеховики ворам платят, спекулянты с рынка, а этого добра в Морячке хватает. На поселковом рынке и овощи-фрукты можно купить, и всякие разности вроде пуговиц и шильдиков под фирму на джинсы, пистолетов-зажигалок, игральных карт с голыми женщинами. Там же киоск звукозаписи, а это золотая жила для предприимчивых дельцов. Японская кассета в продаже – девять рублей, а с записью – уже в два раза больше. И товар пользовался спросом, Игнат сам недавно брал девяностоминутную кассету с Queen на одной стороне и Scorpions на другой, восемнадцать рубликов отвалил. Примерно столько же, сколько уходило у него на ежемесячный налог за бездетность.

– А кто закрывает на это глаза?.. То-то же!

– Не все менты продажные.

– Не знаю, может быть, – усмехнулась Лия.

– Значит, ни Баштана, ни Талого в ресторане уже не было?

– Нет… И у Таш… – Лия осеклась, мотнула головой и продолжила: – Не важно, у кого… Не было их там.

– А ты их искала?

– И за тебя слово сказала. Обещали тебя не трогать.

– Кто обещал?

– А это уже не важно.

– Почему?.. Потому что я мент?

– И потому что ты Талого ищешь. И Бондаря… Или я что-то не так поняла?

– Если это они убили, я их зубами загрызу. – Игнат ничуть в том не сомневался.

– Ты для них чужой мент. Самойленко – свой мент, а ты чужой. Даже фамилии не спросят, сразу убьют. – Лия посмотрела на Игната с грустью и сожалением, как будто он уже лежал в гробу.

– Думаешь, напугала?.. Думаешь, я на нож не ходил?

– Я тебя предупредила.

– Лучше мне в эти дебри не лезть?

– Я этого не говорила.

– Нет?

– Если это Талый с Бондарем тетю Вику убили, ты должен их загрызть, – тускло улыбнулась Лия.

– Спасибо, что разрешила! – не удержавшись, съязвил Игнат.

– Я тебя чем-то обидела? – Лия плавным и даже нежным движением провела по лбу, смахивая лезущий в глаза локон.

Игнат не мог думать сейчас о сексе, не в том он пребывал психологическом состоянии, но первобытные инстинкты шелохнулись в душе. Лия такая красивая, такая соблазнительная, и взгляд у нее, как лучи солнца, от которых наливается живым соком и поднимается усохшая травинка.

– Да нет, – мотнул головой Игнат.

– А чего ты такой резкий? Как будто я тварь какая-то… Или тварь? – Лия смотрела на него с вызовом, но вместе с тем она, казалось, готова была согласиться с его приговором.

– Я этого не говорил.

– Не говорил. И то, что ты мент, не говорил.

– Это плохо?

– А что в этом хорошего?

– А что хорошего в том уроде, который убил мою тетю? – спросил Игнат.

– Я хочу, чтобы ты нашел этого урода, – немного подумав, сказала Лия.

И, повернувшись, отправилась в обратный путь – босиком по камням, еще хранившим тепло вчерашнего дня. Игнат останавливать ее не стал и следом за ней не пошел, хотя и мог присоединиться к ней. Ясно же, что нет здесь Гены Петелина. И не будет.

И все же Игнат прошел еще с пару километров, осмотрев поле в направлении на Виноградный. На обратном пути он продолжал искать Петелина – вдруг упустил его из вида, увлеченный разговором с Лией.

Глава 5

Тела осмотрели, составили протокол, уложили на носилки, накрыли, вынесли, но спецмашина еще не подъехала. Два тела под белой тканью: одно крупное, другое поменьше. Игнат склонился над носилками, приподнял краешек накидки. Тетушка лежала с закрытыми глазами, они не могли смотреть на него. И все же он чувствовал ее взгляд, в котором были и укор, и мольба. Не спас ее Игнат, не остановил убийцу. А еще он мог стать причиной ее смерти. Но в любом случае он должен найти убийцу и наказать его. Не просто сдать в руки правосудия, а довести дело до приговора.

Над телом Валентина Георгиевича Игнат склоняться не стал. И это заметил следователь прокуратуры, высоченный сухопарый мужчина с майорскими звездами в петлицах.

– А с дядей своим почему не прощаетесь? – спросил он, глядя на Игната свысока.

Он и ростом был выше как минимум на полголовы, и вершителем судеб себя ощущал. Игнат отпускник, а он при исполнении, все полномочия при нем.

– Старший лейтенант Жуков. – Игнат выразительно глянул на мужчину.

Он мог и не представляться, а следователь просто обязан был это сделать, прежде чем начать официальный разговор. Обстановка сейчас располагала только к официозу.

– Младший советник юстиции Телятников. Андрей Витальевич.

– Валентин Георгиевич мне не родной дядя.

– А Виктория Максимовна?

– Родная тетя.

– Родные дети у нее есть?

– Нет.

– Как вы думаете, кому она могла завещать свои два дома?

Игнат мрачно усмехнулся, исподлобья глянув на Телятникова. О том, что у тети Вити нет детей, следователь не знал, зато насчет домов уже в курсе. И о возможном казусе с завещанием наверняка уже информирован капитаном Сазоновым, который находился во дворе и трепал за холку сыскную овчарку. Он что-то говорил сержанту, который держал собаку на поводке. Именно к Сазонову Игнат сейчас и направлялся. И к кинологу есть вопросы. Если собака взяла след, куда он его вывел?

Старшину Самойленко Игнат не видел, видимо, он уехал на служебной машине вместе с задержанным. И Матвейчука в камеру определит, и Талому с Котляром заодно даст знать, что волноваться нечего. Все указывает на Гену Петелина, а уголовный элемент может спать спокойно. Главное, денежки за рынок не забывать подносить.

– Могла завещать своей сестре, моей матери.

– Завещания вы не видели?

– Нет.

– А вот мы видели. – Телятников похлопал по папке, которую держал в руке.

Игнат промолчал. Ему, конечно, интересно, кому тетя Витя завещала свои дома, но всему свое время.

– Вам все равно? – спросил следователь.

– В момент убийства я находился в камере временно задержанных, – отрезал Игнат.

Не мог он убить тетю Витю, так что Телятников идет к черту со своими мотивами. Алиби у него, и точка.

– То есть убить вы не могли?

– Тетя Вика была мне как мать, а вы, Андрей Витальевич, извините, несете какую-то чушь.

Игнат достал из кармана мятую пачку «Примы», вынул оттуда гнутую сигарету, Телятников щелкнул зажигалкой.

– Насколько я понял, вы, товарищ старший лейтенант, ходили искать Петелина.

– Ходил, но Петелина не нашел.

– К морю Петелин вышел, – Телятников с гордостью достал из кармана пачку «Родопи».

Не «Мальборо», конечно, но и не занюханная «Прима».

– К своим дружкам направился, а потом под откос, к морю пошел.

– Под откос, – кивнул Игнат.

А ведь он предполагал, что преступник ушел к морю.

– Там след и оборвался. В море.

– Вряд ли убийца утонул, – усмехнулся Жуков.

Вода сбивает со следа, и преступник это понимал. Ночь теплая, вода не холодная, почему бы не пройтись немного по воде? Или даже искупаться. Тот же Петелин мог и не знать, что по его следу пустят собаку, а вот кровь на руках у него могла быть. И на одежде тоже. Почему бы не искупаться, если есть возможность?

– Вряд ли… Хотя кто его знает.

– Пока никто не всплывал.

– Еще не вечер… Что это за история такая с вашей тетей? Первый муж ей дом завещал. И умер.

– Второй муж. Чесноков Егор Михайлович. И умер он естественной смертью. – Игнат глянул на Сазонова, который стоял уже у калитки. – Инфаркт.

– Да, конечно… Дочь покойного Блажко, – следователь повел рукой в сторону лежащих на носилках тел, – считает, что и этот дом должен был достаться Виктории Максимовне. Если Блажко умрет раньше нее.

– Дочь покойного Блажко может считать все что угодно. Это ее право. А ваше право изъять подлинники завещаний, если они хранились дома.

– Подлинники хранились дома.

– Надеюсь, Валентин Георгиевичем завещал дом своей дочери.

– Совершенно верно, – кивнул Телятников, внимательно глядя на Игната.

– Тогда какие вопросы? – совершенно спокойно отреагировал Жуков.

Не претендовал он на дом Валентина Георгиевича, и в мыслях не было.

– Вы говорили, что гражданин Петелин приходил просить вино и денег.

– Видел, приходил. А о чем говорил с ним Валентин Георгиевич, не слышал, но видел, что Блажко прогнал его, ничего не дав.

– Как вы думаете, гражданин Петелин мог убить своего тестя?

– Теоретически мог, а как оно на самом деле было…

– Ну что ж, понятно. До которого числа у вас отпуск?

– Три недели еще побуду, – вздохнул Игнат.

Накрылся его отпуск, свернулся, как сладкое молоко, превратившись в кислую простоквашу. Но хочешь не хочешь, а выхлебать эту чашу нужно до дна. И тетю Витю похоронить надо, и убийцу найти. Даже если убийца – Гена Петелин, все равно его искать надо.

– Подписку я с вас брать не буду, но, пожалуйста, не покидайте поселок до истечения отпуска.

Телятников удалился, Игнат направился к Сазонову, но его перехватил капитан милиции, молодой мужчина лет тридцати, среднего роста, коренастый, с россыпью родинок на ранней лысине.

– Капитан Красков, оперуполномоченный уголовного розыска.

Игнат не стал представляться по всей форме. Да, он старший лейтенант, тоже оперуполномоченный, также из уголовного розыска. Но не воспринимают его здесь всерьез, еще и в убийстве подозревают.

– Игнат.

– Я слышал, ты тоже из уголовного розыска.

– Старший лейтенант Жуков.

– Я так понял, Петелина ты не взял.

– Не попадался.

– А надо бы его взять.

– Я понимаю.

– Где он живет? – спросил Красков, глядя на подъезжающий «уазик», за рулем которого находился Самойленко.

Игнат назвал поселок, показал, куда ехать. Машина остановилась, Самойленко вышел, Красков направился к нему.

– Давай на Виноградный, старшина!

– Да я собирался… Вот, товарищ капитан! – Самойленко указал на Сазонова, который открывал калитку.

– За Петелиным надо ехать, – сказал Красков.

– Едем, – кивнул начальник отделения.

Сазонов сел в машину, даже не глянув на Игната. И Самойленко не обращал на него внимания. С одной стороны, хорошо. Сазонов целиком переключился на Петелина, Игнат практически вне подозрений. А с другой, обидно, он же опер, причем не из последних, а его здесь готовы воспринимать всерьез только как преступника.

– Старлей, ты с нами? – спросил Красков.

Игнат качнул головой. Ему все равно, кто возьмет Петелина, главное, задержать его, допросить, расколоть. А сила за ним отправилась внушительная, Игнат только под ногами будет путаться. Тем более что сейчас машина должна подъехать, тела забрать. Он должен проследить и дом принять, возможно, под охрану. Скорее всего, дом опечатают, но может появиться Зойка и вступить в право владения. Возьмется за веник, за тряпку, а этого допустить нельзя.

– Да нет, я здесь останусь.

– Хорошо, оставайся здесь! – кивнул Красков. – Если вдруг Петелин появится, ты не теряйся!

Игнат кивнул. Виновный, считай, установлен, ломать голову над мозаикой преступления не надо, взять Петелина – и дело в шляпе. А если вдруг не получится взять его сразу, то к делу можно будет подключить Игната. Сегодня суббота, завтра воскресенье, действительно, зачем Краскову бегать за преступником, если есть приезжий опер, кровно заинтересованный в поимке убийцы? Именно поэтому Красков и снизошел до разговора с Жуковым.

Машина подъехала, тела забрали в морг, Игнат записал адрес, куда повезут трупы. Опечатывать дом Телятников не стал. Или он настолько был уверен в качестве своей и экспертов работе, что не собирался возвращаться к осмотру, или не видел в том смысла, поскольку виновный уже установлен. А чего напрягаться? Если вдруг задержат Петелина, а на нем не обнаружат следов крови, всегда можно сказать, что у него имелось время и постираться, и высохнуть. Вот если бы он сразу оказался в руках правосудия… А если Гена очень хорошо зашифруется, тем лучше. Объявят во всесоюзный розыск как преступника, а дело причислят к разряду раскрытых. На этом все и закончится.

– Телефон в доме есть, номер я знаю. Появятся вопросы, позвоню, – сказал Телятников, собираясь уезжать. – И вы мне звоните.

Он записал в блокноте номер телефона, вырвал лист и протянул Игнату.

– На связи, – кивнул Жуков.

– С Петелиным все понятно, а с его женой не очень. Может, она и ни при чем… Дом этот теперь ей принадлежит, порядок придет наводить… Я, конечно, поговорю с ней. Если не признается, если не задержим, пообщайся с ней, поговори, пошатай. Может, что-то узнаешь…

Игнат кивнул. Он и сам хотел знать, кто сбил Гену с истинного пути. Может, Зойка ни в чем и не виновна. Может, она всего лишь на отца наговаривала, а у Гены откладывалось в подсознании, пока не накопилась критическая масса. А может, жена подговорила мужа напрямую. Возможно, хотела, чтобы Гена убил одну только тетю Витю, чтобы завладеть ее домами, а муженек переборщил… Но, возможно, ни тот не виноват, ни другая.

– Да, кстати, я тебе про завещание так и не сказал, – будто невзначай произнес Телятников.

Игнат мрачно глянул на него, сдерживая усмешку. Похоже, следователь только и ждал, когда он спросит про наследство. Но ему-то все равно. Не радуют его дома, которые могут достаться ему, не важно, напрямую или через маму.

– Один дом тебе отписала, другой – твоей матери.

Игнат невозмутимо смотрел на следователя. Он даже знал, какой дом тетушка завещала матери – их общий, родительский. А Игнату достался дом ее второго мужа. Хороший дом, из белого кирпича, двухэтажный, а подвал такой, что там жить можно. Но Игнат думал о другом. Сначала он должен узнать, кто убил тетушку, а уж потом о наследстве.

– А вы сейчас в Виноградном, – в раздумье сказал Игнат.

– Тороплюсь. – Телятников указал на «рафик».

– Собаке дайте вещи Петелина понюхать.

– Как раз об этом думаю.

– Я бы еще и блатных отработал.

– Каких блатных? – не понял следователь.

– Я вчера с блатными сцепился. Они могли отомстить, пока я в участке находился.

– Блатные? Отомстить? – Телятников пристально смотрел на Игната.

Или с головой у залетного опера не все в порядке, или эта глупость придумана для отвода глаз. Может быть, Жуков нарочно наводит следствие на ложный след.

– У одного кличка Талый, у другого Котляр.

– И как их найти?

– Не знаю. Капитан Сазонов должен знать, это его участок.

– Ну я, конечно, спрошу… Ладно! Все! Некогда! – отчеканил Телятников.

Следователь взял курс на Виноградный. Оттуда он выедет прямиком на шоссе, свернет на Геленджик. Игнат пожал плечами, глядя вслед отъезжающему «рафику». Все равно, как следственно-оперативная группа будет возвращаться домой. Телятникову все равно, дело, считай, раскрыто, а Игнат родную душу потерял. Как ему теперь без мамы Вики?

Плакать хотелось, такая тоска навалилась.

– А что у вас здесь произошло? – робко спросила блондинка, с которой Игнат собирался познакомиться еще вчера.

Жуков и не заметил, как она подошла. Задумался, ушел в себя.

Хорошенькая девочка, с яркой изюминкой, взгляд светлый, поднимающий настроение. И шатеночка такая же вдохновляющая. Но и ту, и другую Игнат удостоил пресным взглядом. Как говорится, приходите завтра.

– Произошло, – сухо сказал он.

– Убийство, говорят.

– Весь пол в крови, – сказал он, думая о том, что нужно будет вымыть пол на веранде.

Если следователю все ясно, можно наводить порядок. Маме он еще не звонил, пока только собирается, но если сообщить ей сейчас, то к ночи она уже может подъехать, если отправится на автобусе, а если на поезде, то появится только к утру. Может, не надо сегодня убираться. Может, не Гена убил? Может, Игнат сам осмотрит дом и его голову озарит светлая мысль?

