Толпа начала свистеть, подбадривать, скандировать, и, насколько я могла разобрать, в основном она приказывала Броуди надеть подвязку на меня.
Чтоб их всех.
Неужели мы правда это сделаем?
Это все еще принято на свадьбах?
Да. Очевидно, так оно и было.
Фотограф-извращенец стоял передо мной на коленях и фотографировал нас – меня с потрепанным букетом невесты, Броуди с подвязкой, – а все остальные собрались вокруг. Затем Броуди пихнули ко мне, и песня изменилась.
Джеймс Браун начал распевать «It’s A Man’s Man’s Man’s World».
Броуди, все еще одетый в темные брюки, в накрахмаленную белую рубашку, расстегнутую ровно настолько, чтобы обнажить татуировку на шее, сексуальную впадинку у основания горла и ключицы, которые могли бы серьезно отвлечь девушку, – бросил на меня мрачный взгляд (как будто это была моя вина, когда он поймал эту дурацкую подвязку!) и опустился передо мной на колени.
И у меня перехватило дыхание.
О. Бог. Мой.
Это происходило на самом деле.
И все смотрели.
Броуди наклонился, приподнял мою ногу и снял с меня туфлю под одобрительные возгласы, свист и «у-ля-ля»… Ощущение его руки, его теплых, сильных и уверенных пальцев на моей обнаженной лодыжке заставило меня затрепетать.
Я задрожала.
Я никогда раньше не дрожала от мужского прикосновения.
Кроме как от прикосновений Броуди.
Меня охватил жар, и мое тело словно стало жидким. Всякое сопротивление исчезло, когда я позволила ему заняться этим невероятно интимным делом, которое теперь стало развлечением для наших друзей.
