Оглавление

2я книга дилогии

Глава 1

— Солнце еще не встало, — сказал он, пока я нежилась в его объятиях. Прижимаясь к нему, я обнимала его, впуская в свой мир его тепло и любовь. — Но свет уже есть.

Я улыбнулась, поддаваясь эмоциям, прижимаясь к его груди. Тук-тук. Тук-тук. Размеренно стучало его сердце. Он был спокоен, а значит и мне не стоило переживать.

— Но было темно в лесу, — вспомнила я схватку.

Он погладил меня по волосам.

— Это ненадолго. За ночью всегда следует рассвет.

Я подняла глаза и заглянула в его лицо с интересом. В одно и то же время я знала, кто он, но не разбирала, не различала. Будто бы он сразу был и не был. Но меня этот вопрос не волновал, потому что мне было с ним спокойно. И я не сомневалась в том, чтобы остаться.

— Так, значит, я могла бы стать такой, — его глаза на миг будто бы прояснились, где-то мелькнула яростная, такая важная мысль, будто я его почти узнала… но она снова ускользала от меня, сколько бы я не пыталась за нее ухватиться. — Монстром.

— Ты бы никогда такой не стала, — снова гладил меня по волосам он. — Это невозможно.

Я улыбнулась мягко, немного лениво, я знала, что он верит в меня. Поддерживает.

— Ты не объективен, — замечаю игриво, слышу его улыбку.

— Всегда, — обещает мне он, губами касаясь моего лба.

Снова ищу его взглядом, снова пытаюсь разглядеть, узнать, вспомнить… но разве это столь необходимо? Когда он здесь, он рядом, он со мной…

Становится нестерпимо жарко, опускаю взгляд и вижу, как по моей груди расползается огонь. Я загораюсь, словно лист бумаги, тлею, больно… В голове — тысячи шепотков. Они будто бы пытаются сказать мне что-то важное, но я не понимаю их. Вычленить из этой какофонии шепота хоть одно слово становится почти невозможно. Прислушиваюсь изо всех сил, но…

Проходит. Мой покой, не огонь в груди. Из последних сил цепляюсь за него, пытаюсь удержаться, но в глубине души уже знаю: мне не остаться.

Ты останешься?

Останусь.

Чьи это слова?..

Открываю глаза и замираю. Не дышу, не двигаюсь, ничего не делаю. Хочу задержать мгновение пробуждения. Потому что… как только я вздохну, душу снова обожжет огнем. Передо мной ветви с фиолетовыми листьями, лепестки необыкновенной красоты обрамляют моё существование. Все-таки делаю вздох и понимаю, что боль уходит куда-то глубоко. В сон.

Смаргиваю раз, два, три. Удивительно, но каждый раз реальность меняется. Хотя вокруг меня те же деревья, лепестки, поле.

Вроде бы понимаю, что это реальность, но настолько она красочная и необычная, что я до конца даже не осознаю, очнулась я или умерла.

Умерла… почему это слово кажется мне притягательным? Не процесс, именно… слово.

В следующую секунду меня обжог взгляд. Под тенью дерева он будто сливался с окружением настолько, что его невозможно было разглядеть.

Но не теперь.

Кицунэ.

Я спала у него на коленях, а он до этого момента просто дремал. Встретилась с ним взглядом — он мне улыбнулся. Едва заметно, уголками губ, чуть сверкнули огнем его волшебные глаза.

Кицунэ.

Теперь наконец-то до меня добрались мысли о том, что произошло. Сражение, ёкаи, храм. Всё возвращалось. Или… почти всё. Я… спала? Не помню. Совершенно ничего не помню. Будто провалилась в пропасть, а теперь — очнулась.

Резко села, пытаясь справиться с головокружением. Привыкла к мысли о том, что я всё еще жива. А как иначе? Медленно повернулась и взглянула на кицунэ. Листопад из лепестков внезапно ускорился, подхваченный ветром, а я вдруг допустила дикую мысль: это я сделала?

— Что произошло? — Спросила я кицунэ.

— Тебе было больно, — ответил мне он, а моя ладонь невольно потянулась к груди. — Сон помог тебе отвлечься.

— Сон?.. — Да, точно, я ведь спала. — Схватка… мы сражались с… это был не ёкай.

— Не ёкай, — подтвердил кицунэ.

— Кто-то… как я.

— Не совсем как ты.

Я снова заглянула в горящие глаза кицунэ. Вроде бы он сидел расслабленный, спокойный, но приглядевшись, я заметила в его глазах опасность. Будто он был зверем, притаившимся в норе, готовым выпрыгнуть на свою жертву, если слишком долго вглядываться.

А потом я вдруг вспомнила: нельзя смотреть хищнику в глаза.

Отвернулась. Отпустило. Хорошо.

— Мы не нашли того, кто разрушил твой храм, — констатировала я.

Кицунэ пошевелился, и к тому моменту, когда я снова обернулась, чтобы взглянуть на него, он уже исчез. Прикосновение лисьей шерсти, теплый ветер обнял меня, лепестки закружились шепотом. Всё невозможное разом происходило сейчас. Похоже, он прав, я стала кицунэ, но где-то в глубине души всё, что происходило, было для меня слишком.

Пугало.

— Это неважно, — окружает меня шепот кицунэ, а я выискиваю его вокруг, но он прячется от меня в листве, траве, деревьях, воздухе.

— Почему? — Удивляюсь. Наконец-то вспоминаю главное: — Ты разве не хочешь знать?

— Я? Хочу ли знать? — Вкрадчивые движения в лучах солнца. Он и лис, и человек одновременно, мне каким-то непостижимым образом удается видеть обе его сущности. А действительно ли их две? Какая из них прикрытие? — Это ты выбрала этот путь, предложила найти осквернителя.

— Но… но… — да, и правда, я. Помню, как была на этой самой поляне, как делала предложение… зачем я делала предложение? Ах, да. — Метка. Ты сказал — теперь я кицунэ?

Уточняю несмело, а он замирает за моей спиной, словно самый страшный хищник из ночного кошмара. Съежившись от страха, ожидаю непоправимого, но… ничего из этого не следует. Он лишь укладывает подбородок мне на плечо, а я вспоминаю это ощущение.

— Именно, маленькая лисичка, — подтверждает.

— Но… метка… ее больше нет?

— Конечно, есть, — заверяет кицунэ, и я разочарованно выдыхаю. — Но ты не потеряешь себя, если ты этого боишься. Зато я всегда найду тебя.

— Зачем?

Слышу хитрую улыбку лиса, шелест в ветвях деревьев словно насмехается надо мной. Странно и неприятно.

— Пришла пора исполнить три моих желания, — заявляет кицунэ, и я сворачиваю шею, пытаясь заглянуть ему в глаза.

Мало, что получается, но кицунэ не облегчает мне задачи, продолжает пронзать своим острым подбородком мне плечо.

— Три? Но я же… нашла ту многоножку, — вспоминаю.

— Не она разрушила мой храм.