– Ужас какой! – шлепнула себя по щекам шатенка.

Игнат уныло глянул на нее. Ужас у нее! А сама на пляж собирается. Полупрозрачный балахон на ней, купальник под ним угадывается. А блондинка в коротких джинсовых шортах. Ну очень короткие шорты.

– Полы отмывать нужно, – усмехнулся Игнат. Он уже знал, как избавиться от этих крошек. – Займетесь?

– Ну, можно, – глянув на подружку, сказала шатенка.

Блондинка ничего не сказала, но и головой не мотнула.

– Игнат, – представился он.

А ведь Гену могли видеть сегодня ночью на крутом берегу. Говорил же Матвейчук, что Петелин кого-то встретил, кому-то обрадовался. Может, и не нужно избавляться от незнакомок, во всяком случае, прямо сейчас.

– Лена! – чему-то обрадовалась шатенка.

– Оксана, – улыбнулась подружка.

– Я вас вчера днем видел.

– И мы вас видели.

– А ночью вы чем занимались?

– Ночью?.. – Девушки переглянулись. – Ночью мы спали. А что?

– А живете вы где?

Как оказалось, девушки жили в третьем по счету доме. Как раз в том самом доме, который отходил Игнату и в котором он теперь мог поселиться. А ведь это мысль. Что-то не очень хочется жить в доме, в котором убили тетю Вику.

– Вдвоем живете?

– Вдвоем.

– Скучно, наверное?

– Ну как сказать…

– Поселок тут рядом.

– Ну были мы на дискотеке.

– В студенческом лагере?

– Мы и сами студентки, – кивнула Оксана.

– А вернулись когда?

– В районе двенадцати. А что?

– К морю не выходили?

– Выходили. У забора немного постояли.

– Сначала я стояла, – сказала Лена. – Потом Оксана стояла. Пока я душ принимала.

– Летний душ? – нахмурился Игнат.

В доме имелся санузел – газовый подогрев воды, туалет, ванная. Но отдыхающие пользовались и летним душем. Все бы ничего, но в бак нужно заливать воду, а заниматься этим больше некому. Придется Игнату засучить рукава.

– Да, летний.

– Значит, у душа стояли. В какое время?

– Не знаю, мы счастливые, часов не наблюдаем, – улыбнулась Лена.

– Но после двенадцати?

– После двенадцати. Где-то в районе часа.

– Может быть, в это время проходил кто-то мимо.

– Действительно, кто-то проходил, – глянув на подружку, сказала Лена.

– Кто проходил?

– Не знаю.

– А чего переглядываетесь?

Игнат разговорился, разыгрался, на какой-то момент забыл о своем горе и даже весело подмигнул девушке. Что-то, видать, интересное она хотела сказать.

– Ну, я подумала, что вы.

– Кто мы?

– Подумала, что ты.

– Я проходил или ты подумала?

– Я подумала…

– Почему ты подумала?

– А мы видели тебя с этой девушкой там. – Лена повела рукой вдоль Виноградной улицы.

– Лией?

– Ну да, наверное…

– Лена подумала, что ты от нее возвращаешься, – сказала Оксана.

– А внешне я похож был на себя?

– Ну, внешне… – пожала плечами Лена. – Ну, высокий… В плечах не знаю, не разглядела. Но походка быстрая, сильная.

– Шел не походкой пьяного?

– Да я бы не сказала…

– А как обратно шел, не видели?

– А ты и обратно шел? – глянув на подружку, хитро улыбнулась Оксана.

Надо же, какой гигант. Сделал дело, ушел, показалось мало, вернулся, повторил. Может, так до самого утра и ходил. Туда-сюда, туда-сюда.

– И к морю спускался. Не видели?

– Нет.

– Как к морю спустился, не видели?

– Как возвращался, не видели. Ничего больше не видели. То есть никого.

– Ты так спрашиваешь, как будто из милиции, – сказала Оксана.

– А я из милиции.

Игнат вынул из кармана удостоверение.

– Уголовный розыск… На отдыхе, – горько улыбнулся он.

– Уголовный розыск – это круто! – Оксана оттопырила большой палец.

Игнат кивнул, глядя на нее. Красавица, спортсменка, комсомолка, милиционер для нее свой, родной, а уголовник – существо из страшного враждебного мира. У Лии совсем другие ориентиры. Но ему нужна Лия, а не Лена.

– Мы домой пошли! Там, на первом этаже, придурок какой-то живет, – оживилась Оксана. – Вышел пьяный, дорогу перегородил, знакомиться полез. На ногах еле стоит, а все туда же!..

– Знакомиться можно на пьяную голову, – кивнул Игнат. – Но на трезвых ногах.

– А этот еле стоял… Оксана из душа выходит, а он стоит, смотрит, в руке сигарета. И рукой, сигаретой этой вверх-вниз, вверх-вниз. Халат давай расстегивай. Халат у нее на молнии.

– А под халатом ничего нет, – вроде как жалуясь, но с шальным огоньком во взгляде сказала Оксана.

– Не повезло мужику, – улыбнулся Игнат.

– Почему это? – нахмурилась девушка.

– Ну ты же халат не сняла…

– И не собиралась! – просияла Оксана.

– Не собиралась и ушла?

– Не собиралась и ушла.

– А мужик остался?

– Остался.

– Он еще там у душа стоял, – сказала Лена. – Я из окна видела.

– Сейчас не стоит?

– Нет… А жена его идет.

– Куда идет?

– Сейчас идет, к нам.

И действительно, к ним приближалась круглолицая полнощекая женщина в шерстяном тренировочном костюме, в котором она смотрелась как корова на коньках. Полная, с брюшком, ноги короткие, толстые да еще и с «ушками» на бедрах. В руке она держала трехлитровую банку.

– А где хозяин, не знаете? – спросила она, кивком указав на дом.

От нее порядком несло перегаром, да и лицо помятое, под глазами мешки.

– Доброе утро, – невесело глянул на женщину Игнат.

Здороваться нужно, а потом уже спрашивать. Но женщина как будто и не поняла намека.

– Я пройду? – спросила она и шагнула к Лене.

Та отошла в сторону, избегая столкновения. Подался назад и Игнат.

– Там никого нет, хозяин уехал.

– А когда будет? – остановилась женщина.

– Будет, – вздохнул Игнат.

Привезут Валентина Георгиевича на прощание и проводы, а потом в последний путь.

– Когда?

– Вино закончилось.

– Да нет, он говорил, что есть.

– Было. Теперь до нового урожая… За пивом сходите, возле универмага, на площади бочка стоит.

– Ну, хорошо…

– Как вас зовут?

– Ольга Матвеевна… Можно просто Ольга, – окинув Игната взглядом, объявила женщина. – А что?

Ей уже порядком за тридцать, а он хоть и молод, но уже не юн, как Лена с Оксаной.

– Ольга, где сейчас ваш муж?

– А что? – Женщина снова окинула Игната взглядом.

Муж страдает с похмелья, ему сейчас не до романтики, почему бы не крутануть хвостом, если есть возможность? Игнат мог спрашивать про мужа, чтобы поинтересоваться, свободна ли она сейчас. Так она и могла думать.

– Да мне узнать у него кое-что нужно.

– Что нужно? – нахмурилась женщина.

– А хотите, мы за пивом сходим! – вызвалась вдруг Лена, выразительно глянув на Жукова.

Они милость женщине окажут, задобрив ее тем самым, а он их за это как-нибудь отблагодарит.

– Да это далеко, – качнул головой Игнат.

Он взял у Ольги банку, попросил немного подождать и зашел во двор.

В подвале он толком и не побывал, а надо бы глянуть, что там. Возможно, преступник наследил.

А следов хватало, кто-то наступил в кровь краешком подошвы и прошелся по подвалу. Но это совсем свежий след. Неаккуратно эксперты работали, возможно, сами наследили или за кем-то не усмотрели. А чего им стараться? Группа еще только начинала работу, когда появился Сазонов, уже имея в уме подозреваемого. Следователь выслушал капитана и записал Гену Петелина в убийцы. А раз вина его установлена, то и экспертам можно особо не суетиться. Снять «пальчики» с дверных ручек и прочих гладких поверхностей и на этом свою работу закончить.

А отпечатки пальцев Гена оставить мог. Если действовал наобум, да еще на пьяную голову. Найдут его, доставят, снимут «пальчики», сличат со следами отпечатков, найденными на месте преступления. В случае полного совпадения у Игната отпадут все сомнения в виновности Гены. А если еще и собака как нужно отреагирует на запах Петелина… А группа уже в Виноградном, собака, возможно, обнюхивает вещи. Пес даст знать, есть запах знакомый или нет. А если нет, значит, убийца кто-то другой. Возможно, Талый или Котляр. Их бы вещи дать собаке понюхать, но Телятников даже не станет их искать, если вдруг тот же Сазонов убедит его не делать этого. Действительно, со стороны выглядит нелепо. Уголовники сцепились со случайным прохожим, потерпели фиаско и решили отомстить его родственникам. Бред есть, мотива нет…

Игнат осмотрел подвал, утопленный в землю по маленькие оконца под потолком. Не глубоко, но в подвале достаточно прохладно, чтобы хранить вино. И в бочках вино, и в бутылках. Здесь же и винодельня, пресс, чан, емкости с гидрозатвором. Емкости чистые, отмытые от жмыха и прочего мусора. А Гена, если убивал, то делал это бездумно. Он беспорядочно бил ножом, руки у него во всех смыслах должны были быть по локоть в крови. А бочки, баки, бутыли в подвале чистые, не видел на них Игнат пятен крови. Возможно, убийца и не заходил в подвал. Но не видел Игнат отпечатков крови на стенах, на дверях дома. Не хватался преступник за стены и дверь окровавленными руками не открывал.

Игнат нашел полную бочку вина, подставил баллон под краник, пустил струйку. Белое вино. Прямо из банки Игнат его и попробовал. Сухое, приятное и бодрящее на вкус. Три литра такого добра для похмелья слишком много, и половины для дамы хватит. Тем более что струйка тонкая, банка наполняется медленно, а времени в обрез.

Возвращаясь к Ольге, Игнат еще раз осмотрел стены дома, которых преступник мог касаться руками. Ничего похожего на кровь.

– А чего так мало? – спросила женщина.

– Зато бесплатно! – усмехнулся Игнат.

– Да! – Ольга схватила банку, отпила немного, смачно выдохнула и чуть не крякнула от удовольствия.

– А платно когда можно будет? – спросила она.

– Вам же сказали, – с укором глянула на нее Лена.

– Ну так вино же осталось!

– Следите за дополнительными объявлениями! – совсем невежливо сказал Игнат.

За мужем Ольги идти не пришлось. Он появился сам. Вышел на улицу, глянул по сторонам, заметил жену – и к ней. Десантная тельняшка без рукавов, шорты, шлепки, на голове армейская панама с красной звездой. Но больше мужчина был похож на моряка. На корабле во время шторма: покачивало его несильно, с ног не валило, но походка точно нетвердая.

Он шел к жене, но смотрел на Оксану. И растерянно улыбался, что-то вспоминая.

– Миша, ты чего уставился?.. – Ольга с осуждением смотрела на мужа.

Миша отобрал у нее банку, поднес к губам, но спохватился. И глянув на жену, изобразил жест. «За тебя!» Но выпил он, скорее всего, также и за здоровье Оксаны. На Лену он почему-то даже не глянул.

– Легче стало? – спросил Игнат.

– А ты кто такой? – Миша глянул на него, посмотрел на Оксану.

– Милиция, уголовный розыск. – Игнат показал «корочки», но раскрывать их не стал.

– Валентина Георгиевича убили, – сказала Оксана.

– Да? – задумался Миша.

На лице Ольги отразилось удивление, однако она ничего не сказала.

– Я слышал, вы вчера в душ ночью ходили, – проговорил Игнат.

– Вы слышали?.. Или я ходил?

– Куда-то ходил, – нахмурилась Ольга и почему-то посмотрела на Оксану.

– Мы видели, – сказала та.

– Видели, – подтвердила Лена.

– В районе часа ночи.

– Ну, может, и в душ ходил. Не помню.

– Не помнит он, – сказала Ольга. – На скамейке сидел.

– Я на скамейке сидел? – удивился Миша.

– А откуда я тебя забрала?

– Ты забрала?

– Нет, ангелы с неба спустились и в облака тебя подняли! – Ольга снова кольнула взглядом Оксану.

– А когда вы с неба спустились? – спросил Игнат. – В каком часу…

– Да я что, помню?.. В три часа… В три часа! – Ольга указала на часы с электронным циферблатом на руке у мужа.

– На часы посмотрели?

– Да нет, часы пискнули. Они у него в три, в шесть, девять пищат. Пробовали отключить, все почему-то отключается.

– Чудеса электроники, – кивнул Игнат.

Все в часах и отключается, и регулируется, надо лишь терпение проявить.

– Миша обычно часы в тумбочку кладет, чтобы не мешали… – оправдываясь, Ольга косо глянула на Жукова.

– И в двенадцать пикало? – спросил Игнат.

– В двенадцать мы вино дегустировали, – кивнул Миша, в очередной раз прикладываясь к банке.

– А потом в душ?

– Ну, не знаю, куда-то понесло, – пожал плечами Миша.

– Девушек видели? – Игнат указал взглядом на Лену, на Оксану.

– Кажется, кто-то мимо проходил…

– Домой, – уточнила Оксана.

– После того как вы увидели… предположительно, преступника, – сказал Игнат.

– Кто видел? – не понял Миша.

– Может, и вы видели? Мужчина по тропинке у обрыва мог идти. С востока на запад.

– По какой тропинке?

– А я покажу.

Егор Михайлович, светлая ему память, владел самым большим и богатым домом на улице. Работал в свое время главным инженером винсовхоза, пользуясь связями, отгрохал себе двухэтажный дом, причем строил его с прицелом на курортников. Считай, не дом, а маленькая гостиница с общим санузлом. И летняя кухня у него как небольшой дом – причем для постоянного проживания. Тетя так ее и называла – летний дом. Там они с Егором Михайловичем жили в курортный сезон. В этом же домике на втором полуэтаже располагалась и комната с отдельным входом, там Игнат в свое время и обитал.

Дом действительно самый большой на улице. Видимо, Телятников побывал здесь, если да, понятно, почему он стал подозревать Игната в преступлении. Жалкая душа ради такого дома действительно могла пойти на злодеяние.

Вокруг дома сад, виноградные навесы, за летней кухней и гаражом – своего рода зона отдыха: небольшой пруд, скамейки, газоны, кустарники. Тетя Вика с Валентином Георгиевичем за всем этим ухаживали, а кто сейчас хозяйством будет заниматься? Дом отличный, но Игнат не собирался бросать службу ради удовольствия жить в нем и за счет него.

Летний душ находился у самого забора. Там же стояла и скамейка, на которую указала Ольга. А скамейка широкая, сразу вспомнился Леша Матвейчук возле своего дома.

– Отсюда я Мишу и забрала, – сказала женщина.

– Миша спал или просто лежал?

– Сидел. И спал.

– И ничего не видел, – кивнул Миша.

– А вы?.. Может, кто-то проходил? – Игнат повел рукой в сторону моря.

– Да нет, никого не видела.

– Может быть, соседи не спали?

Игнат указал на дом за штакетным забором. Дом этот принадлежал тетушке, поэтому дворы соединялись через калитку напрямую.

Указал он и на другой дом, в котором жил Давид Ерогин с матерью. И сам же качнул головой. Не мог Миша видеть, что творилось в соседнем дворе с этой стороны. Егор Михайлович огораживал дом крепким, но невысоким забором. Даже от моря закрылся обычным штакетником. А от Ерогиных почему-то отгородился высоким забором из плотно подогнанных досок. И сколько помнил Игнат, всегда так было. Говорили, Евгения Александровна, мать Давида, одно время жила с бывшим уголовником, от которого и родила сына. Ничего особенного никто в том не видел, но Егор Михайлович терпеть не мог своего соседа, потому и отгородился от него глухим забором. Мать у Давида – женщина видная, мужчинам нравилась, может, из-за нее и возник конфликт между соседями. Но дело это прошлое, ни Егора Михайловича в живых нет, ни отца Давида. От былой вражды один только забор и остался.

