Написано по мотивам произведения «Пикник на обочине», братьев Стругацких. Также по идеям и образам, воплощенные в произведение, и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

По мотивам повести в 1979 году А. Тарковский снял фильм под названием «Сталкер». В 2007 году вышла игра S.T.A.L.K.E.R., события которой происходят в Зоне отчуждения вокруг Чернобыля. Некоторые идеи игры были позаимствованы у повести «Пикник на обочине».

Человеческая фигурка, облаченная в потертый комбинезон, медленно, но уверенно, двигалась по извилистой, только ей понятной траектории. Насколько хватало глазу обзора, расстилалась пустая, выжженная неровно, поверхность земли, редкими кустами травы и кустарника, с острыми как бритва, шипами. И лишь в вдалеке, одиноко темнело пятно, ржавого цвета, низкорослого, леса. Изредка вспыхивали яркие огоньки по пути движения одиночки. Или внезапно возникал, закручиваясь, вихрь жаркого спрессованного воздуха. Низкое чернобыльское солнце, пекло и жарило как никогда раньше. Утомляющий пейзаж, одновременно похожий из миров фантастических и марсианских.

Я медленно, едва шевеля ногами, дабы подольше сберечь силы, еле брел к едва виднеющемуся краю спасительного леса. Камуфляжный комбез был надет на мое голое тело, из-за невыносимого пекла. Нестерпимо хотелось пить и есть. Больше конечно пить, да еще это долбаная жара. Вот почему не случится дождю, например, — выругался я про себя, проклиная все подряд вокруг. В глазах рябило, виски сдавливало так, что окружающая реальность двоилась, в голове начинало шуметь так, как будто рядом били в колокола. Текущее состояние организма было такое, что приходилось часто останавливаться. В очередной раз присев для передышки на землю, я подумал, — ну вот и все, походу радиации нахватался еще.

Автоматически я прохлопал себя по пустым карманам комбеза, где должны были быть находиться таблетки антирада. Пусто! Все абсолютно пусто. Лишь на поясе висел нож. Обычный, десантный мой нож, да в карманах небольшая горсть болтов, для обнаружения аномалий. Остатки, которых я подобрал возле места моего неожиданного появления или выброски сюда. Да, и болтов тоже негусто, размышляя в уме над ситуацией, хотя к счастью, аномалий, встречалось довольно немного, да и простых. Парочка жарок, по одной «грави», трамплинов, воронок, мелочь короче!

Мозг отказывался вспоминать детали событий, произошедших недавно со мной. Почему я оказался здесь, один, без снаряжения, оружия, не было КПК, прочего сталкерского добра. Последнее все, что помнил я, это был ярко-белый, сверкающий электро разрядами, трубчатый туннель, в котором я летел, проваливаясь в бесконечность, теряя чувство времени. В конце концов, туннель, выплюнул меня сюда, в это место. Заклубившись белесым дымком, спустя несколько мгновений, пульсирующее жерло туннеля исчезло совсем. Телепорт! Значит, это была аномалия «телепорт». Версий произошедших событий, у меня больше не появилось. Но почему я угодил в «телепорт»? Было непонятно, то ли случайно, то ли уже нацеливаясь в аномалию, по веской причине. Моя недавняя память временно заблокировалась от воздействия «телепорта».

Телепорт — довольно редкая пространственно, временная аномалия. Хорошо заметное сферическое полупрозрачное энергетическое образование. Материя, человек или живое существо попадая в область действия аномалии, точку входа, моментально «вываливался» с обратной стороны, совершенно случайной точки выхода. Попавший в аномалию человек, временно теряет быструю память. Где окажется эта обратная сторона выхода, никто не знает, все непредсказуемо. Действует «телепорт», только в пределах Зоны Отчуждения, — из справочника сталкера.

Ну, ничего, я еще выберусь отсюда, я вам всем еще покажу, — хорохорился я внутри себя, хотя шансы на выживание здесь, в таких обстоятельствах, были почти нулевые. Ну или стремились к нулю. По меркам Зоны я был голый, только в трусах, если так можно выразиться. Хотя был маленький плюсик, за время, что я передвигался, мне не встретилась ни одна зонная живность; ни стай диких кабанов, ни псевдособак, ни даже мерзких тушканов. Было это довольно странно и необычно. Место куда я попал, я приблизительно узнал визуально, из справочника сталкера. Это был Ржавый Лес, бывший Лиманский заповедник, возле Припяти. Место довольно тихое и спокойное, только из сталкеров, никого не встретишь здесь. По сплетням и байкам от них, я знал что вольные, да и все, предпочитают здесь не ходить, почему то. Место хоть и «тихое», да неизведанное до конца. Люди как всегда бояться неизвестности! Мне нужно было добраться до Кордона, других вариантов что делать и как, что бы выжить, больше не было. Вытерев скупой пот со лба, потеть уже было нечем, скоро уже наступит окончательное обезвоживание организма, я задумчиво засунул руку под вверх комбеза, выудил медальон, висевший на обычном шелковом шнурке. Этот медальон я носил, не снимая никогда, даже в Зоне.