— А мы не договаривались, что всё пройдет успешно, — парирую.

— Мы и не договаривались, что поиск осквернителя будет частью моих желаний.

— Что?! — Возмутилась я, сбрасывая его подбородок с себя. В душе начала подниматься ярость. Не моя. Она была мне незнакома, но очень сильна. — Я предложила тебе…

— Именно, — перебил кицунэ, глядя на меня исподлобья, — ты это предложила.

Ярость захватила меня полностью, я перестала мыслить человеческими величинами, внезапно сорвалась и напала на кицунэ. Будто сама лисица. Знаю, что мы были людьми, но всё же на каком-то другом плане я ощущала, будто стала лисицей. Огненно-желтой. Хищной. С одним хвостом. Против девяти.

Мы катались по полю, словно лисы, я хотела укусить его, растерзать, наказать. Но чем больше проходило времени, тем больше я уставала, а моя ярость отступала. Пока совсем уж не уснула, застав меня врасплох.

Тогда-то кицунэ и победил.

Упала на спину, из легких выбило весь воздух, кицунэ навис сверху, мертвой хваткой вцепившись мне в плечи. Дышать было трудно, но снова хотелось спать. Чувство, будто что-то приятное будет именно во сне, меня не покидало. Но я не знала, что именно. Не помнила.

Лис смотрел на меня, его глаза пылали огнем, хищностью. Я видела его лицо и лисью морду одновременно. И в своей нечеловеческой форме он на меня скалился, обнажая клыки.

— Первое мое желание: ты приведешь мне лжеца.

Глава 2

— Лжеца? — Повторила я, не очень понимая, что он мне говорит, по большей степени из-за того, что голова кружилась. — Да без проблем. Вот она я. Тоже в жизни лгала.

Ухмыльнулась с издевкой, кицунэ улыбнулся. В его звериной форме всё еще оскал и угроза. Подавление.

— Я не закончил, — заметил кицунэ.

— Надо было раньше говорить, — пытаюсь пожать плечами, но хватка у кицунэ слишком сильная. Плечи немеют от попытки, но я не подаю вида. — Минус одно желание.

— Тебе меня не перехитрить, — качает головой кицунэ, а я замечаю смену его настроения, когда на меня снова начинают осыпаться лепестки.

Успокоился.

— И что потом? Что будет после трех желаний?

— А что ты просила?

— Снять метку.

— Ты ее снимешь.

— А это? — Я окидываю себя взглядом. — Ты сказал, я теперь кицунэ.

— Да, солнечного ветра.

— Как?

— Хороший вопрос, — ухмыляется кицунэ. — Но ответ ты найдешь сама.

— Это твое желание?

— Разве? — Его идеальные брови чуть вздрагивают.

— Но… но… вот та предыдущая девушка, которую ты пометил, она же стала многоножкой.

— Осквернена и отравлена, — будто бы переводит на другой язык кицунэ.

— Да, верно, — не спорю, да и зачем? Мое сознание с каждой минутой всё больше проясняется. — Но… она могла стать кицунэ?

— Это вопрос для тебя, — исчезает вдруг он, а меня снова обдает листопадом из лепестков.

Подскакиваю, сажусь резко, оглядываюсь по сторонам.

— А что? Нельзя сказать прямо?! — Злюсь.

Кицунэ снова является мне едва отслеживаемым движением, замирает перед моим лицом, его глаза прожигают мне душу. Неприятно.

— Прямо? — Удивляется кицунэ. — Что я скажу тебе, маленькая лисичка?

— Правду.

— А ты уверена, что это будет правдой? — Улыбается.

И тут меня вдруг осенило.

— Ты не знаешь, — он качает головой в подтверждение. — Как ты… не знаешь?

— Это хороший вопрос. Но не ко мне. Теперь это твоё бремя.

Мои брови ползут наверх.

— Ты… отпускаешь меня?

— Но я ведь никогда тебя и не держал, — напоминает кицунэ, смеется, и этот смех эхом пробегается по поляне, прячется в фиолетовой траве, в листве деревьев.

— Значит, я могу просто уйти и не вернуться?

— Сделка всё еще в силе, маленькая лисичка, — напоминает мне он, снова оборачиваясь вокруг меня лисой. — Не справишься — я заберу твою жизнь.

Вот черт! Только сейчас в памяти всплывают условия сделки. Жизнь. На кой черт я пообещала ему мою жизнь? Как-то странно. Должны же были быть для этого резонные основания. Когда начинаю думать об этом, о том, как мы встречались в прошлый раз, душа начинает отдаваться болью. Но… почему? Я ведь не пострадала тогда. Почему душа болит?..

Как и каждый раз до этого, как и сейчас, кицунэ действует незаметно. Я только в последний момент замечаю, что он делает. Какая-то полоска ткани завязывается на моём запястье, и как только лис отпускает, подношу ее к глазам. Разглядываю повнимательнее.

— Что это? — Уточняю без понимания.

— Его вещь.

— Его?

— Лжеца.

— Давай-ка с этого места поподробнее, — предлагаю. — Значит, я выполняю твои желания, и ты снимаешь метку, так?

— Таков был уговор, — и снова он везде и нигде одновременно, голова идет кругом от всех его метаморфоз.

Но против последней встречи я понимаю, что вижу гораздо больше, чем раньше.

— А что до моей силы? Я теперь кицунэ.

— Ты хочешь перестать ею быть?

— Да, — уверенно заявляю, даже не знаю, почему.

— Но ты ведь еще не распробовала всю свою силу, — улыбается лис.

— Я была человеком. Зачем ты забрал меня?

Кицунэ появляется прямо перед моим лицом и мурашки бегут по коже, на секунду я будто снова становлюсь беспомощной собой. В том времени, когда была лишь человеком.

— Ты позвала меня, — ошарашивает меня кицунэ, я округляю глаза.

— Я?! — Удивляюсь до глубины души. — Позвала?! Как?!

— Это хороший вопрос, на который ты со временем найдешь ответ, — заверяет кицунэ. — Но сейчас…

Его пальцы смыкаются вокруг моего запястья, я разглядываю кусок ткани, повинуясь воле кицунэ целиком и полностью. Только в этот миг я понимаю, что все мои попытки сопротивления состоялись лишь потому, что кицунэ это позволил. Что бы он сделал, если бы был действительно плохим?

Почему я решила, что он хороший? Может быть, не в деталях. Но я видела лисьи тропы, отравленные скверной. А его поляна цветет и пахнет. Ароматом зефира. Зло не может таким быть. Так ведь?

— Что это? — Разглядываю ткань со всех сторон, даже не пытаюсь развязать. — Галстук?

— Это его метка, — сообщает мне кицунэ. — Он живет в мире людей и прячется от меня.

— Живет в мире людей?.. — Спотыкаюсь в первый раз. — Что?

— Найдешь его и приведешь ко мне, — не понимает совершенно моего настроя кицунэ.

Хватаю его за руку, ведь он будто бы всё сказал и собирается уходить.