– Да нет, не было никого. Тихо было… Море шумело… Или в ушах? – задумалась Ольга.

– И я шум моря слышал, – кивнул Миша.

Игнат прислушался. Чайки кричат, ветер шелестит в кронах деревьев и кустарниках. А море нет, не шумит. Но зовет. Обещая влажную прохладу, спасение от жаркого дня, который еще только наступал. Игнат с удовольствием бы сейчас искупался. А почему бы и нет?.. Маме звонить надо, не хочется, а придется. Ошарашить, а потом уже успокоить, хотя у самого на душе кошки скребут.

Игнат глянул на балкончик, который соединял лестницу со вторым полуэтажом летней кухни. Когда-то он жил в этом номере, а сейчас на балкончик выходила женщина, держа кастрюлю в руках. Утро наступило, кто сразу за вином опохмеляться, а кто-то обычным завтраком довольствуется. А вот номер на мансарде он бы занял. Там бы и завалился спать, стараясь не думать об ужасах этой ночи. Но место занято, и ему нужно возвращаться в дом, где недавно были покойники. Тела увезли, но кровь осталась. И никакой водой ее не смоешь, можно даже не стараться.

Глава 6

Шум под водой глухой, такой спокойный, умиротворяющий. Так хорошо под водой. Игнат держался до последнего, вынырнул, когда без воздуха стало совсем невмоготу. Вынырнул и увидел Талого. Он стоял на камне, жонглировал ножом и хищно скалился, глядя на Жукова из-под козырька натянутой на лоб кепки. А на берегу стоял Котляр, этот что-то говорил Оксане и Лене, свысока и с угрозой глядя них. Одним глазом посматривал на девчонок, другим – на Игната.

Разговаривать с Талым из воды как-то унизительно, Игнат прекрасно это понимал. Скользнув по уголовнику невидящим глазом, он неспешно поплыл к берегу.

– Эй! – донесся вслед возглас.

На камень точно не вылезти, Талому достаточно будет наступить Игнату на руку, чтобы столкнуть его в воду. А если немного подождать, то можно и ножом пырнуть – в грудь или даже в живот. А выбраться из воды у берега шансов больше.

Как и ожидалось, Талый пошел за Игнатом и вместе с Котляром перегородил ему выход на берег. Но Игнат не торопился выходить из воды. Море спокойное, волна его к берегу не толкала, назад не тянуло, дно, правда, скользкое, но на ногах Игнат держался уверенно. Ни Талый, ни Котляр не разувались, в воду лезть не собирались. Стояли, ждали, когда Игнат выйдет на сушу. Возможно, для того, чтобы ударить его ножом. И скорее всего, одновременно. Котляр держал правую руку в кармане брюк, наверняка там у него кнопочный нож, возможно, «лисичка».

– Ну чего встал, выходи, – сказал Талый, ножом подзывая Игната к себе.

Оксана и Лена поняли все правильно. Они стали торопливо собираться, чтобы уйти. Девчонки встревоженно посматривали на Игната.

– Может, лучше вы ко мне?

– Зачем?

– Ну а зачем вы здесь?

– А пришить тебя, мусора! – осклабился Котляр, на солнце сверкнула золотая фикса.

– Ну так начинай! – Игнат двумя руками подозвал его к себе. Интересно, откуда уголовники узнали, кто он такой? Неужели все-таки Самойленко сказал!.. А может, Лия?..

– Зачем Лийку подставил, мусор? – спросил Талый.

– Как это подставил?

– Она за тебя слово дала, а ты мусор! Ее теперь тоже на нож поставят!

Об этом Игнат как-то не подумал. А Лия должна была понимать. Вряд ли утечка информации произошла от нее.

– На понт берешь? – спросил Игнат.

– Зачем на понт?

Талый еще не закончил фразу, а Игнат уже пришел в движение. На Талого он надвигался, теряя равновесие. Знал, что поскользнется и упадет, но все равно рванул в атаку. И с точным расчетом, который не подвел. Падая, Игнат вцепился Талому в ноги, дернув их на себя.

Уголовник махнул руками, пытаясь сохранить равновесие. Но все равно упал, острием ножа чиркнув Игната по спине. Падая, Талый послужил ему опорой, которая помогла Жукову быстро подняться. И снова согнуться в поясе, чтобы встретить бросившегося к нему Котляра. На этот раз нож прошел над спиной, не задев ее. А Игнат, обхватив корпус противника, провел прием. Котляр мало того что упал, он полетел в море. Вслед за ним туда же отправился и Талый. Игнат швырнул его через себя, упав при этом на спину. Но он-то поднялся, а Талому еще нужно было время, чтобы прийти в себя.

Игнат тихо засмеялся, наблюдая, как уголовники выбираются из воды. И один лишился ножа, и другой, в море где-то «пики» полощутся, искать их надо, поднимать.

– Ты похож на мокрую курицу, – глядя на Талого, сказал Игнат. Посмотрел на Котляра и также с издевкой спросил: – Или ты мужского рода?

– Слышь, мент! – зашипел Талый.

Игнат подскочил к нему, ногой двинул под икру, а рукой – в грудь. Уголовник с шумом грохнулся на спину. Но уже не в воду, а на мокрые камни.

– Сотрудник органов внутренних дел, неужели сложно запомнить?.. Курица ты мужского рода!

– Ментом ты был, ментом и сдохнешь! – скривился Котляр.

– Мокрый баклан! – засмеялся Игнат.

– Зря скалишься! – предостерег Талый, чувствуя свое полное бессилие перед Игнатом.

А вокруг люди смотрят. Пляжников совсем немного, но они есть. Все напуганы, все собирают вещи, но все смотрят, видят, что происходит.

Вольная борьба, усиленная боевым самбо – штука жесткая. Если умело применять, разумеется.

– А то что?

– А то все!

– Я таких гнид, как ты, давил, давлю и давить буду.

– Ну давай! – Котляр истерично разорвал на себе рубаху, обнажая купола без крестов.

– Точно баклан! – усмехнулся Игнат.

– Лийку зачем подставил? – Талый коварно улыбался.

Понял, что нащупал больное место в душе у Игната, надавил на него.

– Ты на сотрудника с ножом, это статья! – Игнат надвинулся на него. – Но я тебя не трону!.. А за Лию своими руками! Как мокрого петуха!..

Он показал, как будет откручивать Талому голову.

– А не загонишься?

– И за тетушку свою. Когда узнаю… А я узнаю!..

– А узнай! – раскинул руки Котляр.

– Узнаю!

– Может, и мы твою тетушку? – осклабился Талый.

Игнат рванул к нему, собираясь броситься в ноги, уголовник нагнулся, чтобы отразить нападение. Но Игнат нырять под него не стал, резко разогнулся и головой ударил в подбородок. Талый рухнул как подкошенный.

Котляр не растерялся, рванул к Игнату, но его ноги увязли в камушках. Игнат стремительно развернулся к нему, и Котляр шарахнулся от него. Споткнулся, сел на задницу.

– Вы или сами сейчас уходите, или пеняйте на себя.

Игнату очень хотелось взять Котляра за горло, ткнуть головой в море и спросить, как он убивал тетушку. Но ведь не скажет, а если вдруг признается, потом заявит, что показания из него выбили силой.

– Мы еще вернемся! – предостерег Талый.

– Да это сколько угодно!

Уголовники уходили неторопливо, оглядываясь, сквозь зубы переговариваясь между собой. То ли они забыли о ножах, то ли мысленно расстались с ними как с издержками своего неудачного наезда, так или иначе они не возвращались за своим оружием. Зато Игнат о ножах только и думал. Для того он и прогнал бандитов, хотя и мог устроить им перекрестный допрос. Морская, да и любая вода смывает кровь, и чем дольше нож пролежит в море, тем меньше вероятности, что следы на нем сохранятся. Но все же шанс кое-что определить есть. Могут остаться отпечатки пальцев и даже человеческая кровь. А это улика.

– А кто это такие? – с восторгом глядя на Игната, спросила Оксана.

Девушки так и не успели уйти. Уголовники еще не скрылись из вида, и это их пугало.

– Это очень страшные люди. Поэтому, пожалуйста, сделайте вид… – Игнат глянул и на Лену. – Что вы меня не знаете!

– Но мы же тебя знаем… Что это?

Оксана набрала воду в ладошки и смыла кровь со спины Игната. Но можно было и не смывать, поскольку Жукову пришлось погружаться в воду с головой, чтобы найти и достать со дна возможные орудия убийства. Он отыскал оба ножа, к этому времени кровь остановилась.

Он смог найти оба ножа. Хотел завернуть их в свою футболку, но передумал. Ножи только что из воды, даже сухая ткань могла произвести эффект мокрой тряпки, смыть отпечатки пальцев. За следы крови Игнат так не переживал. Кровь – жидкость, она имеет свойство затекать в щели, а их в рукояти ножа предостаточно. Да и в поверхности клинка могут существовать микроскопические трещинки, где кровь может сохраниться.

Талый и Котляр могли подкараулить его у реки, на дороге к дому, пришлось делать ход конем. Игнат вскарабкался на вершину обрыва, причем без помощи рук, в которых держал ножи.

С этими ножами он и зашел во двор дома – через огород. А там Зойка, еще не с вещами, но уже с намерениями завладеть домом.

– Эй, что это такое? – спросила она.

Игнат держал ножи за кончики лезвий. У Талого была финка, у Котляра – кнопочник.

– Бандитские ножи. Самое страшное, что бандиты могут прийти за ними. Прямо сюда! И прямо сейчас!.. Или уже пришли? – Игнат оглядел двор, вроде никого.

– Здесь никого нет.

– А где есть?

– Да там, у моста стоят… Мокрые какие-то…

– Мокрые они, – усмехнулся Игнат. – А мочат других… Может, это они отца твоего. И тетю мою.

– Этими ножами?! – нахмурилась Зойка.

– Этими ножами… На экспертизу их нужно! В Геленджик! И чем скорей, тем лучше.

– У отца машина, – пожала плечами Зойка, кивком указав на гараж.

– А ключи?

– Раньше он их в гараже оставлял.

Ключи от «четыреста двенадцатого» «Москвича» действительно находились в гараже, висели на гвоздике в неприметном месте.

– Гену нашли? – спросил Игнат.

– Не было его дома, – ответила Зойка.

– А где был?

– Не знаю. Знаю только, что он не убивал! Не мог он убить.

Игнат открыл дверцу машины, сел за руль. Сначала он завел двигатель, а затем уже открыл ворота и вывел автомобиль из гаража. Вышел, закрыл гараж и глянул на ворота, за которыми уже могли стоять уголовники. Но никого не увидел.

– Кинолог с собакой у вас в Виноградном в доме был? – спросил он, направляясь к дому.

Нужно было переодеться, достать из тайника деньги, документы.

– Был! – Зойка пошла за ним.

– Собака вещи обнюхала?

– Обувь.

– И что?

– Ничего… Я же говорю, Гена не виноват!

Игнат быстро переоделся, взял удостоверение, деньги, вернулся к машине.

– Я через Виноградный, ты со мной?

– Да я бы здесь хотела.

– Хорошо!.. Закроешь ворота, и сразу в дом иди. Если что, звони в милицию.

Зойка и открыла, и закрыла ворота. Выезжая на улицу, Игнат глянул в сторону моста. Никого.

Зато в другой стороне он увидел Лию. Она куда-то собралась. Белая тенниска, джинсы, кроссовки. Может, к уголовникам к своим намылилась.

Лия удивленно смотрела на Жукова. Он притормозил, остановился, опустил стекло.

– Куда это ты? – спросила она.

– Садись! – требовательно сказал Игнат.

Лия, может, и дрянь, но ее действительно могли убить. Талый, он реально отмороженный на всю голову.

– Зачем? – задумалась девушка.

– Посмотреть хочу! – Игнат глянул в зеркало заднего вида.

– Что посмотреть?

– Как ты не боишься на угнанных машинах кататься.

– А машина угнанная?

– Считай, что да!

– Тогда поехали! – Она улыбнулась одной половиной лица, но от всей души.

Села в машину, с силой закрыв за собой дверь, провела рукой по бедрам, как будто натягивала платье на коленки.

Ножи лежали на полу между передними и задними сиденьями, она их не видела.

– А если задержат как сообщницу? – спросил Игнат, выжимая педаль сцепления.

– А если не задержат?.. Тут одно из двух, или да, или нет.

– Пощекочем нервы?

– А если серьезно, куда ты?

– В прокуратуру. Сдаваться… Меня вчера видели в час ночи, как я от тебя возвращался домой.

– В час ночи?

– Вот и я думаю, что это был не я. И не Гена Петелин… – в раздумье проговорил Игнат.

Девушки видели высокого человека, а Гена среднего роста. Да еще и пьяный. А подозрительный мужчина двигался твердой походкой. Возможно, Лена видела Талого. Он, может быть, и не плотного телосложения, но высокий. И на ногах он вчера, когда бил ножом, держался уверенно. А сегодня пришел к Игнату, хотел показать, что ничего не боится. Но вот как он узнал, что он милиционер? Когда бы Лия успела ему сказать? Или успела?

– А кто?

– Не знаю.

– Талый?

– Почему Талый?

– Ну Талый, Котляр… Ты же их подозревал.

– Ты им говорила, что я служу в милиции?

– Нет… А они что, знают?

– Я говорил, что они знают?

– Ну, если ты спрашиваешь, значит, знаешь… что они знают.

– Да приходили, говорили.

– Когда приходили?

– У моста стояли, меня поджидали. Они ушли, и сразу ты вышла… Может, они тебя ждали?

– Не знаю, не видела их.

– А собралась куда?

– Ну точно не к ним.

– А если они тебя ждали?

– Зачем?

– А поговорить!.. Знаешь, что мне Талый сказал? Я мент, и этим я тебя подставил. Тебя. Подставил. Ты же с ментом гуляла. Значит, и тебя на нож поставят.

– Он так сказал?

– Так и сказал. Тебя теперь тоже на нож поставят. Слово в слово.

– Когда он тебе это сказал?

– На пляже. Я купался, они подошли… С перышками. Пришлось немного общипать. Перышки.

– Перышки?

– Там, за сиденьем лежат.

Лия глянула назад и вниз, увидела лежащие на коврике ножи.

– Ты что, «пики» у них отобрал?

– Ну, вчера не получилось…

– И куда ты их везешь?

– На рынок. Продавать. Купишь?

– Я серьезно!

– А куда лучше, на рынок или в прокуратуру?

– Зачем в прокуратуру?

– Не одобряешь.

– Почему не одобряю?

– Ну не по понятиям, – усмехнулся Игнат.

– А я по понятиям живу?

– Не знаю.

– Ах да, с Молчаном тусовалась, с Давидом…

– И все так хорошо было, пока я не появился. Всю малину испортил, – мрачно усмехнулся Игнат.

– А ты еще слезу пусти! На каменное сердце. Суки подколодной, – скривилась Лия.

Игнат промолчал, чтобы не обострять ситуацию.

– Или мне разрыдаться? Из-за того что ты мент?

Игнат натянул резинку, на которой болтался прикрепленный к зеркалу заднего вида чертик. Забавная вещица, с пятачком, рожками, хвостом, но почему-то вспомнился дядя Валя, который сейчас в морге.

– Ну, чего молчишь? – спросила девушка.

Игнат схватил чертика, оторвал его от зеркала и выбросил в окно.

– На самом деле мне все равно, кто ты, мент или нормальный человек, – сказала Лия.

– А мент – человек не нормальный? – усмехнулся Игнат.

– Ну, смотря какой…

– Самойленко мог сказать Талому, что я мент?

– А кто еще мог это сказать?

– Понятно.

Игнат проехал через Виноградный, выскочил на шоссе, свернул влево – на Геленджик.

