Глава 4. «Испытания Отто»
Война — романтика лишь для мальчишки,
(мечи, доспехи, арбалеты, флаги).
И то, лишь для того,
кто это знает понаслышке,
не испытав все тяготы и передряги.
Война — она ведь никогда
не разбирает.
Кто поневоле от неё страдает,
кто сам в боях сражается…
Да только всех она касается.
Мальчишка Отто не грезил о войне,
уж год, как он попал туда случайно.
Война не детское ведь дело,
никто не будет противоречить мне.
Мы помним, как открылась его тайна.
Он не о подвигах, не о войне мечтал —
за рыцарями следом побежал.
А то, что эти рыцари всегда
там, где война,
наивный мальчик не подумал —
по-детски не подозревал.
Герд Мюллер как бы не хотел,
чтоб Отто в кузнице трудился,
перечить ни виконту Хельмуту,
ни уж тем более барону Рейну
он не смел.
И в Ордене возле барона Рейна
мальчишка находился.
Сын кузнеца хотел быть рядом,
быть с рыцарями сопричастным.
Всегда следил за ними взглядом.
Герд Мюллер же надеялся,
что это не напрасно.
Надейся, не надейся —
сословие не изменить.
А рыцарем не будет Отто,
как мальчику бы не хотелось.
Он в лучшем случае может звание
оруженосца получить.
Да и на этот счёт у Герда Мюллера
сомнение имелось.
При рыцаре богатом почетно быть.
Но там же, всё таки, война идёт —
ранение от пули можно получить.
А вдруг сын кузнеца в плен попадёт?
Немыслимы, и тяжелы раздумья эти.
О, чтобы понимали наши дети…
Как тяжело от сердца отрывать.
Отец страдает иногда не менее, чем мать.
Конечно, жизнь мальчишек
близ Ордена вращалась.
И каждый день ватага сорванцов
с колонной рыцарей встречалась.
Ах, как доспехи их в лучах зари горели —
не оторваться было, в самом деле.
Барон фон Рейн при их последней встрече,
похлопал Герда Мюллера по плечу,
отдал кошель, деньгами полный,
сказал: «Послушай, старина, что
я сказать тебе хочу.
Мальчишка твой — теперь со мной.
Он — настоящий воин, он герой.
И рыцаря берусь я воспитать,
и буду для него — отец и мать.
А также и наставник буду с ним,
не только лишь барон и господин.
Достойна воина стезя,
и мне всегда помогут мои друзья».
«Барон так много обещает.
Но где мой сын — один Бог знает», —
так в Меерсбурге в кузнице своей
Герд Мюллер думал уже много дней.
И мыслями своими ни с кем он не делился.
А Отто, между тем, в Италии
с бароном Рейном находился.
И там не только делу ратному учился.
Он в вылазках отряда Хельмута
участие принимал.
И слава Богу, что папаша Мюллер
об этих подвигах пока не знал.
Оруженосцы в бою открытом
участия не принимают.
Они сидят в обозе, господ своих
с победой ожидают.
И Карл фон Рейн мальчишке
говорил,
чтоб он на поле боя не ходил.
За всей суровостью барона Рейна,
которая в глаза бросалась,
заботливость, как у отца
родимого скрывалась.
И как бы раньше наш Карл
суровый не хотел,
к мальчишке он всем сердцем прикипел.
Но то на поле боя не ходить,
а в жизни всё не запретить.
Малец различные задания,
кроме учебных получал.
Сейчас, к примеру, он на рынок
с корзинкой за продуктами шагал.
Барон фон Рейн был знатный
и богатый человек — мог слуг нанять,
чтобы кухарку или повара
с корзинкою на рынок посылать.
Хозяин дома, где в Парме стал Карл жить,
был рад барону (за монету) услужить.
Мог и на рынок он сходить,
и приготовить, и накормить.
Однако, Карл распорядился —
и с ним, и без него мальчишку чаще
по поручениям посылать.
Пока лишь денег не давать,
чтобы никто не мог отнять.
С утра барон фон Рейн к барону
Гессену отбыл.