— Нет уж, подожди! Давай подробно рассказывай обо всем, лис несчастный.

Кицунэ смеется надо мной, будто мне два годика, и я его рассмешила своей наивной глупостью. Такой, которая не раздражает, а именно смешит.

— Однажды он заблудился в лесу, — стал рассказывать кицунэ, — он был всеми покинут, забыт, отвержен. Но он хотел жить, не желал умирать. И тогда он позвал меня на помощь.

— Прям, тебя? — Удивилась я.

— Что тебя удивляет?

— Что лжец просил кицунэ, — прямо ответила.

— Лжец не просил. Умолял. А когда я явился, он заключил сделку: я вывел его из леса, а он обещал мне принести за это дары.

— Какие?

— Он обещал отдать мне всё.

— Всё? — Засомневалась.

Лис улыбнулся, задерживаясь у моего уха.

— Не я предлагал условия сделки.

— Но… невозможно отдать всё.

— Не можешь исполнить, не заключай сделки, — напомнил беспощадно кицунэ.

Да уж… Вздохнула, пытаясь справиться с негодованием и протестом в душе против всех его желаний.

— И что же случилось дальше?

— Я вывел его из леса, он оставил мне это (его пальцы снова сомкнулись на моем запястье). А потом он ушел и больше не вернулся.

— Может, он просто еще не собрал всё? — Предположила, слабо улыбнувшись. — «Всё» — это очень эфемерное понятие.

— Прошло пять лет, — сообщил мне кицунэ.

— Может, там, и правда, много всего, — продолжала искать лазейку, но в глубине души уже заранее понимала, что лишь оттягиваю неизбежное.

— Ты найдешь его в мире людей. И потребуешь оплатить долг.

— Я коллектор твой, что ли? — Сморщилась. Лис улыбнулся. — И стоило ради этого становиться бессмертной… я ведь бессмертная?

— Бессмертен ли солнечный ветер? — Вопросом на вопрос ответил кицунэ.

— Не знаю.

— Именно.

— А?

Но кицунэ больше не собирался продолжать разговор, исчез, оставляя мне только отголоски.

— Приведи его к тропе, — раздавал последние указания он.

— Подожди! — Выискивала его в любом шорохе, но уже бесполезно. — Почему ты решил, что я справлюсь?

— Ты стала кицунэ, но твоя душа всё еще помнит человеческую жизнь, — искать взглядом его было бесполезно, поэтому я продолжала слушать. — Это то, что в твоих силах выполнить.

Вспомнила условия сделки, оговорку о том, что сделаю только то, что мне под силу.

— А как же Нацуэ? — Крикнула я так громко, как только могла.

Но ответа не последовало. Кицунэ ушел.

Что же…

Итак, его первое желание. Вот ведь хитрый! Да, я знаю, кто он, но все равно — обвел меня вокруг пальца. Я ведь предлагала ему помощь, рассчитывая, что он поймет и простит, а он… всегда оставался кицунэ. До мозга костей.

Тело всё еще реагировало как-то странно. С трудом поднялась на ноги, попыталась идти. То ли мышцы затекли, то ли я устала слишком, не знаю, не уверена. Почему-то было… тяжело. Почему так тяжело?

Прошла всего ничего, но ноги все же подвели, и я плюхнулась в мягкую фиолетовую траву, не понимая, почему всё тело так ослабло. Это результат преобразований? Цена за то, что я теперь кицунэ?

Не знаю, как это вышло, что мной руководило, но, не особо приглядываясь, я вдруг нашла в траве изъян. Полоску темной, выжженной земли, там, где трава по какой-то причине стала мертвой. И не восстанавливалась.

Почему она не восстанавливалась?

С какой-то странной нежностью я провела ладонью по этому месту, в голове мелькнула догадка: здесь мог бы лежать меч. Но… чей? У кицунэ не было меча. Только орудия. Спрятанные до сих пор в его храме и не имеющие ничего общего с мечом. Который может выжигать всё живое.

Странно, но я не могла отвести от этой раны глаз. Всё смотрела и гладила. А душа бурлила несправедливостью.

Почему?..

Глава 3

Университет казался таким чужим. Нереальным. Изменилось ли что-то настолько кардинально? Я имею в виду — себя. Проанализировать всё разом я точно не смогу, но меня поразило другое: как легко я открыла путь к лисьей тропе. Как легко прошла ею, вышла на свет. Холодный, осенний свет. Реальный мир стал блеклым, покинутым, отвергал меня. Наверное.

Я всё ещё была в тех же вещах — джинсах и свитере. Удивительно, но подувший холодный ветер меня заморозил. А я уж думала, что быть кицунэ, значит, не обращать внимания на подобные вещи.

Что во мне изменилось? Меня пугала эта мысль.

Сейчас день, судя по слабому солнцу, пробивающемуся сквозь облака, полагаю, незадолго до полудня. С каких пор я по бледным облакам определяю время? Это тоже изменения? Не знаю. Но я решила дождаться обеда, а потом…

Потом идти к Такеру. К кому же еще? Надеюсь, он вернулся благополучно домой, а не пошел в лес искать меня. Даже не помню, как кицунэ забрал меня. Как я уходила? Как исчезала?..

Кто исчез?

Вздрогнула, отгоняя от себя странные мысли. Исчез? Точно. Нацуэ. Она исчезла. Так ведь? Душа снова начинала гореть болью, а я всё никак не могла понять, почему.

Было невероятно тихо, когда я зашла в здание и прошла одинокими коридорами к уборной. Мне нужно было знать, убедиться в том, что как бы я себя не обманывала, но внешне я всё еще смогу сойти за человека.

Увидев своё отражение, я обомлела. Видок у меня, конечно… жуть! Бледная, словно вампир, а не кицунэ. Будто не видела солнца вообще никогда. Глаза. Теперь в них жил огонь. Солнечный ветер. Они стали черным шоколадом, в котором закручивались апельсиновые вихри. Красиво, конечно, но нереально. Слишком нереально…

Не человек. Я больше не человек. И я это вижу. Изменения на лицо. Еще и лохматая такая. Кицунэ, что? Тащил меня по тропе головой вниз? Я поняла поговорку «Я упала с самосвала, тормозила головой». Ну и гнездо. В волосах застряли ветки, листья осени, и лепестки. Если не знать, кто я, могла бы сойти за какую-нибудь нимфу. А что? Неплохо. Если бы не глаза. Глаза выдавали лису.

К сожалению.

Не знаю, почему я была настолько против того, что стала кицунэ. Какая-то часть меня еще тогда понимала, что я ею стану. Я этого не знала наверняка, но чувствовала, ощущала. Правда, действительно не понимала, почему. Но кицунэ прав, я должна это выяснить. Врет ли он мне, что не знает? Конечно, врет! Он же кицунэ.

Я его позвала. Как? До сих пор плохо помнила ту ночь, когда забрали Нацуэ. Прости меня, дорогая подруга, я должна была просто найти тебя, но подвела и саму себя, не то, что тебя. Что же делать?

Пожалуй, начну с внешнего вида.