– Валентин Георгиевич не мог составить на тебя доверенность, – сказала Лия, насмешливо глянув на него.

– У меня нет ни доверенности, ни техпаспорта, ни служебных полномочий. Только лютая ненависть к врагу.

Игнат максимально расслабился, заметив желтый с синей полосой автомобиль, стоящий на обочине. И скорость не сбросил, и локоть с открытого окошка не убрал. А инспектор как раз выискивал жертву, издалека всматриваясь в лица водителей. Игнат его не заинтересовал, а на Лию он глянул в последний момент. И поднял руку с палочкой, собираясь остановить автомобиль. Но было уже поздно. Игнат сделал вид, что не заметил жест. Не мог же он все время смотреть в зеркало заднего вида.

– Пронесло! – улыбнулась девушка.

– А ты ехать не хотела!

– Почему не хотела?

– Куда-то собиралась.

– К тебе собиралась. Думала зайти, смотрю, ты выезжаешь.

– Ну, считай, зашла… Говори!

– Что говори?

– Ты же собиралась зайти не для того, чтобы молчать?

– Ну, может, тебе помощь какая-то нужна.

– Нужна, – коротко сказал Игнат.

От Оксаны с Леной помощь не очень нужна. А от Лии нужна очень. Но Оксана надежная, а Лия – как троянский конь в тылу врага. Может, зря он сказал ей о ножах.

До прокуратуры Игнат добрался без приключений. И подъехал, как оказалось, вовремя. Следователь Телятников покидал здание через главный вход, и, судя по выражению его лица, он собрался домой, а не в милицию, к начальнику уголовного розыска. Опера пусть за Петелиным бегают, а он домой отправится. Пообедает, вздремнет часок, а потом вместе со всей семьей на море.

Телятников поморщился, увидев Игната. А ведь мог и обрадоваться. Вдруг старший лейтенант Жуков задержал преступника? А дело не абы какое, двойные убийства в районе не каждый день случаются.

– Старший лейтенант… э-э… – Следователь щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить фамилию.

– Жуков!

– Да, Жуков… Петелина взял?

– Уголовники ко мне подходили. Угрожали убить.

– Какие уголовники?

– Я говорил.

– Да, да…

– Борзые ребята, на сотрудника милиции с ножом.

– С ножом? – осуждая весь криминальный мир в целом, покачал головой Телятников.

– Пришлось разоружить.

– Это хорошо, это очень хорошо… В отделение доставил?

– Полномочий не имею.

– Заявление надо написать! – Телятников только и думал, как поскорее избавиться от Игната.

– Дело не в заявлении, дело в мотивах. Талый не отрицает, что мог убить мою тетю. Чтобы отомстить.

– Не отрицает?

– Но и не признается…

– Это плохо!

– Я ножи привез, которые у них отобрал. Может, на них кровь. Надо бы глянуть.

– Ножи, говоришь. – Телятников задумался.

Вроде бы и радоваться надо, что улики появились, но криминальной лаборатории в прокуратуре нет, нужно идти в РОВД, а это время, хлопоты.

– Правда, они в морской воде побывали.

– Это плохо!

– Но недолго.

– Все равно нехорошо… Где ножи?

– В машине, я сейчас принесу.

– В машине?! – обрадовался Телятников. – А давай, ты их в понедельник подвезешь!

– В понедельник вы их можете отнести на экспертизу. А сейчас можете в кабинете у себя закрыть.

– В кабинете, – задумался Телятников.

– А я на переговорный, в управление позвоню, – вроде как невзначай сказал Игнат.

– В управление?

– Уголовного розыска. В Хабаровск. Расскажу, попрошу совета, может, подскажут, что делать.

Это был моральный тычок, Телятников почувствовал его и заставил себя встряхнуться.

– Значит, уголовники тебе угрожали? – нахмурив брови, спросил он.

– Блатные. Талый и Котляров. Кто-то из них мог убить мою тетю и Валентина Георгиевича. Или оба.

– Ну да, ну да… Пожалуй, я приму у тебя ножи.

Телятников не просто забрал у Игната возможные орудия убийства, но и вызвался доставить их в РОВД, причем немедленно. Игнат его проводил, мало ли, вдруг Талый и Котляр где-то рядом, нападут на следователя, отберут улики. Но они спокойно дошли до места, Телятников скрылся в здании, а Игнат повернул назад.

На обратном пути он купил мороженое, но Лии в машине не оказалось. Стекла подняты, двери закрыты, а ее нет. Игнату стало не по себе. Вдруг уголовники ее увели, возможно, силой.

Игнат огляделся и облегченно вздохнул, увидев Лию. Она шла по тротуару – яркая и красивая. И в каждой руке по эскимо.

– У дураков мысли сходятся, – улыбнулась она.

– Почему у дураков?

– А остановят, узнаешь! – Лия кивком указала на машину.

Автомобиль стоял в теньке, но духота все равно пыхнула в лицо, когда Игнат открыл дверь. И он опустил стекло, и Лия, но этого показалось мало. Спасло их мороженое. И езда с ветерком.

– А я смотрю, нету тебя, – сказал Игнат. – Ну, думаю, Талый…

– А он может здесь быть, – кивнула Лия. – У них и здесь малина имеется.

– Он всегда такой бешеный? Или только по пятницам?

– Он всегда такой.

– Я переживаю за тебя.

– Если он сказал, что убьет, то наизнанку вывернется, но убьет, – с улыбкой, но безрадостно сказала Лия.

– Я за тебя переживаю, – повторил Игнат.

– И меня может убить, – кивнула она.

– Кому ты за меня говорила?

– Хипачу, не знаю, слышал ли ты о нем. Баштан к Хипачу прислушивается. Но Хипач не знал, что ты мент. А у них с этим делом строго.

– Ну да, не забуду мать родную, смерть легавым от ножа!.. – скривился Игнат.

– Ты здесь чужой. И для чужих чужой. И для своих чужой… Ни Самойленко за тебя не подпишется, ни Сазонов.

– А ты?

– А кто меня послушает? После того как узнает, что я с ментом сошлась.

– Но ты же за меня?

– Я с тобой, – немного подумав, сказала Лия.

– А я за тебя!

– Но не со мной, – усмехнулась девушка.

– Почему не с тобой?

– А я тебе нужна? – Лия пронзительно посмотрела на него.

И Жуков посмотрел на нее.

– Нужна! – сказал он твердо.

– А ведь меня действительно могут убить.

– Твоя милиция тебя бережет.

– Твоей милиции я почему-то верю.

Лия улыбнулась, положив руку Игнату на плечо. Взгляд ее замаслился, она сощурилась, как кошка, перед тем как замурлыкать. Именно в этот момент ее и заметил тот самый гаишник, которого они в прошлый раз смогли объехать. А в этот раз нет.

Взмах отнюдь не волшебной, но могущественной палочкой, которая заставила Игната остановить машину. И вручить свою судьбу в руки милицейского бога. Если повезет, отпустят, если нет, ждет его дорога в казенный дом. Вряд ли надолго. Но тем не менее…

Глава 7

Море тихое, спокойное – ни волны, ни даже ряби. Но Игнат чувствовал себя челноком, маленькой лодкой в штормящей гавани. Они с Лилей слились в едином экстазе, держась руками за камень. Ничего подобного он в своей жизни раньше не испытывал. Ночь, на пляже ни души, но мог появиться Талый и взять врага голыми руками. Потому что наступил момент, когда Игнат в своем единении с девушкой достиг апогея и не мог сопротивляться. Ему показалось, что волна закрутила их с Лией и понесла, а потом шарахнула о камень. Именно такое чувство возникло у Игната, что его шарахнуло. И сразу стало тихо. Надо приходить в себя.

Лия отцепила руку от камня, дрожащим телом прижалась к нему.

– А давай утонем? – прошептала она.

– Зачем?

– А чтобы вместе. И навсегда.

– Жить нужно вместе.

Лия ничего не сказала, но еще крепче прижалась к Игнату.

С гаишником разобрались, Игнат смог его уговорить. Предъявил удостоверение, объяснил ситуацию, сказал, что срочно требовалась криминалистическая экспертиза.

Он очень устал, не столько физически, сколько морально, но даже на полчасика не прилег. Вернулся на Виноградную улицу, насел на Зойку и отправился искать ее мужа. Если Гена не виновен, он должен сказать об этом. Но Гена нигде не объявлялся, как корова языком слизнула. Его подали в розыск, на вокзалах и автостанциях патрули с ориентировками на него, но пока никаких результатов.

Лию Игнат таскал с собой, а по-другому нельзя. Любил он ее, до дрожи любил, но не доверял. И в то же время опасался за ее жизнь. Она могла сообщить Талому о том, что Игнат отвез его нож на экспертизу. И могла получить от него «перо» в бок. В любом случае Игнату ничего не оставалось, как держать Лию в поле зрения и не подпускать блатных на расстояние удара.

На берег они вышли по камням. Ночь, на пляже ни одной живой души, Лия нагая. Она надевала халат на мокрое тело, когда на тропинке со стороны реки появились люди.

– Спокойно!

Игнат встал перед Лией, чтобы защитить ее и от любопытных взглядов, и от ножа. И переживал он, как оказалось, не зря. К ним шел, с шумом сминая камушки, Давид. Это, конечно, не Талый, но тоже уголовник. И скорее всего, активный. Он же не просто так в Новороссийске пропадал, дела у него там какие-то темные.

Но Давид не собирался их атаковать. Не для того он привел с собой девушку – довольно-таки симпатичную на первый взгляд при лунном свете.

– Я же говорил, что здесь дикий пляж, – обращаясь к ней, с насмешкой сказал Давид.

– Нормальный здесь пляж, – сказала Лия, застегивая на халате последнюю, нижнюю пуговицу.

– На нормальных пляжах нормальные люди купаются, – скривился Давид.

– Слышь, ты! – не выдержал Игнат.

– Пардон! – с издевательской покорностью вскинул руки Давид. – Ты же мент! Сдаюсь!

Он уже остановился, а девушка спряталась за его спиной. И, взяв за руку, тянула его на себя, звала в обратный путь. Или по природе своей робкая, или прикидывается скромной. Может, на ней клейма негде ставить, а она святую невинность из себя изображает.

– Пойдем? – спросил Игнат.

– Ты что, обиделся? – вроде как примирительным тоном сказал Давид.

Но Игнат ему не верил. И разговаривать с ним не хотел. Настроение у Давида гаденькое, к тому же перегаром от него разило. Мать его давила неплохое домашнее вино, видимо, и сына угостила, и его подружку.

А девушка действительно хорошенькая. Глазки, носик, губки, фигурка – все, что называется, при ней. Но до Лии, как ни крути, ей далеко. Поэтому Давид и злился.

– Пойдем. – Лия взяла Игната под руку.

– Нормально! С ними по-хорошему, а они уходят… Обиделись!..

– Нам уже пора! – Лия потянула Игната за собой.

И он с легкостью поддался ее усилиям.

– Я слышал, Викторию Максимовну убили, – сказал Давид.

Игнат остановился и пристально посмотрел на него. В голосе издевки он не уловил, но, может, во взгляде насмешка таится? Но нет, Давид не ерничал.

Игнат кивнул, признавая факт, и снова пошел за Лией.

– А если это я ее убил?

На этот раз Игнат остановился и угрожающе надвинулся на Давида. Но тот лишь усмехнулся.

– Что, уже не уходишь?

– Зачем ты это сказал? – спросил Жуков.

Давид смотрел на него в раздумье. Действительно, зачем он спорол чушь?

– Да сам не понял… Смотрю, ты уходишь, – пожал он плечами.

– А убил зачем?

– Ну вот, уже и мент проснулся! – хмыкнул Давид.

– А вдруг все-таки ты? – Игнат хищно смотрел на него.

Давид высокий, не хилого телосложения и не из трусливых.

– Зачем?

– Ну вот ты и скажи!

– Прими два по сто. До и после еды. И спать. Выглядишь как чумной.

– Где ты был вчера ночью?

– Даже отвечать не собираюсь! – встал в позу Давид.

– В Новороссийске он был, – тихо, тонким и даже жалким голоском сказала девушка.

– С вами? – спросил Игнат.

– Нет.

– А с кем? – Игнат жестко смотрел на Давида.

– Этого я тебе не скажу, – сказал тот насмешливо.

– Не говори.

– И ты ничего не говори. Или я не посмотрю, что ты мент.

– Это интересно! – вскинулся, расправляя плечи, Жуков.

– Как ты мог подумать, что я мог убить своих?.. Ты мне чужой, а тетя твоя – своя. И Валентин Георгиевич свой!.. Пошел! – Давид махнул рукой, посылая Игната к черту.

– Пока ты добрый?

– Пошел, говорю!

Лия с силой потащила Игната за собой, впрочем, он и сам хотел поскорее уйти. Скорее всего, Давид, как говорится, не при делах, а он обидел его своим подозрением. А до этого еще и девушку его отбил. Вот и как, спрашивается, Давид после этого должен был относиться к своему бывшему другу? Игнат все понимал, поэтому вдруг возникла потребность извиниться перед Давидом.

– Ну чего ты на него накинулся? – дернув парня за руку, спросила Лия.

– А кто его за язык тянул?

– Вредность – это его второе имя.

– А если на самом деле?

– Зачем?

– Из-за тебя?

– Из-за меня он должен был убить тебя… И Талый, кстати, тоже. Зачем убивать твою тетушку, когда можно убить тебя?.. Там за кустом кто-то стоит!

Лия остановилась и рукой указала в темноту, в которой шелестела по камням речка. Но Игнат чувствовал ее настроение. Дурачится Лия.

– Нет там никого!

– Тогда спать! – зевнула девушка.

– Можно, – кивнул Игнат.

Вымотался он. Нарочно выматывал себя, чтобы в один прекрасный момент лечь и вырубиться.

Они направились к дому, прошли мимо моста. Никто не подкарауливал их, никто не нападал, но спокойствие это обманчивое. Во двор Игнат заходил осторожно, с оглядкой. Но там тихо, только ветерок в листьях винограда шелестит. Или это дядя Валя гроздья на вино подбирает? На свои поминки…

Зойка спала в летней кухне, закрыв за собой дверь. И кровь она отмыла, и порядок в комнатах навела, но спать в доме не захотела. Страшно. Игнату тоже слегка не по себе. Тем более что спать ему предстояло в доме, в своей комнате. Он мог бы найти ночлег и в другом доме, право на это имел, но здесь мог появиться Гена – прийти за женой. А Игнат хоть и грешил на блатных, его со счетов не скидывал.

– Я в душ!

Зато Лия чувствовала себя здесь как дома. И к летнему душу отправилась без всякого страха. А без душа никак не обойтись, не могла она спать после морской воды, соль сушила тело.

Игнат не постеснялся, также зашел в темноту душа и встал под лейку вместе с ней. Вода шумно хлынула на них.

– А охранять? – прижимаясь к нему, спросила девушка.

– Если вдруг умрем – вместе. И навсегда.

Шумела вода, стук сердца отдавался в ушах. Игнат и не услышал, как кто-то подошел к душу. Но вздрогнул, когда открылась дверь. В свете луны он увидел Зойку – с топором в руке.

– Кто здесь? – спросила она.

– Я здесь!

– А-а, ну ладно!

Лия хихикнула, когда за Зойкой закрылась дверь.

Они не спешили. Мылись, вытирались, одевались, и все в темноте да тесноте. Когда вышли, Зойка уже спала. Сидела на скамейке и спала, подперев голову кулаком.

– И Миша также вчера спал, – негромко, но и не совсем тихо сказал Игнат.

Он совсем не боялся разбудить Зойку. Более того, для того и сказал про Мишу.

– Миша?

– Ну, я говорил…

– Пьяный Миша, – кивнула Лия.

Они говорили почти в полный голос, но Зойка не просыпалась. То ли слишком крепко спала, на зависть Игнату, то ли с ней произошло что-то страшное.

– Эй! – Игнат с опаской прикоснулся к ней и невольно вздрогнул, когда Зойка резко открыла глаза.

– А-а! Гена?!