Это был мой личный Натуральный Артефакт, добытый мной в тяжелейших испытаниях. Старинный амулет, сделанный в форме круга, из неизвестного мне металла, по кругу вязь непонятных слов, похожий на санскрит, еще на медальоне было нанесено изображение мифического зверя-существа то ли дракона, то ли тигра. Потерев медальон мягко пальцем, потом зажав и просто держа в кулаке и чувствуя его выпуклые грани металла. Этот медальон был для меня как весточка с той, прошлой моей жизни. И был очень дорог мне. Против моей воли полезли воспоминания, о том, как он мне там, в прошлой жизни, достался, что с этим связано, немалого моего отрезка времени.

Похоже, придется написать мне мемуары потом, если я выберусь, из этой очередной передряги.

Я наметил себе цель дойти до леска, там хоть спрятаться в тени куцых, ржавого цвета деревьев, дать небольшой отдых телу. С надеждой на «авось», я упрямо поднялся на ноги, двинулся по направлению опушки низкорослого и реденького леса.

Ну вот, дошли, значит, привал — устало подумал я, примерно через полчаса пути после последнего перерыва в пути. Не став углубляться внутрь леса, облюбовав одно деревце, на краю опушки, я измождено повалился на землю, с наслаждением вытягивая ноги, проваливаясь в неглубокий, дремотный то ли полусон, то ли полуявь, без снов.

Шестым чувством, уловив надвигающуюся опасность, состояние Сатори, я машинально перекатом ушел от смертельного удара. Стремительная, шипящая тень огромного зверя промелькнула надо мной, приземлившись на то место, где я только что спал! Вскочив на ноги, выхватывая рывком нож, одновременно оценивая обстановку, я метнулся за ствол дерева. О боги! Это была Химера! Одно из самых опасных порождений Зоны, ее бесовское отродье. Ее глаза, уставившись на меня, горели Адским, зловещим всепожирающим огнем. Как тлеющие угольки под костром еретика — грешника.

Как будто говоря мне, — ну что человечек, допрыгался? Спета твоя последняя песенка! Теперь будешь служить мне вечерним ужином!

В ответ, тоже пялясь на мутантное создание, в голове мелькали обрывки мыслей, различные эпизоды из моей прошлой жизни, отрывки знаний из справочника сталкера, и только из него, мешанина и каша творилась прямо в голове! Так. Стоп. Значит Химера, похоже, вроде самка Химеры! Она была чудовищна, прекрасна, по своей животной сути, как бывает прекрасно убийственное оружие, служащие орудием смерти. Ее черная короткая шерсть, лоснилась и отливала мягким предупреждающим блеском, смертельной опасности. Это была самая совершенная машина, для выживания и жизни в самых опасных уголках Зоны. Невольно я залюбовался ее прирожденной, звериной дикой грацией и видом, не каждый день ведь, представиться такой случай, насладиться таким зрелищем вживую, почти рядом, без защитных клеток циркового вольера.

Из справочника сталкера, — Химера самое опасное животное Зоны, продукт генетической программы создания универсального животного-защитника, сокращенно — УЖАЗ.

Происхождение по внешним признакам выявить не удаётся; это генетическая комбинация различных видов, результат экспериментов ученых.

Четвероногое кошкообразное существо с двумя головами, одна из них недоразвита; как следствие, присутствует дублированная система внутренних органов. На конечностях огромные когти.

Нападает на жертву в основном прыжками по прямой линии.

Иногда старается обойти сталкера со спины, считается условно ночным хищником… обладает зачатками разума и интеллекта.

Живет преимущественно уединенно.

У самок врожденный специфический запах, они обладают повышенной агрессивностью… с легкостью может справиться двумя — тремя кровососами.

Владеют молниеносной реакцией, скоростными и непредсказуемыми прыжками на выбранную цель.

Способы борьбы с Химерой неизвестны.

Кроме огнестрельного оружия большого калибра, других способов борьбы сталкеры с этой тварью еще не изобрели!

Все это молнией проносилось у меня в голове, я который раз пожалел, что под рукой нету «минигана», или на худой конец «гадюки оц-14» с подствольником и полным боекомплектом.

Вот почему, оказывается, догадался я только сейчас, не было зверья в этой местности. Кто- то убежал, кого- то сожрала эта дьявольская бестия.

Решив, наконец, что раунд знакомства закончен, чудовищное животное, обнажив клыки, с низким шипением, со скоростью и грацией броска индийской кобры, прыгнула на меня.

Вбитые намертво рефлексы, в подкорку мозга, суровыми инструкторами — рукопашниками в армейке, сработали безукоризненно!

Раз и мгновенный уход с линии атаки, скользящим движением ног.

Два! Кувырок в сторону.

Три. Переброс и выброс ножа!

Обманное движение, принятое в ножевых школах и по стандартной тактике боя, поединка.

И по новой!

Уклонение, увертка корпусом тела в сторону с наклоном, кувырок простой и отвлекающий маневр.

Химера непрерывно атаковала, бросаясь на меня, как восставший демон из ада, ее шипенье переплелось с кошмарным воем, я уже пару раз ощущал, порывы горячего дыхание животного нутра, за своим затылком.

Мне приходилось все время держать дистанцию, эта была просто жизненная необходимость, вопрос жизни и смерти, чудом уклоняться, от ее смертоносных лап с когтями.