Он только лишь чуток перекусил.
А Отто не с утра на рынок снарядили.
Там до обеда бывало шумно —
кухарки и хозяйки базар заполонили.
И денег, кстати, мог Отто
на базар не брать.
Его задача была продукты
не покупать, а взять.
Один торговец барону Рейну обещал,
И, как договорились, собирал.
А деньги Карл потом ему давал.
Базар, как и во многих городах,
близ центра городского находился.
Туда наш Отто с корзинкою своей
сейчас стремился.
Не первый день он в Парме жил,
дома знакомые находил,
места известные узнавал.
Ну, в общем, не блуждал.
Хочу немного вам про рынок рассказать.
При этом помидорами прошу
в мой адрес не кидать.
Однако, рынок в Средние века и в наше время
(и это только моё лишь мнение)
отличны только оформлением.
А чем такие рынки должны
в эпохах сильно отличаться?
И в то, и в наше время
там не мешало б за карман держаться,
чтоб кошелёк не прозевать
и вслед грабителю не бежать.
Начнёте, рот разинув, смотреть
по сторонам,
тогда, приятели, не позавидую
я вам.
А посмотреть всегда на что найдётся —
в таких местах обычно
торговля бойкая ведётся.
Торговцы рыбы — тут как тут,
а рядом мясо продают.
Чтобы в Италии рыбу не продавали —
доселе мы такого не слыхали.
Хотите кур? Дальше идите.
В пекарню по дороге загляните.
«Идите» — легко лишь говорится.
Сперва вам надо
через погонщиков скота пробиться.
И от телеги с овощами увернуться.
Что, захотелось обернуться?
Конечно, запах мяса вареного
всю площадь наполняет.
Голодного дурманит, гурмана он пленяет.
Монахи тут и там
реликвии святые продают,
мальчишки — оборванцы
и под ногами, и вокруг снуют,
подстерегая ротозеев, в надежде
чем-то поживиться поскорее.
Товары на прилавках
по категориям всегда лежали.
Заветрилось — так можно
простакам отдать.
Хорошее в любое время
для господ держали.
Вот, например, пшеницу
богатый покупатель брал,
тогда, как бедный,
ячмень приобретал.
И чаще горожане
разживались серою мукой,
и даже то, что мельник им наскреб
несли они домой.
Вот к пряностям и специям лишь
знатные ходили.
А бедные не понимали в них,
и всё равно бы не купили.
Коли вы ткани или одежду
готовую хотите,
в ряды соседние идите.
Посуда, дальше мастерская скорняка,
а в конце улицы для лошадей загон —
всегда на выселках располагался он.
Любой подобный рынок бесконечен,
хоть не базар восточный, что ни говори.
Пускай он городской чертой очерчен,
но безграничен он внутри.
И, безусловно, говоря про рынок в Парме,
ведь не возможно не упоминать
про Пармезанский сыр и ветчину
их знаменитую.
Без них сюжет нам не соткать.
Там продавцов этой продукции
была масса.
Гораздо больше, чем овощей,
муки и мяса.
К такому продавцу и ветчины, и сыра
сегодня Отто направлялся.
И у него свою корзинку наполнить
мальчик собирался.
Вдруг, путь для мальчика вперёд
был прегражден —
четыре олуха дорогу перекрыли.
К тому же сзади он оплеухой был награждён —
стояли сзади двое, глаза не добрыми их были.
Такое, знаете ли, у мальчишек
всегда бывает,
когда в своём дворе или на улице,
чужого как-то повстречают.
А Отто правда был чужой, и Парма
тоже не дом родной.
Почувствовав неладное,
Отто Мюллер глазами поводил,
однако, он не отступил —
не робкого десятка был.
Мальчишек имена в истории,
конечно, затерялись.
Но они точно местными являлись,
и явно мальчика ограбить собирались.
То, что мальчишки говорили,
на Отто глядя,
не мог наш мальчик понимать —
по-итальянски они болтали.
Тут старший мальчик свистнул,
и начал Мюллера руками
в грудь толкать.
Все остальные за главным
повторять его атаку стали.