Решив сходить к себе и переодеться, принять душ, чтобы хоть немного походить на… ну не человека, но хотя бы выглядеть чуть посвежевшей, вышла в коридор, и неожиданно прозвенел звонок. Долго же я разглядывала своё отражение. Впрочем, можно и позже себя в порядок привести.

Какие там сейчас занятия у Такеру?

Студенты высыпали из аудиторий, переговаривались, общались, улыбались, смеялись, были какими-то слишком громкими. Почему так громко? Потому что на поляне кицунэ царил покой? Сколько я спала? Не знаю, но отдохнувшей я себя совершенно не ощущала. Что странно.

Нашла расписание, стала сверяться, и… внезапно поняла, что вообще не узнаю ни одного предмета. Почему? Память подводила? Здорово, кицунэ с деменцией. Вот мечта всей жизни. Что же, если сейчас обед, где мне искать Такеру? Правильно, в столовой.

Правда, их в университете было три, плюс кафе. Всё для студентов. Даже несмотря на большой ассортимент и выбор, в любой из столовых всегда было не протолкаться. А я думала, выражение «вечно голодный студент» в Японии не работает. Что же…

Зашла в самую большую столовую и огляделась. Уже в тот момент я могла бы обратить внимание на то, как на меня начали обращать внимание. Сначала украдкой, не нарочно, но всё же задерживаться взглядами. Старалась не реагировать, помнила, так было и раньше. Хотя я была другой, более человечной. Но всё же — что в этом такого? Подумаешь, у меня глаза светятся и переливаются? Хорошие линзы.

Взгляд коснулся пустого столика у окна, и я по неизвестной мне причине задержалась на нем взглядом. Ничего особенного в этом столике не было совершенно, таких здесь было полно. Но я не могла отвести глаз. Не могла…

На краткий, едва уловимый миг, в памяти мелькнула улыбка. Чья-то теплая, добрая, красивая, родная улыбка. Она разлилась родным теплом в моей душе, сбив волной сплошных эмоций. Таких сильных, что мне было с ними не справиться. Не понять. Слезы встали в глазах от мимолетности мгновения. Неуловимый миг, но он показался мне значимым, настолько важным. Он забрал каплю боли, наполнил меня смыслом.

Чья эта улыбка? Откуда это внезапное тепло?..

Наверное, интуиция подсказала направление, медленно повернула голову — Такеру. Думаю, я обогнала время, ведь он уже смотрел на меня, но я отследила его реакцию ровно за секунду до нее самой.

Он не ждал меня и это меня удивило. Сначала его взгляд был таким же, как и у остальных студентов: заинтересованным, непонимающим, но совсем не похожим на тот, каким он раньше смотрел на меня.

Пока он не пригляделся.

Чувства к нашим отношениям он будил непозволительно долго. Но зато, когда те проснулись, он с грохотом уронил свой поднос и понесся ко мне. Всё происходило словно в замедленной съемке — вся столовая замерла, он движется медленно, неспешно, но шаги широкие, громкие, оглушающие тишину.

Почему так тихо?..

А потом случилось совсем уж странное. Такеру подбежал ко мне, и… обнял. Я настолько не ожидала этого, что встала столбом, на миг лишь снесенная парнем.

— Риса, — как-то чересчур вымучено выдохнул моё имя парень, а я лишь захлопала глазами в непонимании. Эээ… — Я так волновался! Я думал… ты…

Связная речь пока тонула в эмоциях, но я не торопила, сама пока пребывала в шоке. Ступор — это точное определение причины, по которой меня буквально парализовало.

Но это я.

Такеру внезапно резко отстранился, я взглянула на его лицо и с удивлением обнаружила испуг. Приобняв меня за плечи, Такеру воровато огляделся, чего я не поняла совершенно, но по-прежнему ничего не понимала и не успевала формулировать мысли в голове. Только эмоции.

— Нам нельзя здесь быть, — внезапно заговорческим шепотом заметил Такеру. — Идем. Скорее!

Это заявление удивило меня ничуть не меньше, чем его… объятия. Но он на этом не закончил. Снова взял меня за плечи и повел быстрее из столовой. Против толпы студентов, которые спешили на обед, двигаться было тяжело. Однако Такеру вывел меня на улицу так, будто бравый солдат с поля боя. Совершенно не понимала, что происходит, и почему он это делает. Но не сопротивлялась. Мне нужна была его помощь.

А еще неплохо было бы привести мысли в порядок.

К моему удивлению, Такеру отвел меня за здание, подальше от толпы. Здесь, и правда, никого не было, а вокруг засажены деревья, так что с других сторон меня и не разглядеть. Окон на стене не было, всё говорило о конспирации.

— Такеру… — обрела способность говорить наконец-то я.

Он всё продолжал осматриваться по сторонам, вертеть головой, но когда я его позвала, он будто бы пришел в ужас. Словно я не должна была разговаривать. Да что происходит?

— Подожди меня здесь, хорошо? — Попросил он. — Я быстро! Жди, ладно?

Он уже убегал, так что вариантов у меня было не так много. Что же…

Ждать пришлось действительно недолго. Минут через пятнадцать он вернулся ко мне пулей, подбежал и с трудом отдышался. К тому моменту я уже более или менее привела мысли в порядок. Так, средне, конечно, но вопросы кое-как в голове сформировались.

— Такеру, что происходит?..

— Как ты? — Это одновременно со мной потребовал Такеру.

Мы замолчали, как-то синхронно задержав дыхание, а потом не менее синхронно вздохнули. Это немного разрядило обстановку, мы друг другу улыбнулись.

— Прости, — извинилась я, понимая, что Такеру не просто махнул на меня рукой и забыл напрочь, он переживал. Еще бы! Обнял даже. Честно говоря, вообще редко видела, чтобы японцы так открыто проявляли эмоции на людях. А толпа была большой. — Кицунэ забрал меня.

Такеру облегченно выдохнул.

— Я так и подумал, — признался он. — То есть… предполагал я всякое. Это была одна из версий. Но… (он снова вздохнул) как же я рад, что ты в порядке.

Я смущенно улыбнулась, а потом собралась.

— Как ты добрался до дома? — Поинтересовалась я.

Такеру к моему удивлению вскинул брови.

— Это… нормально, — отвечал как-то неуверенно он. — Я же на машине был. Помнишь?

Прозвучало будто проверка. Но мне уже было всё равно. Я просто была рада увидеть его.

— Ты в порядке? — Уточнила.

Такеру кивнул.

— Всё хорошо, — заверил он. — А у тебя?

— Что же… — я тут же скривилась, — кицунэ снова обвел меня вокруг пальца. Я вновь должна ему три желания.

— Почему? — Удивился Такеру, я видела по нему, что он будто сгорает от желания задать мне тысячу вопросов, но совершенно не понимала, почему. — То есть… храм, да, мы нашли его. И мы убили ёкая…

Тут Такеру задумался и сдвинул брови, будто его немного смутило собственное заявление.

Мы?