От нее пахнуло перегаром. Но это не удивительно. Отца убили, а в подвале вина хоть залейся, вот и выпила немного с тоски.

– Свои, свои!

– А что, Гена чужой? – возмутилась Зойка.

– Если он не убийца, то нет…

– Не было его здесь! – Зойка поднялась, ее шатнуло, Игнат подал руку.

– Где здесь? Когда!

– Ну, когда… Не видела я его! – Зойка повела рукой от калитки со стороны моря к двери в подвал. – Кто-то другой заходил, но не Гена.

– Где не видела? Когда?

– Во сне видела! Сейчас!.. Зашел и убил… Как будто наяву все было.

– Кто убил?

– Не видела… Но это точно не Гена!

– А говоришь, как наяву! – шутливо пристыдил Зойку Игнат.

– Он потом к морю пошел.

– Кто, не Гена?

– Да нет, Гена!.. Гену видела! – Зойка приложила к вискам оба пальца.

– Пойдем провожу.

Одной рукой Игнат взял Зойку под локоток, а другой поднял со скамейки топор. Отвел ее на кухню и отправился к себе вместе с Лией. И топор прихватил на всякий случай.

Лия расправила постель, сняла халат.

– Все! Больше не могу! – сказала она и бухнулась на кровать.

Игнат лег рядом, обнял девушку и почувствовал прилив сил. Но не позволил чувственной волне подняться. Спать, спать…

– А ведь убийца действительно ушел по кромке моря. Может быть, ничего не соображал или собаку со следа сбивал.

– Если собаку со следа сбивал, то дальше по берегу пошел, – пробормотала Лия.

– А что там у нас берегом?

– Скалы… Камни… Водоросли… Сети…

– Какие сети?

– Русалка в них.

– С хвостом.

– Не знаю. Но мертвая.

– Надо бы попробовать оживить, – еле слышно проговорил Игнат.

Но Лия его не слышала, она уже спала. Да и сам он уже отключался под гнетом накопленной за сутки усталости.

Он заснул, но вскоре проснулся. Засыпал ночью, а открыл глаза – за окнами уже светло. Игнат глянул на часы – без пятнадцати шесть. Еще спать и спать. Мама едет с отцом, встречать их не надо, доберутся сами, знают как. А он может и дальше спать в обнимку с Лией.

– Уже проснулся? – пробормотала девушка, не открывая глаз.

– Уже сплю.

– А за русалкой?

– Там чудеса, там леший…

– Нет там никакого лешего. И русалки нет… А пещера есть!

– Пещера есть, – кивнул Игнат.

Слышал он о пещере среди скал, даже бывал там, правда, очень давно, когда учился в шестом классе. Идти там долго, берег плохой, камни, завалы, местами вода подступала вплотную к скале, потому больше и не ходил.

– Идем? – сонно спросила Лия.

– А убийца берегом пошел?

– Сейчас гляну, – кивнула она, засыпая.

– И я гляну.

Лия на самом деле заснула. Игнат поднялся, заботливо укрыл ее простыней, вышел из комнаты, а затем из дома. На опорном столбе виноградной беседки висел рукомойник с зеркалом. Игнат глянул на себя, провел рукой по щеке. Бриться надо.

Он вернулся в комнату, Лия спала и никак не отреагировала на шум, который он создал, доставая из сумки несессер. Там все в полном наборе: и бритва, и кисточка, и зубная щетка с пастой. Только вот бритва пустая, а на выбор два лезвия, «Спутник» и «Нева». Первое, конечно, лучше.

Игнат умылся, побрился, но Зойка так и не появилась. На кухне она, там и холодильник, и позавтракать можно было бы. Будить ее Игнат не стал, отправился в курятник. Курам все равно, жив хозяин или нет, нестись будут в любом случае.

Из курятника Игнат вышел с богатой добычей, целых четыре яйца. Вышел и лоб в лоб столкнулся с Лией. Она уже и одета, и причесана, и даже накрашена. Свежая, выспавшаяся, улыбка светлая, как солнечное утро.

– Давай!

Она забрала у него одно яйцо, стукнула, расковыряла и выпила, не размешивая и без соли. Игнат поступил точно так же. Сырые яйца – вкусно, полезно и сытно. Еще бы чайку сверху, но Зойка и не думала выходить из кухни.

– Что ты там про пещеры говорила? – спросил Игнат.

– А пойдем!

Заходить к себе и переодеваться Лия не стала, так и отправилась в путь в халатике и сланцах. Игнат надел сандалии. Они спустились на пляж и берегом пошли к пещерам.

Шли долго, Лия то снимала сланцы, то снова обувалась. А Игнат так и шлепал в сандалиях – посуху, а иногда и по воде, там, где дорогу преграждали уходящие в море скалы.

Также на пути попадались ущелья и тропинки, по которым можно было уйти в горы. Убийца мог воспользоваться первой такой же тропинкой. А уж Гена Петелин тем более. По горам он запросто мог выйти к своему поселку.

И все же Игнат с Лией удержались от искушения свернуть с выбранного пути. И тем не менее вышли к первой пещере.

– Здесь где-то должна быть! – оглядываясь по сторонам, сказала Лия и показала на куст можжевельника у подножия скалы метрах в десяти от воды. Берег здесь хороший, пляжный камень не самый мелкий, нога не вязнет. И крупные валуны путь не преграждают.

Солнце уже поднялось над горизонтом, но под скалами еще тень. Не холодно, приятно тепло, но не позагораешь. А искупаться можно. Море здесь глубокое, вода прозрачная. Но сначала нужно осмотреть пещеру, а потом уже можно будет сделать привал.

– Это что такое? – Лия пнула светлую с дырочками туфлю, старую, но еще не запыленную так, как если бы она пролежала здесь несколько дней.

И лежала туфля так, как если бы слетела с лежащего на спине и ногами к морю человека. Как будто кто-то загорал под кустом, встал, пошел, а туфля осталась. Но кто загорает в обуви?

Куст закрывал от солнца пространство перед входом в пещеру, трава здесь не выгорала, поэтому наросло ее в этом месте за лето немало. И трава эта была примята. Как будто кто-то шел здесь. И еще Игнат заметил лежащую на траве веточку с можжевеловыми ягодами, кто-то сбил ее, продираясь к пещере.

А в самой пещере он увидел еще одну светлую с дырочками туфлю. На ноге лежащего там человека. Мертвого человека.

Покойник лежал недалеко от входа, свет худо-бедно проникал сюда, Игнату даже не понадобилась зажигалка, чтобы опознать мертвеца. И даже разглядеть трупные пятна на лице. Запах гниения не просто чувствовался, он бил в нос. Игнат подался назад, едва не сбив с ног шедшую за ним Лию.

– Что там? – спросила она.

– Кто там. Гена Петелин.

Игнат прищемил пальцами кончик носа, давая понять, что Гена уже не живой и с запашком.

– Гена?

Лия не испугалась, сунулась в пещеру, Игнат взял ее за руку, чтобы она далеко не заходила и не уничтожила возможные следы.

– А кровь где? – спросила Лия.

– Задушили его, – пожал плечами Игнат.

– Думаешь?

– Задушили на берегу.

Игнат сдал назад и, когда Лия подошла к нему, указал на одиноко лежащую туфлю. И осторожно склонился над ней. Камушки здесь вперемешку с известняковой крошкой, если присмотреться, можно увидеть борозды, взрытые каблуками. Видимо, Гена сучил ногами, когда его душили. Со спины. Одна туфля слетела, а другая осталась на ноге.

– Здесь задушили. А затем затащили в пещеру… И лежал бы он здесь до второго пришествия.

– Не зря мне снилась мертвая русалка.

– В сетях, – кивнул Игнат, осматривая местность.

Туфля, сорванная веточка с ягодами – все, больше никаких следов, указывающих на присутствие преступника. Не считая, конечно, трупа.

– Эти сети и убили.

– Там у нас что? – Игнат повел рукой вдоль моря.

Он знал, что там находится поселок, причем недалеко. И дорога к нему вдоль моря несложная.

– Михалевка.

– Идти нужно, звонить.

– Я сама не пойду, – нахмурилась Лия.

– А я тебя и не пущу.

Они направились к поселку, откуда вполне могли добраться до Морячка на маршрутном транспорте или на попутке. Но кто-то же должен дождаться группу, провести ее к трупу. И снова Игнат на острие событий. Но так он же не просто так ходил к пещерам, он искал Петелина. И он его нашел.

Береговая линия ровная, довольно широкая, правда, камни под ногами гуляют, замедляя шаг, зато никаких водных препятствий на пути. Можно спокойно идти, обниматься, разговаривать.

– Я так думаю, не было Гены во дворе у тестя. Не дошел.

– Думаешь?

Лия ускорила шаг, развернулась лицом к Игнату, сдвигаясь к нему. Он врезался в нее и обнял за талию. Она игриво тронула пуговицу халата, дразняще улыбнулась и отпрянула от него. Все хорошее и вкусное потом. Игнат потерял тетю, и смерть дяди Вали тронула его не меньше, сегодня еще один покойник. Но жизнь-то продолжается. Жизнь с Лией. Не такая уж она и плохая, как он о ней мог думать. Ну, жила с Молчаном, ну, Давиду слегка перепало, но так у нее и выбора особого не было. Все вокруг такие, как Давид…

– Кого-то он встретил по пути.

– Кого?

– Кого-то узнал. И что-то восторженно сказал. А встретить он мог убийцу, который уходил с места преступления… И Гена его узнал.

– И кто это мог быть?

– Не знаю. Но Гена его знал. Преступник понял, что Гену отпускать нельзя, и забрал его с собой к морю. Под откос… К морю они спустились и по воде пошли.

– Я думаю, Гена шел добровольно. Не могли же его волоком тащить до самой пещеры?

– Ну да… Возможно, убийца ему что-то пообещал.

– Бутылку.

– Ящик, не меньше, – усмехнулся Игнат.

– Да он и за бутылку бы пошел… Я что, Гену не знаю?

– Хорошо его знаешь? – задумался Игнат.

– Ну как хорошо… Или ты думаешь, что я с ним шуры-муры крутила? – Лия обиженно глянула на Игната.

– Да нет… А Талый знал его?

– Талый знал! – не раздумывая, ответила Лия.

– Откуда?

– Оттуда! – засмеялась она.

– Давай колись!

– Ты просто не знаешь, где Гена учился… В спецклассе. Вместе с Талым.

– И ты это знаешь?

– Молчан сказал… Если хочешь взбесить Талого, скажи, где он учился!

– Молчан говорил?

– Один раз. Увидел Гену, показал на него, брат твой, говорит, по разуму идет. Все ржать стали! А Талый как опущенный…

– Стеснялся он такого брата?

– Не знаю. Но точно с ним не корешился.

– И убил без сожаления.

– Надо думать!

– Значит, все-таки Талый.

– Не знаю…

– Что ты не знаешь?

– Мы до пещеры полтора часа шли. И это утром. А ночью часа два. И обратно…

– Или через Михалевку.

– Да нет, в Михалевке люди. Талый, может, и учился в спецклассе, но не совсем дурак. Он бы светиться не стал… Короче, раньше, чем утром, он бы домой не вернулся.

– И если кто-то видел его в поселке с часу до утра… – Игнат не закончил фразу.

Лия и без того все поняла и кивнула.

– Он с матерью живет, но дома бывает редко, – сказала она.

– Надо бы спросить.

– Адрес я, правда, не знаю. Но знаю, у кого спросить.

– Спросишь?

– Нет! – мотнула головой Лия.

– Да это понятно.

– И тебя не пущу! – Она снова встала у Игната на пути и предостерегающе посмотрела ему в глаза.

– Да не боюсь я твоего Талого!

– Ты ножи прокурору сдал?

– Экспертиза – дело небыстрое.

– Ничего, подождем… Если кровь на ноже покажет… – Лия задумалась, замолчала.

– Если покажет, что кровь принадлежит тете Вите и дяде Вале, тогда и можно брать, – додумал за девушку мысль Игнат.

– Ничего кровь не покажет, – качнула Лия головой. – Не появлялись ни Котляр, ни Талый со вчерашнего дня на пляже. Не видела я их. Не искали они свои оторванные перышки.

– Не искали, – кивнул Игнат.

– Может, они нарочно на тебя вчера прыгали? Чтобы «пики» свои потерять?

– Знают, что я из органов, знают, что я ножи на экспертизу отвезу. А ножи чистые…

– И ты остаешься с носом! – кивнула Лия.

– А они вроде как ни в чем не виноваты.

– Вроде!

– Какой-то опасный спектакль получается, – в раздумье пожал плечами Игнат. – Финский нож – это чисто холодное оружие, по факту владения – до двух лет лишения свободы.

– А как доказать, чей нож? Никто ничего не видел.

– Ну, во-первых, видели, а во-вторых, пальчики остались…

– А море?.. Не зря же Талый с Котляром ножи в море скинули.

– Все равно пальчики могут сохраниться. Вероятность, правда, минимальная.

– Они могли не знать.

– Могли не знать. И устроить спектакль… А на самом деле виновны.

– Узнавать нужно, где они были…

– Все-таки надо было ехать за ними.

Время прошло, собака на запах вещей живо уже не отреагирует. И возле трупа она след уже не возьмет – сколько времени прошло. Да и запах там возле тела точно не из лучших домов Парижа и Лондона.

Поселок Михалевка начинался с базы отдыха – деревянные домики на огороженной территории у моря, кирпичная столовая с открытой верандой и железный вагончик, в котором располагается администрация. Телефон только в столовой и у директора базы. Директор отсутствовал, а столовая работала без выходных.

Игнат позвонил на «ноль два», сообщил о трупе, назвал место его обнаружения и объяснил ситуацию. Номер телефона Телятникова он запомнил наизусть, но дозвониться до него не смог. Следователь дал ему номер служебного телефона, а сегодня воскресенье. Третий труп к двум уже добавился, а Телятников отдыхает. Ну-ну…

Глава 8

Август, впереди еще больше половины месяца, но лето уже на исходе. Солнечных дней все меньше и меньше. Возможно, Телятников думал о чем-то другом, но на Игната он смотрел так, будто у него оскомина. Мог бы и не говорить оперативному, что Петелин подозревается в убийстве на Виноградной улице. Так бы на труп отправили дежурного следователя, а пришлось ехать Телятникову. И далеко, и в автобусе душно, а еще пешком километра три тащиться пришлось. Шли по пляжу, под палящем солнцем, и это был как раз тот случай, когда море и жара не радуют. Зато Лия не парится. Отошла за камни, разделась, лежит себе в купальнике, загорает. И никто ее не видит. Да и нет сейчас до нее никому дела.

– Значит, про пещеры вспомнил, решил проверить. – Телятников с кислым видом смотрел на Игната.

– А вдруг спрятаться решил.

– Спрятался.

– Спрятали.

– Хотелось бы знать кто. – Телятников глянул на Игната. Что, если Сазонов и Самойленко пудрят ему мозги? Может, и не находился Игнат у них в участке? Может, это он и тетушку свою, и всех остальных порешил.

– А как Петелин к тестю шел? Кого он на пути к его дому встретил?

– Кого?

– Кого-то встретил. Матвейчук говорит, что кому-то обрадовался… Я думаю, он убийцу моей тети и Валентина Георгиевича встретил. Когда тот уходил с места преступления… Встретил, узнал. И даже разговорился.

– Разговорился?

– А как убийца узнал, что Петелина ждут собутыльники? А главное, где ждут… Убийца понял, что уходить нужно морем. С обрыва. И ушел вместе с Петелиным… До этих пещер…

– Интересно, кто это может быть? – Телятников снова посмотрел на Игната.

Примитивное у него мышление, подчиненное законам общества, биологии и физики. В воскресенье отдыхать, ночью спать, а мысли по его извилинам текли по пути наименьшего сопротивления. Действительно, зачем искать журавля в небе, когда Игнат, считай, у него в руках.

– А тот, кого Петелин знал. И тот, кто знал о пещерах.

– А знать он кого мог? – Телятников смотрел на Игната, приложив палец к виску.

– Что показала экспертиза?

