Хозяин бьет слугу, слуга бьет лакея, лакей бьет поваренка, поваренок бьет собаку.
3 Ұнайды
ложь нуждается в том, чтобы ее постоянно приукрашивали
1 Ұнайды
Поднимаясь по лестнице, я думала, что наше общество стремительно меняется. Бен Росс, чей отец был шахтером, получил образование благодаря моему отцу и стал инспектором полиции. Молодой Симмс, чьи родители наверняка считали, что отлично преуспели в жизни, став старшими слугами, когда-нибудь станет юристом. Они и такие, как они, уже наступают на пятки Фрэнкам Картертонам и Джеймсам Беллингам; не сомневаюсь, через одно-два поколения они их обгонят. А женщины? Когда мы освободимся от оков, в которые заковало нас общество, и устремимся к новым берегам? Когда сбудутся зловещие предсказания доктора Тиббета?
Благослови вас Бог, сэр! Говорят, у ангелов есть книга, куда они записывают имена всех, кто выказывают милосердие к несчастным. И у дьявола, наверное, тоже есть книга, куда он записывает имена всех сыщиков!
, чему я обрадовалась. Воспоминание о нашей встрече в библиотеке
Мне нужно, чтобы кто-то писал за меня письма – своего рода секретарь.
Возможно, Фрэнк сейчас этого не понимает, зато понимаю я.
Но только ли поэтому я отказала ему? Мне нравилось думать, что да, и все же было что-то еще, хотя мне труднее оказалось облечь главную причину в слова. Она, невысказанная и темная, пряталась в моем подсознании. Я не находила в племяннике миссис Парри ничего плохого, кроме того, что он был не тем, кто мне нужен. Я не могла представить, что проживу с ним всю жизнь. Как, оказывается, все просто! Я вздохнула с облегчением и сказала себе:
– Лиззи Мартин, вот увидишь, ты кончишь тем, что станешь ходить в публичную библиотеку, как бедная Маделин!
Я провела пальцем по краю туалетного столика, следуя узору из венков и листьев. Каким красивым, должно быть, был когда-то мой столик! Я живо представила себе даму георгианской эпохи, которая сидела за таким столиком, пока горничная пудрила ей волосы.
Вдруг раздался тихий щелчок, который не мог быть вызван усыханием дерева или поломкой фрагмента маркетри. Я повторила движение, которое только что сделала пальцем, но ничего не услышала. И все же какое-то мое движение, видимо, сдвинуло с места или высвободило какой-то механизм.
Я начала водить руками по столешнице, по углам и под ними… Есть! Выдвинулся маленький ящичек. Его скрывала изящная деталь – фрагмент инкрустации маркетри, а также несколько слоев старинного лака и глубоко въевшейся грязи.
Ящичек оказался довольно мелким; в таком моя вымышленная георгианская дама, должно быть, прятала тайную переписку от любопытных глаз прислуги – или от мужа. Теперь в ящичке лежала плоская тетрадь в шелковой обложке. Я вынула ее и раскрыла. Передо мной был дневник, но отнюдь не старинный. Первая запись была датирована июнем предыдущего года. Должно быть, передо мной дневник Маделин! Почти все начинают вести дневник с нового года; начинать дневник в июне немного странно, но, может быть, Маделин тогда только что приехала в Лондон и начинала заново именно по этой причине.
У меня никогда не было дневника, хотя я знаю, что их ведут многие молодые женщины. Что я написала бы в моем, если бы вела его? Я не ходила ни на приемы, ни на балы. Единственным театром в нашем городке был мюзик-холл, пользующийся сомнительной славой.