— То был не ёкай, а… предыдущая версия меня. Только она пошла не по той дорожке и стала… многоножкой.

Такеру снова нашел меня взглядом.

— А ты?

— Что — я? — Не поняла.

— Твои глаза… — движение было не заметить, можно было списать на ветер, внезапно налетевший на парня, но я все-таки поняла, что он вздрогнул.

— Я теперь кицунэ, — объяснила я, а Такеру как-то двусмысленно вздохнул. Вроде бы и облегчение и в то же время обремененность. — Кицунэ солнечного ветра.

Он снова смотрел на меня внимательно, что-то усердно обдумывая.

— Как твоя магия, — вспомнил он. Я лишь кивнула. — И… что-то изменилось?

— Что же… — я задумалась, решив опробовать свои возможности.

— Нет! — Такеру внезапно схватил меня за руки, останавливая. — Я предполагал, что ты обращаешься. И подумал о том, что ты, возможно, стала кицунэ, и…

И тут я прочитала по его глазам все его опасения.

— Ты решил, я стала кицунэ и бросила тебя? — Удивилась я.

Такеру отвел взгляд, осторожно отпуская мои руки, чуть смутился.

— Честно говоря, я столько всего передумал, что запутался во всех вероятностях, — признался он. — Но я рад, что ты в порядке.

Это был какой-то странный разговор, отчужденный. Но — почему?

— Ты не хочешь, чтобы я использовала свою магию, — попыталась по кусочку собрать пазл, чтобы хоть что-то понимать. — Что происходит?

Такеру снова взглянул на меня и тяжело вздохнул.

— Нашлись те, кто тоже заметил появление ёкаев близ университета, — сообщил мне Такеру. — И они не так мирно настроены на добрососедство, как я.

— Что? — Я всё меньше что-либо понимала.

— Среди студентов теперь охотники за ёкаями, — ошарашил меня Такеру.

— Охотники? Когда они успели вообще?

И тут Такеру округлил глаза на мгновение, рассматривая меня так, будто ответ на его не заданный вопрос должен был появиться, словно на табло.

— Когда? — Повторил он медленно.

— Не помню, чтобы кто-то вообще интересовался ёкаями, пока… мы ими интересовались.

— Риса, — серьезно обратился ко мне Такеру, я задержала дыхание, занервничав. — Тебя не было два года.

Глава 4

Мои брови взметнулись вверх, челюсть отвисла. Что он сказал? Два… года? Бессмыслица какая-то! Попыталась собраться с мыслями, как-то привыкнуть… сообразить! Но мозг отказывал.

— Ты… не помнишь? — Догадался Такеру. Думаю, по мне было очевидно. — Что ты помнишь?

Что я помню?

— Я помню, как мы сражались с многоножкой, — стала восстанавливать картину событий больше даже для самой себя. — Потом… пустота. Думаю, кицунэ забрал меня. А потом… я проснулась на поляне. С ним.

— И… это всё? — Удивился Такеру. — Ты спала?

Я лишь неопределенно пожала плечами, будто бы отвечая, «получается, что так». Такеру тяжело вздохнул, провел ладонью по волосам.

— Я так волновался за тебя, — признался Такеру. — Искал тебя сначала в том лесу, в окрестностях. Я видел кицунэ, думал, что он мог забрать тебя. Но так надолго…

— Прости, — даже не представляла, что он за меня так переживал.

Два года. Я проспала два года??? Неудивительно, что я выгляжу такой помятой. Да и слабость во всём теле теперь объяснима. Странно, что я вообще смогла встать. Видимо, мои новые способности кицунэ.

— Ты… бессмертна? — Задал неожиданный вопрос Такеру.

Поразмыслив немного, я вспомнила слова кицунэ:

— А солнечный ветер бессмертен?

— Не знаю, — честно ответил Такеру.

— Вот и я не знаю, — вздохнула. — Подожди: давай еще раз про охотников. Говоришь, в университете теперь охотники за ёкаями? Как это?

Такеру напряженно поджал губы и огляделся, будто в нашем одиноком углу кто-то мог внезапно появиться. Меня не было два года, всё возможно.

— Говорят, в лесу завелась лисица, кицунэ, — быстро объяснил Такеру. — Это стало местной байкой, на которую с каждым днем подписываются всё больше людей.

— Подписываются?

— Да. Этому… феномену завели страницу в соц сетях, — я вскинула брови от удивления. — Два года, Риса, тебя не было два года.

— Но… охотники. Что им надо? — Такеру взглянул на меня, не ответив прямо, но по его глазам я всё поняла. — А зачем им смерть кицунэ?

— Затем, что лисы хитры, коварны и опасны, — заключил Такеру.

— Ты же помнишь, что я кицунэ только стала, да? — Нервно уточнила я у парня. Он кивнул. — Про остальную часть даже спорить не буду. Однако… откуда это известно охотникам?

— Кое-кто из студентов поговаривал о сделках с кицунэ, — стал рассказывать Такеру. — Якобы они приносили дары в лес, дабы успешно сдать экзамены, но лис их обманывал.

— Ага, конечно, — скривилась, — да я больше поверю в то, что два года кицунэ просидел вместе со мной на поляне, чем в то, что лис помогал сдавать экзамены студентам. Что? Походы в синтоистские храмы уже не актуальны?

— Я тоже не верю в их россказни, но они расползлись по университету, словно тараканы, — напряженно вздохнул Такеру. — Кто-то в них верит, кто-то нет. Но охотники решили, что это плохо, и что… надо прогнать ёкаев.

— И тут я пришла, здрасьте, — задумалась я, нервно хихикнув, Такеру вновь напряженно кивнул. — Они там были? В столовой?

— Не знаю, — покачал головой парень. — Но теперь тебе нельзя так просто появляться здесь.

— Но… мне нужна твоя помощь.

Такеру будто в столб врезался, вытаращился на меня совершенно ошарашено.

— Ты… пришла за помощью? — Всё еще удивлялся он.

— Конечно, — закивала. — Ты же лучший в поисках и понимании, что вообще в этой жизни происходит.

Улыбнулась, а Такеру… уж не знаю, почему, но его глаза наполнились такой благодарностью, что мне даже не по себе стало. То есть, я пришла к нему с просьбой, а он этому радуется? Впрочем, он ведь тогда… два года назад (никак не могу поверить в это) тоже горел желанием участвовать в расследовании. Именно благодаря ему, мы… мы?.. вообще вышли на деревню.

Я улыбнулась смелее.

— Спасибо тебе за всё, Такеру, — поблагодарила я.

— Да нет! Я ничего такого не сделал! — Оживился парень.

Не сказать, что за два года он сильно изменился. Пожалуй, волосы чуть длиннее, но, думаю, он стригся и не единожды. Что еще? Его лицо, может быть, чуточку повзрослело. Но сейчас, в этот момент, когда я просила его о помощи, он будто бы ожил. Моя просьба словно вдохнула в него жизнь.

— Еще как сделал, и… я снова прошу.

— Я всё сделаю! Что делать?