Был хитрым этот ход, известный
у уличных воришек много лет.
Пока одни несчастного толкают,
другие в это время его карманы обчищают.
А денег, как мы помним, нет.
Конечно, это не могло воришек
не разозлить.
И начали они пинать ногами,
не только руками бить.
Пока ребята лишь толкались,
наш Отто думал — мальчишки забавлялись.
Когда же начали пинать, подумал
Отто Мюллер —
пора на эту наглость отвечать.
Рукою левою, свободной,
соперника толкнул,
ногою правою другого пнул.
Потом налево и направо корзиной
стал всех бить.
Корзинка, при известный обстоятельствах,
оружием, как оказалось, тоже может быть.
Однако, силы были не равны —
и за руки схватили,
корзинку вырвали, на землю повалили.
Как повалили, всей оравой начали пинать.
Но в планы Отто не входило погибать.
Была телега рядом, он под неё перекатился.
И тут же с другой он стороны телеги очутился.
Капуста, которая на ней лежала,
мгновенно под руки его попала.
Мальчишки начали друг в друга
капустою кидаться.
Успел откуда-то хозяин этого товара
на шум примчаться.
И тех и этих хотят унять.
Куда там, сперва попробуй их поймать.
Шум, гам, и крики, и толчея —
ну, прямо битва происходит.
Схватил наш Отто
палку под телегой, и машет ею.
Он с палкой страшен,
к нему никто уж не подходит.
Двоих наш Отто палкой «наградил» —
отряд нахалов отступил.
Прекрасно за год тренировок
Карл Рейн мальчишку научил.
Вдруг сзади чья-то крепкая рука
за шиворот схватила паренька.
А это был торговец —
Джузеппо Алигьери,
к которому наш Отто и спешил.
Держа мальчишку, он его разоружил.
Не отпуская, так его спросил:
«Ну, шалопай, зачем ты это натворил?»
Оправдываться было бесполезно.
Не потому, что «ничего не совершал».
Но как ребёнку-немцу оправдаться,
когда он итальянского не знал?
Джузеппо Алигьери не узнал мальчишку,
хотя барон фон Рейн и приводил его.
Сейчас же было шумно слишком.
Зато увидел среди хулиганов он сына своего.
Как только мальчика позвали,
то мы узнали — не всех мальчишек
имена в истории пропали.
«Джакомо! Подойди сюда, пострел.
Что здесь произошло? И почему ты не у дел?»
Джакомо, видно было со стороны,
отца боялся.
Он начал лепетать,
пока ещё лишь приближался:
«Он, папа, сам на нас напал.
Никто из нас не ожидал…»
Тут голос громогласный прозвучал:
«Ты хочешь всем сейчас сказать,
что этот малый шесть человек
решил атаковать?
Он или безрассудно смел,
иль бесконечно туп.
Однако я не знал, что Отто мой так глуп».
Все посмотрели — кто это сказал.
В доспехах черных, на коне чернее ночи
Сэр «Чёрный рыцарь» восседал.
Да, это Хельмут был. Он мимо проезжал.
На счастье Отто нашего
в историю он эту встрял.
Отправился виконт де Эжен
с Магистром Ордена поговорить.
Увидел всю эту историю.
Вмешался лишь тогда,
когда понадобилось Отто защитить.
До этого со стороны он наблюдал,
как ловко его мальчик все атаки
нападавших отбивал.
Вступился также по тому,
что Отто итальянского не знал.
Он Отто Мюллера послушал
и сам проговорил:
«Я видел всё, мой мальчик, хвалю тебя.
И, думаю, что и барон бы Рейн тебя хвалил.
Один ты справился с шестью напавшими.
Ты выстоял, ты победил.
А за капусту тебе не стоит переживать.
Твои соперники должны
всё оплатить, и всё убрать».
Когда всё так счастливо разрешилось,
дорога к дому Алигьери завершилась,
продукты Отто все в корзинку уложил,
в дом Карла Рейна поспешил.
А Хельмут де Эжен
путь продолжал.
Он путь сегодня свой
к Магистру Ульриху держал.