– Какая экспертиза?.. – не сразу понял следователь. – Ах, экспертиза!.. В понедельник начнут работать.

– Даже пальчики не снимали?

– Какие пальчики? Ты же говорил, что ножи в море побывали.

– А каким ножом было совершено убийство? Какое лезвие, широкое, узкое, глубокое, не очень?

Опытный судмедэксперт мог высчитать сечение ножевого лезвия с точностью до миллиметра. Возможно, замеры уже произведены, но следователю до этого и дела нет.

– Какое лезвие, говоришь?.. В понедельник будет заключение.

– Понятно.

Игнат окончательно убедился, что с Телятниковым каши не сваришь. И бесполезно говорить ему о Талом, о Котлярове, не станет он связываться с ними, не даст поручения оперативникам задержать их и допросить. И это при том, что на экспертизу сдано их оружие.

– Что тебе понятно?

– Петелина мог убить случайный прохожий.

– Случайный прохожий? – задумался Телятников.

– Случайный отдыхающий, – усмехнулся Игнат. – Может, на бича какого-нибудь нарвался. Который в пещере жил. На время отдыха.

– Может, и на бича.

– Тогда дело можно закрывать. В связи со случайной смертью подозреваемого.

– Лихо ты! – хмыкнул следователь.

– Что лихо я?

– Думаешь, все так просто?

– Я думаю?!

– Бича какого-то выдумал!.. – просиял вдруг Телятников. – Где ты Петелина искал? Куда ты за ним ходил?

– К реке я за ним ходил!

– А может, ты сюда за ним ходил?! – Следователь грозно нахмурил брови, испытывая торжество близкого к победе полководца.

Игнат напрягся. А ведь Телятников может пришить ему убийство Петелина. Очень даже может. Было бы желание. А оно у него есть.

– А-а… И зачем бы я стал его в пещере прятать?

– Как это зачем?

– А зачем бы я стал его из пещеры вытаскивать?

– Ну… – Телятников задумался, но ненадолго. – Но ты же должен был найти Петелина! Вот ты его и нашел!

– Я никому и ничего не должен… Я перед собой отчет держу, не перед вами!

– И тем не менее ты мог его убить! – упрямо сказал Телятников.

– Я у реки Петелина искал. Не у моря, у реки. Есть люди, которые меня видели.

Игнат подумал о том, что нужно идти за Лией, но она сама шла к нему. Причем торопливо, с оглядкой, на ходу застегивая халат.

– Что там такое? – спросил Телятников, с интересом глядя на нее.

– Лия меня у реки видела.

– Лия – твоя девушка?

– Моя.

– Не считается!

Лия махала рукой, приближаясь к ним. Остановилась, другой рукой показала в сторону, откуда из-за огромного камня выходили какие-то люди. И крикнула:

– Талый там!

И действительно, Игнат узнал Талого и Котляра. И один в кепке, и другой. И оба в солнцезащитных очках. Деловые.

Блатные шли быстрее, чем соображали. Они смотрели на Лию, не обращая внимания на представителей патрульно-постовой службы – вооруженных и в форме. Наконец заметили и резко повернули назад.

– Талый, Талый… – Телятников щелкнул пальцами у себя над ухом.

– Чьи ножи я вам вчера подвозил? – усмехнулся Игнат.

Он и не думал бросаться в погоню за блатными. Зачем? Что можно им предъявить? Да и не поддержит его никто. Телятников соображает туго.

– Ну да, ну да.

– Говорят, что преступник всегда возвращается на место преступления.

– Преступник?

– Преступники.

– Думаешь, они могли убить Петелина?

– Они могли убить и мою тетю… Дочь погибшего Блажко весь дом вчера перерыла. И не обнаружила денег. Преступники все-таки их нашли.

– А могли и не найти?

– Кто ищет, тот находит, – усмехнулся Игнат.

Телятников и не пытается найти преступника. И не найдет. А если найдет, то кто-то другой.

– Ну да, искали… Денег у Петелина не нашли, – в раздумье проговорил следователь.

Игнат отошел на шаг, чтобы внимательно посмотреть на следователя. Взглядом охватить с головы до ног этот кладезь ума и сообразительности… Если вдруг Петелин виновен, если он унес деньги, как они могли у него остаться? Его же не просто так убили.

– Ограбили Петелина! – все-таки сообразил Телятников и пристально посмотрел на Игната. Ну конечно, кто ж еще мог это сделать.

– А вдруг блатные? – с издевкой спросил Жуков.

– Блатные. – Телятников озадаченно глянул на камень, за которым исчезли уголовники.

– Я знаю, они здесь у вас политически зрелые, морально устойчивые. Но так именно поэтому они к Петелину и вернулись, чтобы вернуть ему хотя бы часть похищенных денег.

– Чтобы вернуть… Старлей, ты что, издеваешься? – сказал следователь так, будто очнулся от сна.

– Ну зачем-то же они приходили… Может, нож на экспертизу приносили. Их у них много, надо все проверить, а то вдруг какой-то из них у месяца побывал.

– У какого месяца? – не понял следователь.

– Из тумана. Буду резать, буду бить…

– Да ты издеваешься!

– Может, все-таки задержите подозреваемых?

– Блатных?

– Ну, можете и меня.

– Тебя?!

– Бей своих, чтоб чужие боялись!

– А ты свой?

– А я не знаю… На чьей вы все стороне. – Игнат кивком указал вслед уголовникам.

– Лейтенант, ты говори, да не заговаривайся! – вскинулся Телятников.

Жуков перевел взгляд со следователя на его помощников. Никто и не собирался гнаться за блатными.

– Вы знаете, где меня найти!

Игнат подошел к Лие, взял ее под руку и повел к Михалевке. Путь по берегу к Морячку им закрыт. Возможно, Талый и Котляр затаились в той стороне и ждут.

– Товарищ старший лейтенант! – грозно окликнул Жукова Телятников.

Но Игнат сделал вид, что не услышал. А задерживать его следователь не решился. Во-первых, на каком основании? А во-вторых, за старшего лейтенанта Жукова могли спросить. Служат они в разных краях, но система-то одна.

– Ты что, поцапался с ним? – спросила Лия.

Она шла в обычном темпе. Хотелось бежать, но она сдерживала себя. Игнат чувствовал, что девушка торопится поскорее убраться отсюда.

– А у него только я во всем виноват!

– И Гену ты?

– А кто же еще?

– Непыльная у него работа. Не знаешь, как следователем устроиться?

– Знаю. Потом скажу… Зачем Талый сюда шел?

– А запашок из пещеры!

– Испугался, что труп найдут?

– А то!

Игнат остановился. Жаркое солнце, оказывается, размягчало мозг не только Телятникову. Как он сразу не догадался, что Талый с Котляром шли перепрятывать труп. Это не сложно, если крепко привязать камень к ногам. Или упаковать покойника в саван, плотно набив его камнями поменьше. Море в двух шагах, вывести труп на глубину не проблема. Надо бы Телятникову об этом сказать. Но станет ли он его слушать?..

– А может, они за нами шли, – сказала Лия.

– Может, и за нами, – согласился Игнат.

Если блатные действительно устроили на них охоту, то к Телятникову за содействием лучше не обращаться. Сотни оправданий придумает, чтобы остаться в стороне.

– А если правда за нами? Узнали, куда мы пошли…

– Вспомнили о трупе.

– Ну да, может, и за нами, и за трупом… А труп мы нашли… Мне теперь точно кранты!

– А я тебя в Ростов увезу! – придумал Игнат.

Действительно, пока родители здесь, они с Лией могут пожить в их ростовской квартире.

– В Ростов?

– Ну а потом в Хабаровск.

– Это там, где холодно?

– Не жарко.

– Там, где не жарко, там холодно… Но я согласная! – улыбнулась девушка.

– Ну вот и хорошо. Осталось только добраться до нашей Виноградной улицы.

– Не скажу, что я очень устала, но если бы волшебник да на вертолете… Или хотя бы просто пятьсот эскимо!

Волшебника на вертолете они не встретили, но в поселке смогли купить мороженого. А еще нашли частника, который согласился за червонец доставить их прямо к дому. Но Лия сторговалась за пятерку. А Игнат раскошелился, но так оно того стоило.

Мама увидела подъехавшую к дому машину, сразу же вышла. Черный платок, заплаканные глаза, все как положено. И отец вместе с ней. Мама стройная, сухонькая, отец тучный и уже запыхавшийся. За отцом к машине шла Зойка.

Игнат обнял маму, отца.

– Вы куда-то к морю с утра ушли, – сказала мама.

– Петелина искать. – Игнат наклонил голову, с тоской глядя на Зойку. Не хотелось Жукову говорить ей о смерти мужа, но никуда не денешься.

Лия подошла к Зойке, обняла ей.

– Лийка, ты чего? – всполошилась та.

Отец вопросительно глянул на Игната.

– Нашли мы Гену. В пещере.

– В какой пещере? – Зойка смотрела не на Игната, она спрашивала у Лии.

– Там он лежал.

– Как лежал?

– Убили его.

– Да нет!

Мама взяла Зойку за плечи, Лия – за руку.

– Не убивал Гена твоего отца, – сказал Игнат. – Но видел, кто это сделал.

– Кто? – Зойку трясло как в ознобе.

– Ну, есть подозрения.

– Кто?

– Как только узнаю точно, так сразу же и скажу!

– Давид? – спросила Зойка.

– Почему Давид? – Игнат внимательно посмотрел на женщину.

– Почему Давид?! – задумалась она.

– Да, почему Давид?

– Ну не знаю… Ходил тут, высматривал.

– Когда ходил?

– Недавно… По берегу ходил, за огородами. И во двор заглядывал. И на море смотрел…

– С нами поздоровался, – сказала мама.

– А на море у нас чайки, – глянув на Лию, скривил губы Игнат. – И бакланы.

– Бакланы уже возвращаются. – Лия глянула по сторонам, но ни Талого не увидела, ни Котляра.

И Давид нигде не фигурировал. А ведь он где-то рядом.

– О чем это вы? – встревожилась мама.

– Да все о том. Кто-то же убил Гену.

– Где он? В пещерах, говоришь? – засуетилась Зойка и приподняла руки, как будто хотела поправить спадающий с плеч платок.

Но не было никакого платка, плечи открытые, кожа облезает от загара.

– Не надо никуда, – качнул головой Игнат. – Милиция там, преступников ищет по всему побережью.

– С собаками. И вертолетами, – с иронией, но с самым серьезным видом сказала Лия.

– Да? Ну тогда не надо им мешать! – Мама взяла Игната за руку, провела во двор.

И отец за ними. Лия тоже. А Зойка осталась. Стоит как в воду опущенная и хочет, но не может расплакаться.

– А вы, значит, вместе… ходили? – уже во дворе спросила мама и посмотрела на Игната, на Лию.

– И ходили, и гуляли… И убийцу вместе ищем, – сказал он.

– Это хорошо, – в раздумье кивнул отец.

– Вместе на блатных вышли. Которые нам теперь угрожают. Ножами.

– Блатные, блатные… Когда же вы их всех повыведете? – цокнул языком отец.

– При коммунизме их уже не будет, – и в шутку, и всерьез сказал Игнат.

– Ни блатных, – улыбнулась Лия. – Ни блата.

– Без блата голодно, – усмехнулся Игнат. – Без блата и окрошки никто не нальет.

– А я бы от окрошечки не отказался. – Отец глянул на Зойку, которая все так же пребывала в ступоре.

– И окрошечки, и пирожков, – засуетилась мама.

Пирожков она привезла с собой, окрошку приготовила Зойка, она же приготовила и компот. А отец принес еще и кувшин с вином. Игнат отказался. Настроение, конечно, располагало, но нельзя расслабляться. И спал он сегодня мало, и устал, и жара сморила, хватит и двух стаканов, чтобы выпасть в осадок.

Зойка подошла, села за стол на край скамейки, опустила голову, подумала немного. И вдруг резко глянула на Игната.

– А точно Гена там был? – спросила она.

– В пещере был, а здесь вряд ли. Не убивал он.

– А его кто-то убил?

– Кто-то сильный. Задушили его. Руками.

– И что мне теперь делать?

– Жить!

Зойка глянула на кувшин, отец кивнул, налил ей вина. Она выпила и решительно поднялась.

– И все-таки мне надо идти!

– Тело уже забрали. Тебе позвонят, на опознание надо будет ехать.

– На опознание, – согласилась Зойка.

– Следователь подъедет, скажет. – Игнат усмехнулся.

Телятников если подъедет, то не сегодня. Может, завтра. А скорее поговорит с женой потерпевшего по телефону. А чего в жару куда-то переться, когда можно просто позвонить?

Зойка плохо понимала, что говорит Игнат, но при этом ей требовалось общение. И он говорил, мама ее утешала, а отец подливал вина. В один прекрасный момент Игнат вдруг понял, что Лии рядом нет. Была и вдруг исчезла. Может, домой пошла? Со вчерашнего дня дома не была.

– Я сейчас!

Он сорвался с места, выскочил на улицу. Одновременно с ним из калитки вышел и Давид. Он смотрел в сторону дома, который находился по соседству. И в котором жила Лия с матерью. Давид явно очень торопился. И очень скоро Игнат понял почему.

Лию банально похищали. Талый держал ее за подмышки, Котляр за ноги, они вдвоем несли девушку. Лия брыкалась, но бесполезно. Талый не выпускал ее из захвата и еще при этом умудрялся зажимать рот ладонью.

Лию несли из дома к воротам. А во двор входил Давид. На ходу выщелкивая нож.

– Талый, падла, я тебя сейчас на флаги порежу!

Талый не дрогнул, Лию из захвата не выпустил, он всего лишь остановился. И обдолбанным взглядом уставился на Игната. А Котляр дал слабину, и Лия смогла высвободить ноги из его рук.

Игнат не угрожал, нож не доставал. Талый продолжал держать Лию, руки у него заняты. Жуков этим воспользовался. Он от души размахнулся, со всей силы с оттяжкой врезал Талому и снес его с ног. Лия упала вместе с ним. Котляр шагнул было к Игнату, чтобы помочь своему другу, но жалкая душонка дрогнула, он развернулся на сто восемьдесят градусов и рванул к дому. Но Игнат в два прыжка нагнал его и ударил по ногам. Падая, Котляр влетел головой в чугунный столб беседки, увитой виноградом.

Талый на удивление быстро пришел к себя. Лия уже поднялась, и он тянулся за ней, собираясь схватить за ногу.

– Ну ты и урод!

Игнат подскочил к нему, уложил на живот, заломил руку за спину. В это время стал подниматься Котляр, он мог убежать – некогда связывать Талого. Игнат ударом уголовника кулаком в шею вырубил его. Метнулся к Котляру, заломал его, подтащил к дружку. И увидел направленный на него нож.

– Отпусти пацана! – люто смотрел на него Давид.

Он мог ударить ножом в любой момент. Быстро и точно в глаз.

– С чего это?

– Игнат, не надо! – мотнула головой Лия. – Отпусти его!

– Как это отпусти?

– Я не за тебя подписывался, мент! – Давид презрительно сплюнул себе под ноги.

Игнат мог задержать и Талого, и Котляра, связать их, доставить в участок. Этого Давид и боялся. Если это случится, его обвинят в сотрудничестве с ментами, обзовут гадом и поставят на нож. Ему это и даром не нужно.

– Зачем вы Петелина убили? – спросил Игнат, усилив нажим на предплечье взятой на излом руки.

– Да не убивали мы! – простонал Котляр.

– А у пещер что сегодня делали?

– За вами шли!

– А Лию куда тащили?

– Да просто!

– Допрос окончен! – криво усмехнулся Давид. – Отпускай!

– Отпускай! – кивнула Лия, чуть ли не умоляюще глядя на Игната.

– Еще раз здесь увижу, будет самосуд, – тихо сказал Игнат. – Жестокий и беспощадный.

– Котляр, я тебе за Лийку кишки выпущу! – хищно сузил глаза Давид.

В это время в себя пришел Талый, он стал подниматься, мотая головой.

– И тебя на нож, падла! – Давид не шутил, он действительно готов был убить.