— Это… — я отвязала галстук, — принадлежит некоему лжецу, как сказал кицунэ. Лжец задолжал лису.

— Его надо найти? — С благоговением принял галстук Такеру. — Я займусь этим! Прям, сейчас! У меня как раз пары отменили!..

Такеру аж подпрыгнул от радости.

— Значит, ты скучал? — Хмыкнула я в шутку.

— Очень, — незамедлительно подтвердил Такеру, а потом глянул на меня и смущенно улыбнулся. — То приключение… сражение… я сломал руку и вывихнул лодыжку, до дома еле добрался. Но я еще никогда не испытывал ничего подобного. Чистая сила, мрак, который я сражал. Это было потрясающе. И то, что ты вернулась… позволяешь мне снова почувствовать, прикоснуться к запретному… это значит для меня очень многое.

— То есть… я очень долго разыскивал информацию о тебе, о деревне, о кицунэ, о ком только я не искал! Но всё это было попыткой зацепиться за невозможное. Оно ускользало от меня и это меня расстраивало. Но я ничего не мог с этим сделать. Я смирился, но… ты вернулась.

— Я вернулась, — улыбнулась, понимая, насколько же ему было важно всё это. — И буду благодарна тебе за помощь.

Такеру уверенно кивнул.

— Нам нельзя здесь долго задерживаться, — вспомнил он, снял свою куртку с капюшоном и протянул мне.

— Эээ… я два года не мылась, — призналась я.

— Переживу, — кивнул Такеру, я забрала куртку и надела ее, накинув капюшон. — Я отведу тебя в свою квартиру… если ты не против.

— Максимально «за»! — Поддержала идею. — Ой! (Мы уже двинулись по тропинке). Я только сейчас поняла! Два года! Меня не было два года! Мои родители!..

Такеру торопливо направил меня в сторону от толпы, мы почти пробежали мимо, но заговорил он только, когда вокруг почти никого не осталось.

— А вот это тоже странно, — признался мне Такеру. — Когда я вернулся, я первым делом позвонил им… ладно, мне нужно было время, чтобы найти их телефон. Но я добился цели. (Такеру взглянул на меня). Они сказали, что ты у бабушки.

— У бабушки? — Удивленно вскинула брови я. — Но она живет в другой стране!

— Знаю. Ей я дозвониться уже не смог.

— Что?.. — Тут я разволновалась.

Мобильного при мне не осталось, номер по памяти я вспомнить не могла. Но… как-то странно. Откуда они это вообще взяли?

— Как ты это выяснил?

— Я позвонил спросить, не знают ли где ты, придумал легенду, будто ты забрала мои конспекты, а они очень важны. Но твоя мама уверенно заявила, что ты у бабушки, и это была одна из версий, куда ты исчезла.

Мы спустились по дороге к воротам и вышли за пределы университета. Когда мы общались с Такеру раньше, я у него не бывала, но предположила, что он, скорее всего, живет в апартаментах, в сторону которых мы и направились.

— А какие другие версии? — Поинтересовалась я, пока Такеру продолжал оглядываться по сторонам в поисках охотников, я полагаю.

— Их много. Ты стала кицунэ, ты пропала в лесу, тебя похитили ёкаи, ты сбежала, вернулась в свою страну. Я даже предполагал, что ты вернулась в университет, но не захотела со мной общаться.

— Почему? — Удивилась я.

— Не знаю, — пожал плечами Такеру. — Я был надоедливым.

— Что?! — Возмутилась. — Да без тебя я бы даже не знала, что со мной стало!

— Да, но изначально я тебе не поверил, — вспомнил Такеру.

— Да, не поверил, — удивительно, что обида за это всё еще жила во мне. — Но потом всё изменилось. И ты был моей путеводной звездой. Я бы ни за что тебя не бросила. Понимаешь?

Такеру чуть заметно улыбнулся и кивнул. Потом неровно вздохнул, забегав взглядом по окружению без цели.

— Не верится, что ты теперь — кицунэ, — признался он. — Как это произошло?

— Я не знаю. Кицунэ не признаётся, он сказал, что я сама всё выясню, — скривилась.

— Если!.. — Такеру так громко воскликнул, что тут же смутился и замолчал, оглядываясь. К счастью, вокруг никого не было. — Если подумать: почему бабушка?

— Бабушка? — Задумалась и я. — Не знаю. Ты думаешь, она связана с этим?

— Как давно ты переехала в Японию?

— Два года… ой. Подожди: я же спала два года… короче, пару лет назад. Папа работал в японской компании, пошел на повышение и его перевели сюда. Он к этому стремился, поэтому уже заранее отправил нас с мамой на курсы японского. Так что мы сюда приехали подготовленные. Но бабушка… бабушка осталась. Да она и не горела желанием переезжать.

— Что ты знаешь о ее жизни? Она когда-нибудь была в Японии? — Нетерпеливо поинтересовался Такеру.

— Не знаю, — покачала головой. — Она об этом никогда не рассказывала. Думаешь, она была и… что-то случилось?

— Может быть, она жила здесь? Переехала?

— Не знаю. Об этом мне ничего неизвестно. Но… чтобы это узнать, мне нужно ей позвонить. Для этого нужно попасть к родителям. И… я, конечно, рада, что они спокойны за меня… но это странно.

Такеру закивал, а мы свернули к многоэтажкам, в которых жили многие студенты. Перебежали через дорогу, прошли электронную калитку. Такеру торопился, все время оглядывался, больше не заговаривал, пока мы не поднялись наверх, и зашли в его квартиру. Небольшая, всего-то одна комната и ванная. К моему удивлению я уткнулась взглядом в аккуратно сложенные сумки в правом углу.

— Это… — затыкала.

— Да, — Такеру прошел вперед, приглашая меня следовать за ним. — Поскольку тебя не было два года, я следил за твоей комнатой. Но когда арендная плата закончилась, твои вещи собирались вывезти. Я… решил забрать их к себе.

— Ты знал, что я вернусь.

— Я надеялся.

— Спасибо, — улыбнулась.

— Не за что, — Такеру всё еще был немного опьянен моим возвращением. — Можешь принять душ, а я пока изучу это.

Он всё еще сжимал в ладони галстук.

— Ты знаешь, с чего начать? — Поинтересовалась я.

Такеру уверенно кивнул.

— Когда я только поступил в университет, драмкружок ставил спектакль, такими были костюмы, — сообщил внезапно парень.

— Да кто ты такой? — Удивилась я, Такеру смущено улыбнулся.

— Просто… Такеру.

— «Просто» — это последнее слово, которое я бы отнесла к тебе, — хмыкнула я.

Такеру смутился сильнее, ему явно нравилась похвала.

— Это всё приключения и что с нами случилось, точнее, с тобой, — размял шею он. — В моей жизни всё было слишком понятно и предсказуемо. За исключением разве что того случая с расследованием дела моего отца.

Я только сейчас об этом и вспомнила, вскинув брови.

— А, кстати, что-нибудь выяснилось? — По глупости спросила я.