Все время, я старался выровнять дыхание, не теряя ритма боя, а ритмом здесь заведовала она, Химера! Вспомнились сцены из старого фильма там, где Масутацы Ояма, устраивал, на потеху публике зрелища, поединки с быками. Да, это конечно круто выглядит, со стороны, одним ударом меж рогов завалить быка наповал, но здесь любой обычный псевдокабан, раз в пять больше того милого, японского бычка…

Лоу-кик здесь не поможет, ножик тоже, привычно на ходу обдумывая, импровизируя тактику схватки, я крутился как волчок, вокруг случайного дерева. Избрав его в качестве преграды, дополнительной моей защиты.

По большому счету, я ничего не мог противопоставить нападению и прыжкам Химеры.

Мне оставалось быть только все время быть настороже.

Избегать ее атак и держась на расстояние, смутно надеясь на то, что зверюга, когда нибудь да устанет, скакать и прыгать.

На долю секунды, не успев уклониться, пригнуться ниже к земле и отвести руки назад, как когти Химеры вскользь пропахали, с громким треском, твердую, с кевларовой нитью, ткань комбеза на левом рукаве.

Вот черт, — мельком взглянув на нанесенные повреждения, оценивая их, рукав комбеза в клочья и хлам, кожа на руке, в местах достигших острейших когтей до тела, содрана до мяса. Боль из раны, импульсы из нервных окончаний докатились до рецепторов мозга, окончательно деморализуя меня, лишая всяких шансов, надежд на благополучный исход для меня.

Вот и конец, как там, говориться, надежда умирает последней. Похоже, настало время моего конца.

Тут как бы я ни крутился, да хоть будь сам здесь просветленный Брюс Ли, он просто бы оттягивал развязку конца приближающейся смерти.

По спине вдоль позвоночника ледяным холодком повеял Ветерок Смерти (си — кадзе). Тут, вдруг, чудовищная мутантная «кошка», видимо растягивая удовольствие, после очередного прыжка, замерла, остановив свой неумолимый бег смерти на секунду, повернувшись ко мне жуткой мордой!

Ее глаза уже не горели, а полыхали, кроваво-красным светом, гипнотизируя меня, говоря мне.

— Готовься к ужину. Эй, человек!

Да, полыхали, потому что, уже смеркалось, становилось уже довольно темновато вокруг, солнце клонилось к закату, покрывая только верхушки деревьев желто золотистым светом. День в Зоне довольно короткий, как зимний дневной день на большой земле.

Как глупо и никчемно закончить жизнь здесь и так, когда уже столько всего пережито и пройдено! Кошмарная фурия, завыла истошным воем, от которого мороз по коже и стыла кровь в венах. От воя Химеры хотелось упасть, укрыться одеялом и скорее проснуться от всего этого кошмара.

Она выла, предвкушая скорую победу и свой победный вечерний пир, оскалив жутковатого вида, острейшие клыки!

Я просто стоял в растерянности и в ступоре, не понимая, что делать дальше, исчерпав все свои возможности и силы. Зачем то зазвучала в мозгу напевная, мелодичная буддистская песня. Потом вдруг возник голос, мягкий, такой вкрадчивый, и удивительно спокойный и знакомый! И я узнал его, этот голос, это был голос одного старика монаха, то есть Ламы, по местному выражению. Когда то судьба забросила меня на север Индии, точнее, около места под странным названием Мансяри. Она свела нас вместе, на некоторое время. Мудрый монах решил взять меня, зачем то, в ученики. Потом он с трудом, вбивал в мою голову разные техники движения, дыхания, поединков. Ну и философию свою, Буддизм с Даосизмом. А я был еще молод и горяч, не считал что это все так важно, почти все позабывалось, повыветривалось из моей памяти…

— Вы думаете, что ваше тело — это вы? Никак нет. Ваше тело — это всего лишь мантия, представитель неведомой сущности, которая и является вашим истинным лицом: полным набором ваших эмоциональных настроев, называемым вашим личностным Я и таящимся внутри вашего телесного воплощения.

Ваше тело, без сомнений, — это прекрасная и тонкая машина, но без того, кто ею управляет, то есть без вас, она — ничто. То, что вы есть, — это не ваше телесное воплощение, а Все…

С трудом понимая смысл, истинный смысл, сказанный голосом мудреца, он советовал мне войти в некое состояние которому он меня, когда то учил, состояние Бодхичитта. Трансовое состояние Бодхичитта — это Просветленный настрой, Пробужденный ум, стремление к обретению состояния Будды ради блага всех живых существ.

Если мы желаем достичь Просветления ради блага всех живущих и своего собственного, следует понимать, что развитие Бодхичитты — это основа основ. Наш Просветленный настрой должен стать непоколебимым, как гора.

Сочувствие должно быть безграничным. Не следует желать остаться в сансаре или нирване, смерти, не нужно также стремиться к Освобождению только для собственного блага. Ринпоче, «Семь пунктов тренировки ума».

Шангпа Ринпоче, — современный буддийский ученый, мастер медитаций, является духовным наставником Центра Карма Кагью в Сингапуре. На сегодняшний день, помимо руководства несколькими монастырями, Шангпа Ринпоче много путешествует и передает поучения школы Карма Кагью под руководством Семнадцатого Кармапы Тринле Тхае Дордже.

Да уж, в лучшие времена то, вместе с Наставником у меня с трудом получалось входить в это, даже начальное, состояние.

Но делать и терять, по большому счету, было нечего. Так что, вспоминая на ходу обрывки техники, принялся вводить себя в Транс.