Игнат видел это по его глазам.

– Баклан ты, Талый! Дешевый баклан! – внесла свою лепту в разговор Лия.

Она, конечно, смотрелась далеко не так грозно, но Талый глянул на нее затравленно. И ничего не сказал.

Игнат не стал плыть против течения. Он, может, и мент, но это его родные места, и здесь привыкли жить по своим законам. Он с силой оттолкнул от себя Котляра, и тот снова врезался головой в беседку, но уже в другой столб. Спелая гроздь винограда сорвалась с ветки, упала на него, несколько ягод закатились за шиворот.

Но на этом экзекуция не закончилась. Игнат сначала вытолкал за калитку Талого, а затем снова взялся за Котляра. На этот раз он направил его на ствол яблоневого дерева, но урка предусмотрительно выставил вперед руки. К дереву он пристыковался мягко, но все же ткнулся коленкой в ствол. А там густая побелка.

Отряхиваясь, Талый и Котляр вышли на дорогу. Оба посмотрели на Игната, а Котляр провел пальцем по горлу. Давиду они угрожать не рискнули. И про Лию как будто забыли.

– Можешь меня повязать, – едко усмехнулся Давид, вкладывая нож в задний карман брюк.

– Зачем? Просто отдашь нож! – Игнат протянул руку.

А нож у Давида козырный, лезвие хоть и выкидное, но широкое, длинное. И с «кровостоком». Ручка солидная, на вид крепкая, качественной зэковской работы. Лезвие фиксировалось жестко, в момент удара точно не сложится. А это признак холодного оружия.

– Эй, я не понял! – Давид удивленно повел бровью.

– Нож! – Игнат продолжал держать руку, непоколебимо глядя на него.

– Ты чего, в натуре?

– Холодное оружие, до двух лет лишения свободы. Да ты знаешь.

– Ну ты и сука, Игнат!

Давид достал нож, расстался с ним.

– Ну вот, хоть по имени назвал, – усмехнулся Жуков.

Он выщелкнул лезвие, осмотрел его, заглянул в открывшееся гнездо в ручке. Не видно следов крови, ни малейших признаков. Но на экспертизу он этот кнопочник все же отдаст. Где-нибудь кровь да осталась. Если этим ножом убили.

– Как же тебя так угораздило ментом стать? – с язвительной усмешкой спросил Давид.

– Ну кто-то же должен вашего брата гонять. Совсем из берегов вышли, беспредел средь бела дня творите.

Игнат с досадой глянул на Лию. Синяков и царапин на теле вроде бы нет, но грязные лапы уголовников прикасались к ней, делали больно. Надо было ноги Талому и Котляру переломать, а потом уже отпустить и смотреть, как они ковыляют.

– Это бакланы беспредел творят, – сквозь зубы процедил Давид.

– А ты вор серьезный?

– Ну, еще не совсем вор. Но серьезный. И беспределом не занимаюсь.

– Я так понимаю, Талый и Котляр не твоя кодла?

– Ага, ты меня еще повесткой на допрос выдерни! – ухмыльнулся Давид.

– Заканчивал бы ты с этими делами.

– Ну вот, уже жизни учить начинаешь!.. Ты уже генерал?

– Всему свое время.

– Вот если станешь… Если доживешь до генерала, тогда можешь учить. Тогда я буду тебя слушать. А так извини!

– Тебе бы до моего генерала дожить.

– А это уж как карта ляжет! Я смерти не боюсь, но давай не будем ее дразнить.

– И все равно спасибо! Что за Лию подписался.

– Лия моя девушка, – как о чем-то само собой разумеющемся сказал Давид.

– Да ну! – вскинулся Игнат.

– Я, конечно, за нее не держусь, но если вдруг она попросится обратно… А она попросится!..

– Не попрошусь! – качнула головой Лия. – Но вы все равно давайте тут без меня…

Уйти она не успела. С улицы к дому подошла ее мать, худенькая сутулая женщина с морщинистым лбом и выжженными пергидролем волосами. Двигалась она живенько, взгляд бодрый, цепкий, под мышкой стеклянная банка с сахаром.

– Здравствуйте, Татьяна Яковлевна! – Давид стоял с непокрытой головой, но пальцы ко лбу приложил, как будто кепку приподнял – в знак приветствия.

Игнат тоже поздоровался, спокойно, без кривляний. Женщина посмотрела на него, на Давида, вперила взгляд в Лию.

– Все хорошо? – спросила она.

– Все хорошо.

Лия взяла ее под руку и повела к дому. И на Игната глянула с улыбкой. Сейчас вернется. Весело ей, как будто и не похищали. А ведь могли унести в поле, а там виноградники до самого горизонта. Все что угодно с ней могли сделать. И почему Игнат не вырвал ноги грязным уркам?

– Хороша! – глядя ей вслед, цокнул Давид.

– Хороша Маша…

– Но не наша?.. – улыбка сошла с губ Давида. – Если бросишь ее, я тебя убью.

– Не убьешь.

– Где ты там сейчас… Туда не поеду. Здесь буду ждать… Я долго ждать могу.

– Как там твоя подружка? Не скучает без тебя?

– А тебе в падлу со старым другом поговорить? – едко усмехнулся Давид.

– Старый друг, новый мент.

– Ну, если ты нормальный мент, то ничего… Как оно там, под погонами?

– Ничего.

– Только не говори, что всю жизнь мечтал преступников ловить.

– Не говорю. Попал в веселые войска, в конвое одно время служил.

– Это ты влип. С такой биографией только в менты.

– Я не жалею.

– Так, погоди, а про какого Петелина ты говорил? – вспомнил вдруг Давид.

– Гену Петелина мы нашли. В пещерах. – Игнат махнул рукой в сторону Михалевки.

– И Котляр его убил?

– Котляр или Талый.

– Ты, извини, конечно, но я не мог их тебе сдать! Они хоть и бакланы, но мне вилы! – Давид приложил к горлу два пальцы.

– Понимаю.

– Никуда они от тебя не денутся… Так, погоди, а зачем они Гену убили?

– А тетю мою?

– При чем здесь тетя Вика? – не понял Давид.

– Гена видел убийцу. Нос к носу с ним столкнулся.

Игнат глянул на Давида. Не амбал, конечно, но руки крепкие, жилистые, такими можно задушить взрослого мужика. А мужик мог и укусить своего убийцу. Футболка у Давида с коротким рукавом, Игнат окинул взглядом его локти и предплечья. Следов от укусов вроде бы не видно. Глянул он и на его ноги. В брюках он и в туфлях.

– Чего ты смотришь? – насторожился парень.

– Да ничего.

Туфли самые обыкновенные, на подошве могут быть маленькие круги, но это не то. На обрыве он видел относительно крупный круг, такой на подошве мог быть только один.

– Знаю я ваше ментовское ничего!

– Ну а кто его знает, где ты был в момент убийства.

– Я твою тетю убил?.. – Давид кивал, с насмешкой глядя на Игната. А в насмешке чувствовались обида и удивление. – Я не мог ее убить. Зачем?

– Все равно ты в списке.

– Мне все равно, какой у тебя там список. Мне все равно, что ты собираешься предпринять. Потому что ты ничего против меня не сделаешь. Потому что я не при делах.

– Очень надеюсь на это.

– Когда ты поймешь, что я не при делах… Эй, чего это я тебе в душу лезу? – хмыкнул Давид. – Ты же мент! У тебя мозги под табуретку причесаны!.. На тебя нельзя обижаться!

– Все сказал?

– Нож отдашь?

– Нет! – отрезал Игнат.

– Зачем он тебе?

– Нужен.

– Думаешь, на нем кровь Петелина?

– А вдруг?

Гену задушили, но, видимо, Давид этого не знал. А может, делал вид, что не в курсе.

– Ну, ну! – фыркнул Давид и, не прощаясь, зашагал к своему дому.

Игнат усмехнулся, глядя ему вслед. Ну все, сцена сыграна, можно уходить.

А вдруг перед Игнатом на самом деле разыграна сцена? Может, Талый и Котляр напали на Лию только для того, чтобы Давид доблестно ее спас. Может, потому он и шатался сегодня от дома к дому, высматривая своих дружков.

– Давид! – окликнул Игнат.

Парень остановился, но поворачиваться к нему не стал.

– А чего ты сегодня за огородами бродил? Кого там высматривал?

– А это ты у Тайки моей спроси, куда ее черти носили!

– Что так?

– Отвянь! – Давид поднял руку и согнул ее, ударив ладонью по локтевому сгибу.

Он ушел, а через несколько минут появилась Лия. Футболка, джинсы, кроссовки, все как вчера.

– Ты больше без меня никуда не ходи! – с укором сказал Игнат.

– Да думала, туда-сюда. Захожу во двор, а они за мной! – Лия тронула рукой калитку. – Я даже до дома не успела добежать… Поджидали они меня, в кустах прятались.

Лия указала на пышный куст сирени в нескольких шагах от калитки.

– А Давид?

– Давид на крыльце стоял. – Лия кивком указала на соседний двор.

С этой стороны участок Ерогиных от соседей отделял обычный, низкий забор, а с другой – высокий. С этой стороны Давид мог видеть, что происходит у соседей. Особенно, если он стоял на крыльце. Но может, он знал, что Лию будут похищать?

– Это хорошо, что он рядом оказался.

– Да, но бил ты! – улыбнулась Лия, боком, игриво прижимаясь к Игнату.

– Больше не теряйся!

– Так я же не думала, что все так серьезно.

– А надо было думать.

– Талый реально под кайфом. Глаза чужие!..

– И тетю он мог под кайфом убить.

– Надо было их повязать.

– Ну так.

– Следователь подъедет, скажи. А я заявление напишу, – тихо, нерешительно сказала Лия.

– Не по понятиям это! – усмехнулся Игнат.

– Это не ко мне! Это к Давиду! А я не такая… Не совсем такая! – поправилась Лия и взглядом указала на свой дом. – Может быть, у меня побудем? Сегодня с утра комната освободилась.

Дом у Лии самый обыкновенный, блочный, под штукатуркой. Вроде бы и небольшой, но комнаты сдавались. И еще сарай был оборудован под жилье, в нем еще два «номера». Курятник, правда, и туалет йогам не сдавались, но в целом все как в «Спортлото-82».

– Может, лучше в Ростов?

Деньги есть, до Новороссийска добраться не проблема, а там на поезде или на автобусе до Ростова.

– А как же твои родители?

– А что родители?

– Ты же видишь, Талый с Котляром совсем отморозились!

– Ну да, могут повторить, – кивнул Игнат.

Может, все-таки заявить на блатных? Или лучше Телятникова дождаться? Завтра воскресенье, завтра у него будет совсем другой настрой. Наверное.

Глава 9

Днем цикады на соснах, ночью сверчки в огородах, и одна музыка убаюкивает, и другая. Но Игнат старался не спать. Он сидел на скамейке, Лия лежала на спине, положив руку ему на колени. Она не спала, но и говорить уже устала, просто лежала, закрыв глаза. Или все-таки спала, укутавшись в длинную, чуть ли не до пят, вязаную кофту. А на часах уже двадцать минут третьего, это даже для курортной зоны поздняя ночь. Даже Талый должен лечь спать. А Игнат все ждет его в гости – в расчете на полную отмороженность отравленного анашой и морфием мозга. Талому бы угомониться, видит же, что его карта не пляшет, но нет, все рыпается на Игната, на Лию сегодня напал. Может, и сейчас он где-то рядом.

Жуков зевнул, и Лия сразу открыла глаза.

– Может, спать ляжем? – спросила она и тоже зевнула.

– Что-то холодает.

Они находились возле летней кухни. С тыла их закрывал виноградник, с фронта стол, за которым они расположились, да и сама кухня. Удобная позиция, только толку от этого никакого. Надо было в поселок идти, там брать Талого. Полномочий нет, зато есть причины взять его за жабры. На урок можно нарваться, но волков бояться – в лес не ходить. А Игнат, считай, выбрал профессию «лесника». Волков гонять.

– Пойдем? – спросила, поднимаясь, Лия.

И в этот момент к забору со стороны моря кто-то подошел. В свете луны был виден шаткий человеческий силуэт. Но почему шаткий? Ветра вроде бы нет.

Человек подошел к самой калитке, раз толкнул ее, другой. Калитка на замке, человек должен был это понять, а он толкнул ее в третий раз. Возможно, это Талый вконец обдолбился и лезет как баран на ворота или какой-то случайный алкаш. А может быть, не совсем случайный.

Игнат подошел к забору и узнал Матвейчука, который все еще дергал калитку. Наконец умаялся и позвал хриплым, простуженным голосом:

– Зойка!

– Чего орешь? – Игнат спросил тихо, но Лешка шарахнулся от него так, как будто ему крикнули в ухо.

Он споткнулся, оступился, стал падать, рискуя свалиться с обрыва. Пустая банка выскочила из его рук, упала, ударилась о камень и разбилась. Пока Игнат открывал калитку, упавший Матвейчук поднялся.

– А Зойка где? – спросил он, рыская взглядом в поисках банки.

– Спит Зойка, третий час уже.

– А мне бы это, винца немного.

– Так разбилась же банка!

– Разбилась?

– Разбилась. – Игнат заметил, что Лешка в шлепках, а под ногами острые стекла, порежется – возись с ним потом.

Он схватил Матвейчука за руку, завел во двор, закрыл за ним калитку.

– Лешка, ты, что ли? – Лия подходила к ним, надевая на ходу кофту.

– Лийка?! А Зойка где?.. – спросил парень. И, не дожидаясь, попросил: – А налей вина!

Лия кивнула, повернулась к нему спиной и направилась к летней кухне. А там уже открылась дверь, Зойка проснулась. Маму Игнат разбудить не боялся, она с отцом ночевала в своем отчем доме. Им же не нужно ловить преступников на живца.

– Генка, друг твой, тоже за вином ходил.

– Генка?!.. Я не знаю, где Генка!..

– В морге Генка.

– Как в морге?

– Может, это ты его убил?

– Я?! Ну ты это!..

– Не убивал?

– Нет! – мотнул головой Лешка.

– За вином пришел?

– Ну, Зойка же здесь, а тут целый подвал!..

– Славка послал?

– Славка.

– За помин души выпить послал?

– За помин! – закивал Матвейчук.

Игнат усмехнулся, глядя на него. Раньше Лешка грозой улицы был, Игнат считал за честь драться с ним, а сейчас не человек, а просто ничтожество какое-то. Посмотришь на такого – и выпить перехочется.

– А откуда вы знали, что Генку убили?

– Так не за Генку! За тестя его!.. Ну и за тетушку твою!..

Игнат хмыкнул. Нашел кого на крючок ловить. Алкаш, да еще и пьяный. К тому же Лешка выкрутился. Действительно, за помин души грех не выпить.

Лия вернулась со стаканом в руке, протянула Лешке, тот с жадностью схватил, поднес ко рту, но спохватился. Вспомнил, что человек он, а не голодное животное.

– Царствие Небесное рабу Божьему… Валентину!.. Рабе Божьей… э-э…

– Виктории.

– Царствие Небесное!

Лешка перекрестился, выпил, эффектным взмахом руки вытер губы.

– А из комсомола не выгонят? – спросил Игнат. – За то, что крестишься.

– Из комсомола?! – оторопело глянул на него Матвейчук.

– До двадцати семи лет. Включительно.

– А-а!.. За комсомол тоже нужно выпить!

– А членские взносы платишь? – спросила Лия, забирая у него стакан.

– Членские взносы? – задумался Лешка.

– Славка платит, – засмеялся Игнат.

– Вот ему и налью! – на ходу сказала Лия.

Она скрылась на кухне, а Матвейчук повернулся к Игнату спиной и, шатаясь, пошел к морю. Еще и руку перед собой вытянул, чтобы не промазать мимо калитки.

– Эй, ты куда?

– Так Славку позову!

Игнат пожал плечами. Талого он уже не дождется, так хоть Славку с Лешкой допросит. А вдруг это кто-то из них Гену Петелина к морю отвел и там убил… Или они, может, видели кого-то.