Такеру улыбнулся, будто давая скидку мне, ведь меня не было два года, мой мозг — желе.

— Да, всё в порядке. Это был один из старшекурсников. Он решил исправить свои электронные оценки, переоценив свои хакерские способности. Оценки были исправлены, но он сломал всю систему. Его вычислили через месяц после твоего исчезновения.

— Значит, каким-нибудь ёкаем он не оказался? — Хмыкнула я.

— К сожалению, нет, — грустно заметил Такеру и вздохнул, а потом вдруг посерьезнел.

— Риса, — обратился он ко мне как-то чересчур официально, что ли, — по поводу Нацуэ.

Мои брови поползли вверх.

Глава 5

— Нацуэ, — требовательно повторила я. — Ты… что-то узнал?

Такеру вздохнул, потом предложил мне все-таки для начала привести себя в порядок. Не в обиду, мол, «ну ты и чудище», а просто чтобы немножко унять поднявшуюся бурю. Я надеюсь.

Когда я вышла из ванной в своей одежде, посвежевшая и более или менее нормальная, как мне казалось, Такеру всё равно смотрел на меня как на чудо света. Немножко страшное чудо света. Глаз отвести он не мог, но и страх в них присутствовал.

К тому моменту, когда я вышла, он предложил мне чай и онигири.

— Прости, это всё, что есть, — извинился он, когда я слопала все вкусняшки.

— Не извиняйся. Просто я два года не ела (звучало странно), вот и проголодалась. Стенка для меня тоже выглядит вкусной.

Это был юмор из серии «не смешно», но я улыбнулась, Такеру кивнул, нервно сглотнул, допил свой чай.

— Думаю, это связано с твоим превращением, — размышлял Такеру. На экране его ноутбука происходил какой-то поиск, который обещал занять еще двенадцать минут. — Это же не по щелчку пальцев происходит. Вот и тебе… понадобилось время.

— Возможно, — не стала спорить. — Но… знаешь, у меня это страшное ощущение.

— Страшное? — Такеру вперился в меня взглядом, будто я могла показать это ощущение.

— Да. Как будто… как будто я забыла что-то очень важное. Настолько важное, что… становится больно каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить.

— Больно? — Такеру ничего не понимал. Задумался. — Может быть, дело в Нацуэ? Ее ведь все забыли.

Сделав глубокий вздох, попыталась избавиться от неприятных ощущений.

— Может быть, — не стала спорить, потому что не было таких слов, которые могли бы помочь описать мне мои собственные ощущения. — Что ты выяснил?

Такеру словно ждал отмашки, пошевелился, устроился поудобнее, будто этого требовали обстоятельства.

— Помнишь, что мы тогда выяснили у храма? — Уточнил он.

— Что Нацуэ могла быть даром взамен орудия, — кивнула.

— Именно, — Такеру закивал. — Я уцепился за эту возможность и стал искать больше информации. Время дало своё преимущество, я изъездил много городов, разыскивая что-нибудь полезное. И кое-что узнал о ёкаях. Точнее… как бы это сформулировать?

— Некоторые ёкаи могут, поглощая своих жертв, как бы поглощать и воспоминания о них.

— Что? — Возмутилась я, Такеру тут же вскинул руки, чтобы меня успокоить, но я еще не закончила. — Кицунэ сказал, что Нацуэ жива!

— Кицунэ хитер, — осторожно добавил Такеру, и это меня чуть не убило.

— Хочешь сказать… ты думаешь, он обманул меня? — Расстроилась тут же я.

— Это… не исключено, — быстро подтвердил Такеру. — Однако! Я нашел одного ёкая, который подходил под описание. Когда-то давно он был самураем и служил своему даймё (правителю). Но внезапно пришла эпидемия и забрала с собой почти всех людей. С врагами самурай справиться мог, но с болезнью — нет. Тогда он обратился за помощью к предсказательнице, она отправила его в путешествие, которое ему было не пережить. Он дошел тропой до неведомых земель и просил удивительных созданий, думаю, это были ёкаи, о помощи.

— Те согласились, но заставили самурая выпить волшебный напиток. Он должен был превратить самурая в священное проклятое дерево, способное притягивать к себе всё больше жертв. Но самурай был слишком силен, поэтому обрел силу ёкая. Сначала он боролся с ней, и за то, что ёкаи обманули его, он поглотил их, решив таким образом их покарать. Но напиток был результатом их воли, а посему очень скоро самурай сдался на милость темной силе и сам стал тьмой, что поглощала всех и вся.

— Ты сказала, что плохо разглядела тогда, было слишком темно, — вспоминал Такеру мои показания.

— Была ночь.

— Его время, — подтвердил Такеру.

— Но тогда… — тут я запнулась, вспоминая людоеда… как нашла его, как следовала за ним в лес… как я вообще пошла за ним? Странно… — тогда был людоед.

— А ты уверена, что он был один? — Спросил меня Такеру. — Да и потом, у него ты не нашла Нацуэ.

— Верно, — закивала. — Но… если то, что ты описал… этот ёкай такой, как ты говоришь… что мы можем сделать?

— Есть заклинания, которые нам помогут, — радостно объявил Такеру. — Может быть, я и не одобряю появление охотников, но они кое-что мыслят в защите от ёкаев. И это может помочь нам справиться с ёкаем. Ты ведь хотела искать Нацуэ с помощью орудия кицунэ…

Тут Такеру осекся, да и я потеряла на мгновение мысль. Потому что… потому что — как именно я собиралась искать Нацуэ с помощью орудия кицунэ? Я ведь не знала, как именно это нужно сделать. Тогда… откуда у меня могли появиться эти мысли?

— Эээ… — растерялся Такеру, — я… ты знаешь, как искать?

— Нет, — покачала головой.

— Значит! — Такеру улыбнулся и аж приподнялся от радости. — Я разыщу способ! Но если мы будем знать, как сразить ёкая… к тому же! Ты же кицунэ солнечного ветра. Тогда твои способности впечатляли. Сейчас… ты их пробовала?

— Пока нет. Но… не хочу пробовать здесь. Вдруг я всё сожгу?

— Верно-верно, — закивал Такеру, будто с благодарностью, что я не спалю его квартиру. — Надо будет попробовать… о!

Это поиск завершился и Такеру придвинул ноутбук.

— Что именно ты искал?

— Я забил в поиске студентов, которые состояли в драмкружке, отсортировал их за последние десять лет, — воодушевленно объяснил Такеру. — Кицунэ ведь сказал «пять лет назад», но сколько уже учился тот студент? Он выпускник? Или только поступил?

— Это законно? — Уточнила я, кивнув на ноут.

— Эээ… да, — заверил Такеру не очень-то уверенно, но я не возражала. — В общем, если брать только парней… кицунэ ведь сказал лжец, так ведь? (Кивнула, разглядывая экран). Вот. Их получилось девяносто три. Но ничего, есть еще один фильтр: смотри.

Такеру показал мне университетскую газету.