Не обращая внимания больше на Химеру, я стал ритмично постукивать ручкой ножа по стволу дерева, издавая странные, похожие на клекот звуки. Медальон на груди завибрировал, мелкой дрожью, помогая мне входить в измененное состояние сознания, под конец, перестав дрожать, озарился внутри комбеза, ярко-рубиновым светом, придавая ирреальность всей происходящей сцене.

Сознание непривычно — знакомо подернулось дымкой, сразу же прояснилось, как будто грязное стекло протерли чистой тряпкой. Мир стал ясным как слеза младенца, время остановилось, казалось навсегда. Мозги тоже очистились, Страха больше не было!

Больше вой шипения, и завывания Химеры меня не волновали никак, меж тем творение преисподней зонного ада, ошалело смотрела на меня, не понимая, что со мной происходит, наверно думая, что я сошел с ума перед смертью, мне не хватало только шутовского колпачка на голове.

На ум пришли местные, рассказанные под гитару и под «сталкеровку» сталкерские истории, то ли байки, из встреч с Химерой. Я сам лично знавал пару вольных сталкеров, которые выжили после таких встреч один на один с Химерой. Такое, маленькое чудо. Да, они выжили, но остались на все жизнь калеками инвалидами.

Один сталкер, неудачно расстреляв весь боезапас из «первички» в молниеносно прыгающую химеру, после неудачного прыжка Химеры, мертвой хваткой вцепившуюся в левую руку сталкера, жрущую ее заживо. Тогда он, другой рукой достав «Дезерт Игл», выпустил в башку твари, без остановки всю обойму, в упор. После, этого ни один мутант не жилец на свете. Оставшись без руки, но выжив и потом, попросту спившись на Кордоне, этот сталкер умер, через некоторое время.

Другой счастливец, отбившись, от отряда сталкеров, наскочил на Химеру, на ходу стреляя во все стороны из «калаша», вместе с тварью, угодил в аномалию «слизь». Он то, успел перебежать Аномалию, потеряв только ступни ног, благо он был одет в спецботинки от комбинезона «Севы». Ну а тварь, аномалия растворила полностью, вместе с костями, как кусок сахара в стакане горячего чая…

Стоп. Аномалия. А это выход! Сразу определив свое местоположение как Ржавый Лес, я принялся вспоминать справочник по темам об аномалиях и Ржавом Лесе. Окинув взглядом окружающую меня местность, увидел неподалеку, непонятное странное облачко, возле самой земли, на фоне темной поверхности, оно как то выделялось светлым пятном. Да! Есть. Это был «пузырь».

Пространственно-временная Аномалия. Почему «пузырь», спросите вы? Да потому что схлопывается как мыльный пузырь! Всех впускает и никого, никогда больше не выпускает обратно назад. Днем бы я его просто бы не заметил. Да, то что доктор прописал! Только вот была проблема — как до него добраться. Расстояние было примерно пятьдесят или шестьдесят метров, это примерно пять секунд времени скоростного бега! Да еще с поврежденной рукой. Вспомнив о руке, я оторвал болтающиеся лохмотья рукава комбеза. Да, дела. Но надо пробовать, мне деваться некуда. Мне нужна была скорость и энергия, как воздух, для решающего рывка. Надежды на жизнь! Все это было в Боевом трансе (Самадхи).

Самадхи — целостность, объединение; осуществление, завершение; собранность.

Совершенство, в индуистской и буддийской медитативных практиках — состояние, при котором исчезает сама идея собственной индивидуальности, но не сознания, и возникает единство воспринимающего и воспринимаемой Реальности.

Это было уже намного полегче. Учитель натаскивал меня этому, почти каждый день. Двухчасовые поединки, не только с самим учителем монахом, но и с его многочисленными, приходящими время от времени опытными учениками бойцами, еще с медитацией-тренировкой. Это просто выматывало меня тогда в вусмерть…

Скользнув Сознанием в Новое состояние, ощущая мгновенно, как наливается энергией тело, как вырабатывается адреналин, кровь, подгоняемая и накачиваемая взбодренным сердцем, заструилась по артериям и венам быстрее и сильнее, наливая мои усталые мышцы неимоверной силой…!

Сейчас посмотрим, кто кого, — обращаясь к противнику, то есть к Химере, мысленно сказал я ей!

Ну а сейчас, дорогие зрители, вас ожидает выступление братьев клоунов — акробатов, — иронично отметил я про себя!

Ну, все, я готов. Как говориться, потанцуем что ли!! Время вновь закрутилось, завертелось, возобновив свой неоспоримый ход вперед, отсчитывая мгновения вечности!

И раз. Обманный рондат в сторону. Как на уроке. И в стойку. Толчок ногами, одновременно с резким, круговым замахом руками. И начиная исполнять циклическое сальто вперед, к моей заветной аномалии «пузырю». Как вы уже поняли, моя цель была завлечь Химеру туда внутрь.

Бестия повелась на мой маневр, пропахав воздух и землю, просто впустую! По инерции продолжив движение на несколько метров.

Есть же!! В запасе секунда времени или жизни!

Я же крутясь в густеющем воздухе, старательно отрабатывая элементы сальто, благо поверхность земли была довольно ровной, стремительно и неудержимо приближался к Аномалии!