Игнат ничего не сказал, но Матвейчук все равно остановился. Медленно развернулся, подошел к Игнату. И вытянулся в лице, увидев кого-то у него за спиной.

Игнат тоже обернулся и увидел несущегося на него человека. В лунном свете тускло блеснул нож. Жуков не стал останавливаться, продолжил разворот, но уже с уходом в сторону. И все же нож скользнул по спине, вспарывая кожу. И продолжил движение вперед. Пока не ткнулся Лешке в пузо.

– Ой! – Матвейчук подался назад, хватаясь за живот.

Игнат не обращал на него внимания. Он не остановился, пока не развернулся на двести семьдесят градусов. Талый, а это был он, сдал назад, оттягивая руку для нового удара.

– Игнат! – крикнула Лия.

Она бежала от кухни, Талый ее увидел. Лия могла его ударить, он это понимал, поэтому повернул к ней голову. Но ударил его Игнат – рукой по запястью, выбив нож. А затем уже локтем в голову.

Талый падал на Матвейчука, но тот встретил его прямым в голову. А бить Лешка умел, и Талый это прочувствовал.

Уголовник упал, Жуков стал стаскивать с него ремень.

– Игнат, что это у тебя?

Только тогда Игнат вспомнил о своей ране на спине. И это уже не вчерашняя царапина, на этот раз нож распорол кожу и мышечные ткани. Но до почки не достал.

– А у меня? – спросил Матвейчук, расстегивая рубаху на животе.

Нож вошел в живот над самым пупком, но, видимо, рана не очень глубокая. Лешка не падал, не терял сознания, и крови немного. Но все равно его нужно везти в больницу.

Талый зашевелился, Игнат ударил его кулаком по затылку и связал ему ремнем руки.

– Я даже не знаю, где здесь аптечка! – всплеснула руками Зойка.

– Простыню чистую неси! – крикнула Лия.

– И в больницу надо, – сказал Игнат, кивком указав на Лешку.

У него у самого футболка на спине пропиталась кровью, но при этом его не тошнило от слабости, и в обморок он не падал.

– И тебе нужно!

– Обязательно!.. Смотри за этим!

Показав на Талого, Игнат оставил его под надзор Лие, а сам, подобрав брошенный нож, обошел двор, всматриваясь в темные углы. Котляра не нашел, вернулся к Талому, который уже пришел в себя.

– Живой? – глянув на Матвейчука, спросил Жуков.

– Да вроде! – Лешка стоял, одной рукой опираясь на шпалер для винограда, а другую прижимал к животу.

Зойка шла от дома, на ходу разрывая чистую простыню.

– Это что, рану перевязать? – глянув на Лию, спросил Матвейчук.

– А что, не надо?

– Мне бы обезболить!.. Всего один стакан!.. А лучше два!

– Уговорил.

Сначала Лия перевязала Игната, затем уже сходила за вином. Матвейчуком занималась Зойка. Талый лежал, даже не пытаясь подняться. И молчал, опасаясь, что Игнат заткнет ему рот.

В милицию не звонили, «скорую» не вызывали. Игнат выгнал из гаража машину, усадил Талого на переднее сиденье, привязав его к спинке кресла. Лия и Матвейчук сели назад.

– В Геленджик тебя отвезу, там тебя закроют, – сказал Игнат, тронув машину с места.

О проблемах с ГАИ он не думал, и вопрос топлива его пока не беспокоил. Бак наполовину полон.

– А чего в Геленджик? – насторожился Талый.

– Ну здесь у вас все схвачено, если что, Самойленко отмажет. Или сразу Сазонов?

– А что я такого сделал?

Игнат остановил машину, развернул Талого к себе лицом и посмотрел в глаза. Да он реально обдолбленный, зрачки сужены, реакция на внешние раздражители заторможена. Но голова соображает, хотя с памятью проблемы. Или с восприятием действительности.

– Ничего не сделал?

– Ну, пугнуть тебя хотел!

– Да нет, браток, это покушение на убийство. Не знаю, как в Морячке, а в Геленджике тебе это смогут объяснить.

– Не надо в Геленджик! – мотнул головой Талый.

– Надо!

Игнат тронул машину с места и продолжил путь.

– Можно договориться, – предложил Талый.

– О чем?

– Ну давай, ты меня отмазываешь, а тебя никто больше и пальцем не тронет. Ни тебя, ни Лийку!

– Логично, – усмехнулся Игнат. – А давай так. Я тебя закрываю, и ты нас больше не трогаешь.

– Я не трогаю, Котляр есть… И не только… Сход тебя приговорил.

– Какой сход? В кабаке, за бутылкой водки? – хмыкнул Игнат. – Это не сход, это посиделки.

– Сход постановил!..

– А почему ж ты тогда один приходил?

– Хана тебе, мент! – Талый не выдержал напряжения, опустил голову.

– Я оттого и мент, что вашего брата не боюсь… Зачем ты мою тетушку убил?

– Не убивал я, – не открывая глаз, мотнул головой Талый.

– А про деньги как узнал?

– Про какие деньги? – оживился Талый.

– А которые ты похитил… Вспоминай, деньги у моей тети в доме.

– Что деньги?

– Сколько там было?

– Сколько?

– А это я у тебя спрашиваю!

– Не знаю ничего! – Талый снова уронил голову на грудь.

– А кто знает? Котляр с тобой был?

– Где был?

– В спецклассе! Для умственно отсталых!

Талый встрепенулся, резко глянул на Игната.

– Слышь, ты! – прошипел он.

– С кем ты там дважды два четыре грыз?

– Я тебе горло выгрызу, мусор!

– Зачем брата по разуму убил?

– Ты что, не догоняешь? – окрысился Талый.

– Зачем, спрашиваю?

– И тебя грохну, падла!.. Всех, суки, замочу!

– Да закрой пасть! – не выдержала Лия.

– Че ты там вякнула, шмара? – взвился Талый.

Игнат ударил его кулаком в шею. Как плеткой, рукой взмахнул и сочно влепил костяшками под ухо. Бил наугад, но попал куда надо. Талый отключился.

– Это он твою тетю убил, – сказала Лия. – На всю голову отмороженный!

– Отмороженный, – кивнул Игнат.

Он ждал нападения со стороны Талого, готовился к нему, но в то же время не думал, что этот идиот решится на реванш. Сколько раз он пытался взять Игната – и всякий раз получал по щам. Сегодня днем получил, а нет, не успокоился. Но теперь ему от ответственности не уйти. Покушение на убийство, умышленные тяжкие или менее тяжкие телесные повреждения – это реальный срок.

Матвейчук заснул по пути в больницу. Игнат думал, что парень потерял сознание, а он всего лишь заснул. Пьяный сон его сморил. Игнат разбудил Лешку и отвел в приемный покой.

– Завтра следователь будет, – сказал он. – Или уже сегодня… Расскажешь ему все как было. И заявление на Талого напишешь.

– Заявление? – озадаченно захлопал глазами Матвейчук.

– А ничего, что этот упырь друга твоего убил?

– Гену?

– Ты меня понял? – Игнат строго смотрел на Лешку.

И тот кивнул, соглашаясь сделать как надо.

И сам Игнат написал заявление на Талого. Пришел в отдел, сообщил о нападении, пока писал заявление, появился заспанный оперативник, которого вызвал дежурный.

– Это что такое? – спросил усатый капитан, глядя на пятно крови, проступившее на футболке.

Игнат переоделся, прежде чем отправляться в путь, но кровь проступила и через бинты, и через одежду. Зашивать рану надо, а он с Талым все возится.

– Я же говорю, отморозок блатной напал.

– Где?

– В Морячке?

– Так это в Морячок и надо ехать! – обрадовался капитан тому, что можно спихнуть дело на отделение милиции, расположенное в Морячке.

– Блатной этот в тройном убийстве подозревается.

– Кем подозревается?

– Это дело ведет следователь Телятников.

– Ах, да, что-то слышал… Убийство в Морячке… И где сейчас этот отморозок?

– Ну, могу и в Морячок его отвезти.

– Отвезти?! Так он у тебя?!

– В машине, связанный… Ну так что, в Морячок везти?

– Нет, зачем же!

Талого приняли по всей форме, закрыли в камере, а Игнат вернулся в машину.

– Как ты? – спросила Лия, глядя на его футболку.

– До свадьбы заживет… Замуж за меня пойдешь?

– До того, как заживет, или после?

– А как ты хочешь?

– Я по-всякому хочу, но лучше после.

Рана оказалась не очень серьезной. Ее действительно пришлось зашивать под местным наркозом. От госпитализации Игнат отказался, вернулся к Лие, которая ждала его в машине.

Сказывалось все: и усталость, и бессонная ночь, и главным образом наркоз. Игнат заснул за рулем на целую секунду. А мог бы проспать и дольше, до первого столба, если бы Лия не заметила милицейскую машину и не дала знать.

Инспектор ГАИ оказался тем же, с которым Жуков уже сталкивался недавно. Он просто не мог не остановить знакомую машину. Игнат очень надеялся, что ночью автоинспекция спит, но все же подготовился к возможной встрече на дороге, поэтому взял талон-уведомление из РОВД. А остановили его уже утром, в начале восьмого.

Игнат рассказал о покушении на свою жизнь, предъявил факт обращения в милицию, задрал рубаху, показывая рану. Инспектор вошел в положение, и они с Лией беспрепятственно вернулись на свою Виноградную улицу. Игнат позавтракал, завалился спать, а к полудню подъехал Телятников, пришлось подниматься, идти к нему.

– Как здоровье? – спросил младший советник юстиции.

Он смотрел на Жукова, пытаясь сосредоточиться на работе после безнадежно испорченных выходных.

– Да ничего. И Матвейчук жив-здоров.

– Был я у Матвейчука, – кивнул следователь. – Он мне все рассказал.

– А с Талым говорили?

– И Талого допросил.

– И? – Игнат приложил ко рту кулак, чтобы скрыть усмешку.

Неужели Талый ни в чем не виноват, а ножом Игнат ударил сам себя?

– Говорит, что не нападал ни на кого.

– Просто забрался во двор, просто шел с ножом.

– Путь хотел сократить. К морю.

– А нож, чтобы калитку открыть?

– Ножа не было. Нож он у тебя отобрал.

– Самооборона?

– Талый утверждает, что да, он всего лишь защищался.

– Но вы же ему не верите?.. Есть свидетели, есть потерпевшие. Улики есть, наконец.

– И свидетели есть, – кивнул Телятников. – И потерпевшие. И нападение было… Врет Талый, врет. И то, что Яковецкую, тетю твою, не убивал, и то, что Блажко не трогал. Ну и Петелина…

– Врет.

– И верить ему нельзя.

– А что насчет алиби?

– Алиби, алиби… С Котляровым Талый был. На Котлярова ссылается.

– С Котляровым Талый и был. На месте преступления. Сначала здесь, а потом они к пещерам пошли Петелина убивать.

– Есть еще люди, которые могут подтвердить алиби.

– Неужели Баштан? Не знаю его фамилию?

– Да нет, какая-то женщина.

– Маруха, может, какая-то. Такая соврет, недорого возьмет.

– Ну да, Талый будет выкручиваться, – кивнул Телятников.

– Сам-то ты что думаешь, он или не он?

Игнат задумался. На месте Телятникова он с удовольствием бы навесил все на Талого. Даже если этот уголовник не виновен, все равно угрызений совести не будет. Отбросы общества не жалеть нужно, а утилизировать.

Но Игнат-то находился на своем месте. Он потерял свою любимую тетю, и ему нужна правда, а не оправдание собственной беспомощности, завуалированное под классовую ненависть к уголовной нечисти. Ведь может оказаться, что Талый не убивал. Но, скорее всего, на нем кровь.

– Думаю, он.

– Ну что ж, будем работать.

– Есть еще один вариант, – сказал Жуков.

– Один? – И недовольно, и с надеждой посмотрел на него следователь.

Не хотел он рассматривать дополнительные версии, но если в единственном числе и ничего серьезного, то можно и послушать.

– И вилами по воде.

– Давай!

– Вернее ножом… Нож мне тут один товарищ добровольно отдал. Если на нем кровь, тогда можно говорить… – Игнат сделал паузу, выжидательно глядя на Телятникова.

Если следствию интересно, он расскажет о Давиде все, что знает. Но Телятников ничего не хотел слушать. И нож на экспертизу взял неохотно.

Зойку он допрашивать не стал, просто забрал ее с собой в морг на опознание. Для него это будни, а для нее – трагедия.

Зойка уехала, и вместо нее к плите встала Лия. На кухне Игнат ее и нашел. В кастрюле варился суп, в утятнице – соус. Жара на кухне невыносимая, но Лие хоть бы хны. Она-то в Сибири не жила, от жары не отвыкала.

– Ну что Телятников? – спросила она.

– Понравился ему Талый, – усмехнулся Игнат.

– В каком смысле понравился?

– В плохом смысле. Талый теперь у него во всем виноват.

– А Котляр?

– Ну и Котляр под подозрением.

– Котляра брать будут?

– Не знаю, меня не информировали.

– А надо бы… Хотя… – Лия застыла с ложкой в руке.

– Что хотя?

– Мне по-любому край! – Лия провела ложкой по горлу, не прикасаясь к нему. – Братва мне Талого не простит!

– Ну что ж, будем ждать Котляра.

Игнат встал в дверях, выглянул во двор. Жаль, тетя Вика не держала собаку.

– Там не только Котляр.

– Еще кто?

– Кто… Блатные, приблатненные, кому Баштан скажет, тот и пойдет.

– А он скажет?

– Не знаю, такая каша заварилась… Баштан осторожный, Баштан буром не прет. И вряд ли он Талому что-то говорил. Я думаю, Талый сам пошел, на свой страх и риск. Котляр отказался, а он пошел.

– Осторожный, говоришь.

– Но мстительный. Тебя, может, и не тронет. Ты мент, за тебя особый спрос. А за меня кто подпишется?..

– Не бойся, я с тобой! – вспомнив название нашумевшего фильма, улыбнулся Игнат.

– С тобой не боюсь… Это правда насчет Хабаровска?

– Вместе поедем. Там и распишемся, – немного подумав, сказал Игнат.

О полноценной свадьбе сейчас не могло быть и речи: траур, все дела. А по-тихому расписаться можно, почему бы и нет? А на следующий год свадьбу сыграть. Летом. Здесь. Будет здорово.

– Это предложение?

Игнат повернулся к Лие и посмотрел ей прямо в глаза.

– Да!

– Так просто?

– Можно заказать столик в ресторане. Будет красиво.

– Кстати, о ресторане. Мне вчера уже прогул поставили. Могут и привлечь. За тунеядство, – усмехнулась Лия.

– Заявление напиши. На увольнение.

– Может, пока лучше на отпуск? – спросила девушка.

– Можно пока в отпуск, – кивнул Игнат.

– Я в этом году не отгуляла. А Хабаровск может сорваться.

– Может?

– Если со мной вдруг что-то случится, – пожала плечами Лия.

– Тогда не будем загадывать.

– Но заявление нужно написать.

– Прямо сегодня и пойдем.

– В ресторан?

– А что, какие-то уголовники могут превратить мой любимый поселок во вражескую территорию? А не слишком ли много для них чести?.. Но у меня условие. – Игнат обнял Лию за талию и привлек к себе. – Сначала ты должна…

Он нарочно оставил фразу без продолжения.

– А швы не разойдутся? – загадочно улыбнулась девушка, прильнув к Игнату.

– А у меня швы не на животе… Сначала ты должна накормить меня обедом. Твой борщ так вкусно пахнет!

– Ну, во-первых, не мой, а Зойкин. А во-вторых, мой борщ пахнет еще вкусней. Пальчики откусишь. Вместе с ложкой!

Игнат улыбнулся. Он ничуть не сомневался в кулинарных и прочих способностях Лии. И с удовольствием поселился бы с ней здесь, на берегу моря. А что, дом у него уже есть, мама второй дом ему под присмотр оставит. Виноделием можно заняться в свободное от основной работы время. Любимая женщина, прекрасный климат, хорошее вино – не жизнь, а малина.