— Это же университет, а не реальность, так ведь? О заблудившемся студенте уж точно написали бы! — Все еще был воодушевлен парень. — И здесь… есть восемь статей! Да!

— Ну, ты гений, — снова хвалила я, Такеру снова улыбался до ушей.

— Вот! Смотри! Три девушки, остается шесть парней! Из которых… — Такеру аж на ноги вскочил, настолько его распирало от радости, — только двое состояли в драмкружке! Надо идти в следователи!

— Непременно, — поддержала я. — Ты реально найдешь всех и вся!

Такеру уже делал фото адресов на свой мобильный.

— Так! Они уже не учатся в нашем университете, а, значит, в кампусе мы их не найдем. Но ничего! О выпускниках тоже делают заметки в газете! Посмотрим: ага! В прошлом году как раз вышла статья!..

Тут Такеру принялся бегло читать вслух, я была не так хороша в кандзи, чтобы поспевать. Хотя, не думаю, что Такеру нужна была моя помощь.

— Вот! — Он ткнул в экран. — «… Иоши Нуи работает в одном из ресторанов своего отца…».

— Эээ… и что?

— И то! — Пальцы Такеру быстро пробежались по клавишам, и перед нами появилась карта с точками тех самых ресторанов. Их было всего три. — У нас есть фото (и правда, было), придем и скажем, что пишем статью для газеты! И нам нужен Иоши Нуи! Понимаешь?

— Теперь да, — улыбнулась я. — Гений. Ты — гений.

— Да всё это не сложно было, — отмахнулся Такеру.

— Тебе — да, — закивала. — Что будем делать дальше?

— Предлагаю, съездить, если ты не против, конечно, — Такеру торопился, будто поезд уходил через минуту, а до вокзала через Африку.

— Очень даже «за»! — Поддержала, поднимаясь на ноги.

Мы спешно собрались, сбегали до ближайшего кафе, где Такеру купил поесть (мой желудок выл раненным зверем), а потом мы загрузились в его машину и поехали по адресам. Выбрали тот, что поближе, пока ехали, я с удовольствием съела всё, что мне было предложено. Уже вечерело, зажигались фонари, видимо, свет так упал, но я заметила отражение в зеркале бокового вида. Присмотрелась.

Не знаю, почему так вышло, но в вечерних сумерках, когда свет фонарей попадал на меня, он всё больше делал меня похожей на ёкая. Мои волосы были темными, но светились золотыми нитями, будто загорались. Глаза… вообще два прожектора. Надо бы купить линзы, чтобы не так сильно выделяться…

Заметила, что не я одна себя разглядываю. Мы стояли на светофоре, и Такеру таращился на меня так, будто я… стала кицунэ. Как есть. Да, он тоже замечал свечение. Ничего не говорил, но и я не спешила комментировать. Что же…

Надела капюшон, застегнула куртку, спрятав волосы. Сойдет.

Первый ресторан мы нашли не сразу, но быстро. Всё в целом шло хорошо, Такеру сразу же обратился к официанту, вежливо всё объяснил, парень был полон внимания, готов был помогать…

Ровно до тех пор, пока его глаза не коснулись меня. После этого парень побелел, как полотно и начал что-то бормотать под нос. Не знаю, были ли это какие-нибудь заклинания, изгоняющие ёкаев, но мне стало не по себе, и я спешно вышла из ресторана.

М-да… впрочем, чего я удивлялась?

Такеру вышел ко мне минут через десять. Ничего не сказал по поводу реакции официанта, только констатировал:

— Здесь он не работает.

— Хорошо, — кивнула, стараясь выглядеть и звучать нормально. Не получалось. — Куда дальше?

Такеру сверился со списком.

— Второй ресторан… в Синдзюку, — объявил он, а мое сердце почему-то забилось чаще.

Но только на пару мгновений.

Кивнула и мы с Такеру поехали дальше.

Переживала ли я из-за случившегося? И да, и нет. Кицунэ был прав, я всё еще помнила свою человеческую жизнь. И, несмотря на изменения, мне хотелось походить на свою. Изменят ли что-нибудь линзы? Что люди видят во мне? Да, понимаю, светящиеся огнем глаза кого угодно напугают. Но… я думала, в наше время людей уже ничем не удивить. А оказалось…

Когда мы приехали, пришлось оставить машину далеко от пункта назначения, остаток пути мы прошли пешком. В молчании. Такеру выглядел напряженным, но я понимала, что он молчит далеко не просто так. Я знала, что он поддерживает меня, как никто, поэтому поспешила заявить:

— Знаешь, ты иди один, у тебя хорошо получается. А я пока тут погуляю. Мы же в центре.

Такеру остановился и серьезно посмотрел на меня. На миг мне показалось, что он собирается меня успокоить. Но я этого не хотела, а Такеру это быстро понял, кивнул.

— Не потеряйся, хорошо? Если что, встречаемся в начале улицы.

Он указал на красную вывеску и внутри меня всё перевернулось.

— Хорошо, — подтвердила я.

Такеру еще недолго постоял со мной, а потом пошел дальше. Я же все смотрела на вывеску и… вспоминала. Рамен-Банкара. Где-то на этой улице. Два года спустя… они еще работают? Народу бродило много, улица по-прежнему была оживленной. Я двинулась по ней, сама не понимая, зачем. Да, мы захаживали сюда с Такеру раз или два, обсуждали наши приключения.

Зачем надо было ехать так далеко?

Но, тем не менее, ноги несли меня вперед. Я шла и шла, и шла. Пока не показался корейский ресторан. За ним… моя душа словно подпрыгнула, сердце ускорилось. Почему? Что это за реакции? Будто бы что-то важное в Банкара-рамен… что-то… необходимое. От одного взгляда на вывеску я вдруг поняла, как же тяжело дышать.

Людей всё еще много, а я стою и таращусь на вывеску. Надо бы зайти…

Всё, как во сне: дверь отъезжает в сторону, медленно захожу внутрь. Волнуюсь. Почему я волнуюсь? Медленно осматриваю всё вокруг. Ничего не изменилось, но… несмотря на сомнения, я была уверена, что всё здесь по-прежнему работает.

Взглядом добралась до нашего столика… там, где мы сидели с Такеру. Почему наш? Мы же… были здесь не так часто. Так ведь?

Прохожу вперед медленно, ловлю притягательные запахи, наблюдаю за людьми. Мирно, тепло, уютно. Как и раньше было. Это не изменилось, но…

Замираю, осматривая всё вокруг, будто хочу впитать это. Обычные люди едят рамен, разговаривают, смеются, а на кухне кипит другая жизнь.

Мир замирает, когда я ловлю на себе взгляд. Столь пронзительный и яркий, если взгляд можно таким назвать, что становится даже чуточку не по себе. Дрожу, потому что… он меня пугает. Незнакомец. Но…

Проходит секунда, минута, может быть час, и душу обжигает болью. Я не могу этого объяснить, но из глаз градом вдруг проливаются слезы. Моя душа горько плачет.

Кто ты такой?