Химера, отчаянно дико визжа, как сто разозленных кошек, чувствуя ускользающую добычу, немного отставая на пару прыжков, неслась за мной! Краем зрения, отметив заранее намеченное место, дав приказ телу остановиться в нескольких метрах перед аномалией. Уф! С трудом восстановив равновесие, чуть по инерции не зарывшись головой в землю, я же не гимнаст, или гимнастка профи!

Так! Теперь надо кидать болты, определять размеры «пузыря», три болта мгновенно полетели в аномалию, примерно размечая, обозначая обьем аномалии.

Готово! Следующий акт запланированного действия!

Довести до бешенства зверя!

Раз и клинок верного ножа, со свистом рассекая воздух, по рукоятку, вонзается в шею Зонному сотворению, мчащуюся за мной!

Ослепленная яростью бестия, не замечая ничего больше вокруг, кроме меня разозлившую ее донельзя, молнией взлетает в воздух, желая одним последним смертельным броском, покончить со мной!

Два! Снова мой просчитанный по долям секунды, рондат.

Рондат — это переворот тела с поворотом кругом и приземлением на обе ноги.

И контрольный, уход с линии атаки, кувырок простой. Все!

«Пузырь» с радостью распахнув объятия для жертвы, с легкостью всосав и проглотив тело, по инерции летящий Химеры, уже навсегда.

Заставляя себя подняться на дрожащие от напряжения ноги, я, осматривая поле боя, напоследок задержав взгляд на побежденной Богине смерти. Она была похожа на застывшую статую, в прыжке. Ее глаза медленно угасали, как в фильме, из старого, доброго Терминатора… И почему то мне вдруг стало жаль ее, на секунду. Как бы то ни было, это была честная схватка, принципы, правила Учителя я не нарушил. Ученые здешние, которые обитали на Янтаре, рассказывали, что живой объект, человек или животное, попавший в «пузырь» остается жив. Находясь в анабиозе, на протяжении многих-многих лет, так как время там не имеет свойств, то есть бесконечно, не имея возможности выйти из «пузыря», такая вот вечная тюрьма Зонная. Не позавидуешь попавшим туда бедолагам по незнанию или неосторожности. Но больше мне было жаль моего ножа, он был моим верным другом и товарищем, во многих жизненных испытаниях.

В голову полезла мысль из Справочника, что можно разрушить «пузырь» с помощью Зонного Артефакта, вроде «маминых бус». Не, испытывать не будем, лучше не стоит, как нибудь в другой раз.

В остатках боевого транса, в голове, снова зазвучал буддийский мотив, тот же знакомый голос заговорил.

— Вся эта жизнь — это просто игра. Это иллюзия. Вся она. И вы, участники игры, поверили, что это единственная реальность. И всё же единственная реальность, которая когда-либо существовала, всегда будет существовать, — это жизнь, суть свободного и бесконечного бытия, позволяющая создавать вам ваши игры так, как вы желаете играть в них. Я знал, что ты справишься. До встречи, мой ученик…

Я, тряся головой, медленно и ошеломленно приходил в себя. Обыкновенного, обычного искателя приключений, на свою задницу. Глухо поминая, уже вслух, всех чертей, всех богов, ну и старика-учителя, в том числе, но уже с благодарностью!

Мой медальон, Натуральный Артефакт, затих, превратившись, казалось бы, в простое безобидное украшение, я даже и не подозревал про его такие необычные свойства.

Я, отойдя немного от аномалии, сел на землю. Выдрав, с усилием, кусок подкладки комбеза, принялся перевязывать рану на руке. Стараясь хоть как то, приладить на место куски оторванной кожи, остановить медленно сочащуюся кровь из ран. Силы и энергия неизбежно покидали меня, мозг как плохой комп зависал, напрочь. Сознание стало неодолимо отключаться, сил противиться больше этому не было. Я стал погружаться в черную пучину безмолвия, услышав напоследок, доносящийся из моих воспоминаний бешеный громкий крик, или вопль отчаяния:

— Дж-о-о-о-н-и-и-к…

 

За несколько дней до этого.

Пятеро вольных сталкеров, обмотанных горным высотным снаряжением, спускались в угрюмую темную бездну. Еле покачиваясь на альпинистских веревках «дюльферках», сталкеры упирались ногами обутых в ботинки с резиновой подошвой глубокого рифления, в отвесную неровную стену каньона. Зафиксированные на специальных устройствах «реверса», они передвигались, беззвучно и молча. До недружелюбной, усыпанной огромными валунами, истерзанной и изрезанной руслами высохших ручьев, поверхности дна каньона еще оставалось очень прилично, метров сто. Многометровые бухты, уже размотанной и спущенной вниз каньона «дюльферки», мерно покачивались в такт движениям бесстрашных людей, ни боявшихся, ни высоты, ни бога и самого сатаны.

Со стороны это выглядело, наверное, как будто несколько муравьишек, приклеились чуть выше середины вертикальной стенки, стеклянной банки наполненной темным ягодным вареньем, которые не знают, что им теперь делать дальше…

Я спускался вместе с квадом, четверкой сталкеров, крайним слева. Был нанят в качестве проводника в рейде поисковой спасательной группы, все они знали меня под именем Джоник. Этим прозвищем я представился новой моей команде, при нашем первом шапочным, на бегу, знакомстве. Это было мое второе имя, данное мне в Зоне, еще в самом начале моего первого возвращения сюда, когда я только объявился и обживался на Кордоне, привыкая к суровой действительности сталкерской жизни. Здесь всем дают вторые имена или клички. Неважно, что называют, важно как.

Коротко пискнул и задрожал, вибрируя датчик «биорадара», новая разработка ученого Сахарова работающего на Янтаре, оповещая о наличии живых организмов вблизи, точнее, в радиусе шестидесяти метров. Тут же передав сигнал «внимание стоп» остальным членам нашего отряда, на гарнитуры переговорных устройств, я взглянул на экранчик дисплея «биорадара», надежно закрепленного на левом предплечье. Сам прибор находился в карманах внешней разгрузки защитного комбинезона «берилл-5м».

Левой рукой я придержал, нагруженную под моим весом, альпинистскую веревку возле «реверса».

Правой рукой, выбрав слабину уже спущенной вниз «дюльферки», продел ее в основной карабин, который крепиться сразу на «обвязку», поясная страховочная система, наверх, делая простой узел «зажим» сверху устройства «реверса», надежно фиксируясь на альпинистском тросу. Элементарно, доли секунды все это заняло у меня! Все остальные члены нашего маленького отряда, почти синхронно, проделали именно это! Профи ничего не скажешь. Ничего, повесим немного, хотя надо было брать, на всякий случай «гри-гри», отметил я про себя.

Гри — Гри, — приспособление для организации страховки и скоростного спуска.

Вглядываясь в экран мутноватого дисплея, я продумывал варианты действий, на нем отображалось хаотичное движение и непонятные перемещения. Около двух- трех десятков точек. Прибор «биорадар» показывал сканируемый живой зонный, или земной организм в виде точки.

Чувствуя в глубине себя все более нарастающее нервное напряжение, во время спуска, которое стало плавно переходить в предчувствие, в непонятную нарастающую тревогу, Кигакари-кан. Все же я был в ответе за все группу сталкеров, этот груз ответственности полностью ложился на мои плечи.

Вот черт, ругнулся я про себя, по привычке. Гадая в уме, что это такое и где они могут находиться, прямо чертовщина, какая то. Вместе с тем оценивая обстановку что это может, чем грозит нашему отряду.

Снорки? — бред. Они здесь не обитают. Кровососы? Не может быть. Их слишком много.

Кто же, — зомби? бюреры? крысы? Контролеры? Химеры? псевдособаки? Да нет, все не то!

Перебрав так все Зонную живность в уме и не найдя ответа, я решил связаться по «переговорникам» с остальной группой.

Такое вот, маленькое отступление по группе.

Первый — Борода, вольный сталкер, широкоплечий здоровяк, лысый, но заросший рыжей бородой. Выносливый и сильный, как индийский слон!

Второй — Крест, бывший военный, капитан Яковлев, раньше служил здесь же, в Объединенных Войсках Защиты Периметра, профи снайпер, серьезный парень.

Третий — Михей, ныне вольный сталкер, бывший «долговец», пьяница, разгильдяй и шалопай, поэтому и был изгнан из «Долга», зачем был взят в группу, непонятно почему, для поддержки штанов и морального духа!

Четвертого я не знал. При знакомстве, он не проронил ни слова, лицо было спрятано сверху альпинистским шлемом, глаза скрыты под черными солнцезащитными очками «JULBO», внизу надета полумаска от «Цисты». Он в сторонке ото всех, молча, разбирал экипировку, снаряжаясь для спуска, достаточно профессионально работая с альпинистским снаряжением. Сначала я думал, что это ученый — ботан, но за его спиной торчал ствол «первички» (первичка — основное огнестрельное, автоматическое, оружие сталкера), а ученые оружия не носят, как известно. Так и теряясь в догадках, я отправился в путь. Я проводник — мое дело вести группу, за деньги, очень большие деньги, не задавая лишних вопросов. Все!

Нашей ближайшей задачей было, максимально быстро пройти спуск каньона, в простонародье и в обиходе сталкерской среды, называемой просто Шахтой, или Шахтой Дьявола, пройти дно ущелья, найти убежище от приближающегося Выброса, отыскать, выбрать, дорогу к Мертвому Городу, бывшей Городок-32. Все довольно просто, на словах.

— Это Джоник. внизу прямо под нами движение, расстояние десять или пятнадцать метров, — каждый сталкер обдумывал информацию в себе, даже балабол Михей. Секунды текли, время шло, все знали, что скоро по прогнозам Выброс. Висеть на стене или находиться вне убежища во время Выброса, не есть гуд! Надо было принимать решение, не медля действовать.

— Какие варианты? — спросил я у группы. У меня план был один — произвести разведку. Обычно по суровым, неписаным законом, на разведку посылают «отмычку», а не проводника. В качестве «отмычки» используют зеленого новичка первохода, который еще и Зоны то толком не нюхал, посылая того, и чаще всего, на верную гибель.

Се ля ви — такова жизнь…

— Что делать, надо бы идти на разведку, — первым отозвался немногословный Крест.

— Ну и кто пойдет? — добавил, с дрожью в голосе Михей.

— Вот она, в чем сила брат, — отшутился Борода, показывая мне пальцем за спину, где был надет самый большой рюкзак из всей группы, там находился весь однодневный запас, снаряга, патроны, еда нашего отряда, на всякие непредвиденные случаи. Мы спускались налегке, взяв с собой только самое нужное, легкие бронежилеты с разгрузкой, да по одному стволу «первички». Михей даже свою неразлучную гитару оставил наверху. Основной наш груз, с необходимыми наборами вещей для каждого члена команды в многодневный рейд, уже был на месте. Он был сброшен на дно каньона, с gps «маячком», военной «вертушкой». И да, было предложение от военных, тоже нас скинуть на парашютах, парапланах, вниз Шахты. Но было нами дружно отвергнуто по нескольким обстоятельствам. Предварительная проверка нашего маршрута и вариантов спуска в каньон, показала, что в воздухе присутствуют воздушные аномалии, — «лифты», «подушки», «трамплины». Кроме того на противоположной стороне Шахты гнездились, на насиженных местах, сверху до низа «электры». Более того, опыта воздушных прыжков не у кого из членов отряда, не оказалась. Даже у меня, было всего два прыжка, один учебный, в самом начале армейской службы в спецназе ВДВ. Второй прыжок, был проделан на показательных, общевойсковых учениях.

Почему так мало прыжков, спросите вы? — потому что с детства не люблю всяких летающих штуковин, фобия какая то. Поэтому начальство, зная мою нелюбовь, слабость такую, предложило контракт, продолжать мне дальнейшую службу в штурмовом отряде спецназа «Ворон».

Там меня и дрессировали до седьмого пота, высотному делу и всему прочему.

Общим решением, мы постановили, спускаться испытанным, дедовским способом.

Другого варианта попасть живыми в Мертвый Город, с нашего местоположения, не было.

Крест, бывший капитан, тоже неплохо владел высотным делом, пока меня не было, я в тот момент заканчивал свои делишки неотложные, готовил снаряжение, обучал и натаскивал разгильдяев — сталкеров, Бороду и Михея. Как выяснилось, четвертый член группы отряда, прибыл незадолго до моего появления в точке сбора группы, так что о нем ничего было неизвестно. Было дано наставление, или указание сверху, взять этого человечка в рейд и баста.

Четвертый, как всегда промолчал, наверно немой, хорошо что не глухой, — пришла шутка ко мне, про себя я его стал называть Четвертый.

Получалось Борода и Михей не в счет, Четвертый тоже. Оставались Крест и я.

Крест как запасной вариант и самый опытный из квада, должен был вывести отряд назад домой, в случае непредвиденных ситуаций или смерти проводника. Да и в альпинизме он, мягко говоря, не очень.

А для разведки надо было менять трассу спуска примерно на семь метров, потом спускаться вниз. В случае чего, реагировать на это, предпринимать действия, спасаться от неожиданной опасности.

«В случае всего» - мне даже думать об этом не хотелось, что может быть дальше!

— Это Джоник, ладно, я сам спущусь, посмотрим там, что и как, пока остальные на месте, — отозвался я. Это был оптимальный выбор для команды.

Глубоко набрав воздух в легкие, медленно выдыхая, стараясь унять дрожь в руках и ногах, успокоить напряженные нервы, разыгравшийся адреналин в крови, я пытался войти в режим ку-до (состояние пустоты). Дождавшись, когда психика перейдет в новый режим работы, мне пришлось приняться за привычное занятие, то есть выживание в Зоне.

Дело в том, что я не подготовил свое снаряжение как полагается, положившись на русский «авось»! Как говориться, чем меньше рюкзак — тем выше мастерство! Или; у новичка нет снаряги — у крутых перцев тоже его нет! Шутки, такие вот у нас альпинистов, грустные. Вообще я не сделал перед спуском систему самостраховки, которая крепиться к основной «обвязке! Даже «дейзи чейн» не приладил! А мне нужно было выходить на ИТО (искусственные точки опоры) и работать уже там, скальным молотком забивать анкера и «шлямбуры»! Да и «железо», для работы на ИТО очень мало взял, как всегда надеясь на авось пронесет и все обойдется. Так. Спокойно Маша, я Дубровский).

Сначала делаем «подстраховку», благо для этого все имелось с собой. Я, выбрав поудобней место под опоры ног, забил в трещину скальный крюк «шлямбур», надо было экономить «френды».

Готово. Так делать категорически нельзя. Я просто рисковал и торопился! По всем высотным правилам, не спеша вбиваются три шлямбура, делается страховочная станция, это когда… Нельзя так делать, как я!

На вбитый «шлямбур» накинув подходящею «оттяжку» (петля с двумя карабинами), то есть защелкнул карабин на ушке «шлямбура», другой карабин к основной петле «обвязки».

Готово. Теперь, когда я закрепился, можно было снимать фиксирующий узел «зажим» на «дюльферке» и вязать подстраховку.

Есть. Достав кусок силового шнура, я начал вязать на «дюльферке», висящего конца, «схватывающей» узел и из него же узел «проводник». Потом взял простой карабин, вщелкнув сначала карабин в петлю «проводника», затем в петлю «обвязки» на правой ноге.

Все. Теперь можно отправляться в свободный полет!

Так как я спускался крайний слева и непонятные движения «биорадар» показал прямо подо мной, то мне надо было сдвигаться влево. Мой план был таков; уйти влево, потом спуститься и посмотреть что там такое.

Оглядев нужные места скального рельефа, подумал, — это я удачно зашел. Мне повезло, серый скальный монолит, был не такой уж цельный, как на Бигволах. Всюду были выступы, уступы для ног, щели, трещины, расщелины, шутки здесь неуместны!

Можно было, не теряя времени, быстро «френдить», передвигаясь в раскачку, двигаясь от одной «френды» к другой. «Френда» — это не те френды, которые друзья, или знакомые!

Френда — это закладной элемент с изменяющейся геометрией, который не требуется забивать, например в трещину. Сжав кулачки, просто вставляется в нужное место. Отпустил кулачки, устройство расклинивается и фиксируется, в трещине, или еще где либо. Сжал кулачки — обратно вынул. Красота. Анкерный принцип действия. Так я и собирался сделать.

Я вспоминал подзабытый алгоритм действий работы на ИТО; один щелчок — она закладка! Чтобы соответствовать этому принципу, необходима дополнительная подготовка снаряжения. Это относится, прежде всего, к основным элементам. Каждая френда должна быть оснащена оттяжкой и карабином, так чтобы ты мог работать с ней в режиме: отщелкнул, установил, прощелкнул веревку. Так вы, во-первых, экономите силы за счет короткого времени на установку, во-вторых, экономите оттяжки. Перед конкретным участком вы также можете подготовить те закладки или крючья, которые собираетесь использовать, то есть «зарядить» в оттяжки и развесить в предполагаемом порядке установки. Также облегчают задачу вспомогательные карабины для развески железа. Лазанье с железом, когда оно развешено в пачках на одном карабине, неудобно, даже когда вы лезете на ИТО, поскольку крадет ваше время на отщелкивание — прищелкивание точки, не говоря о том, что вы можете уронить всю пачку железа. Да, все верно! Надо начинать уже действовать.

Сняв «оттяжку» с крепко забитого шлямбура, вщелкивая в него основную веревку с простым карабином, я качнулся влево, одной рукой зацепился за выступчик каньона, другой рукой вставляя «френду» в подходящее место, с готовой «оттяжкой».

Щелкнув «френда» закрепилась в отверстии, второй карабин «оттяжки» в основную петлю «обвязки».

Есть! Как говориться, — один щелчок одна закладка!

Продвигаясь, таким образом, вдоль скалистой стены каньона, иногда вбивая скай-хуки (скальный крюк специальной формы), я слушал вполуха в «переговорнике» болтовню свое команды, хотя Четвертый молчал, как рыба об лед, наверно любуясь горным пейзажем. Крест копался в своем наладоннике, видимо с кем — то связываясь.

А вот голубки-сталкеры щебетали без умолку, Михей рассказывал свой очередной похабный анекдот, потом они вместе с Бородой дружно ухохатывались, ржали, от смеха, в голос, несмотря на режим тишины.

Два сапога пара, — подумал я, без злобы. Ну, хотя да, они были погодками по возрасту, лет по тридцать, а нам с Крестом было уже за сороковник с небольшим.

И мне было не до любования горной красотой, не до этого. Все внимание направлено на механический процесс крепления, передвижения, короче говоря — скалолазание. А вот когда спустишься или подымишься, тогда и можно, не торопясь насладиться открывшейся, невероятной красотой горного пейзажа!

Итак, спустя минут пять, я добрался намеченного участка, разведочного спуска вниз. Исцарапав все пальцы, на руках были одеты плотные кожаные перчатки, они мягкие, лучший вариант для серьезных маршрутов с преимущественной страховкой на крючьях, однако, реально они защищают только ладони.

Не торопясь, я спустился, фиксируясь, время от времени, на «дюльферке». Передо мной оказался вид на зияющей край зева, мрачного лаза пещеры, он был примерно на глазок размером в два — три человеческих роста, из нее тянуло темной прохладой, острым противным запахом гнили. Судя по звукам, характерному писку исходящих из предбанника пещеры, там копошился выводок обычных мышей — грызунов.

Уф. Вроде чисто.

— Все в порядке, можно продолжать движение, — обрадовал я своих подопечных.

— Так, за работу парни, — скомандовал я. Четверка сталкеров медленно поползла вниз, по неровному склону каньона. Я же просто висел рядом с входом в пещеру, ожидая остальных. Меня беспокоило только одно, неужели «биорадар» ошибся? Или сбой, какой нибудь у него, приняв не угрожающую семейку мышек за угрозу. Меж тем точки на табло не унимались, продолжая свои непонятные перемещения! Сталкеры уже были на одном уровне со мной. Михей, а он спускался рядом со мной, оказался прямо над обрывистым входом в пещеру. Вдруг он, с громким криком, — погодь мужики, я сейчас. Приземлившись на пол пещеры, мигом отстегнув карабины от основной веревки, он тотчас исчез в бездонной глубине пещеры!

Я не успел и рта открыть, видимо Михей, узрев с высоты какой нибудь дерьмовый Зонный артефакт, бросился за добычей, хабаром! Меня всегда бесила эта тупая, сталкерская привычка, невзирая на опасности, несмотря на все преграды, бросаться за валявшимся «драгоценным» хабаром, да и нелепо гибнуть. Столько уже таких полегло, на моей памяти, не счесть. Случайно глянув на табло «биорадара», я заметил, что точки начали активно ускорять свои траектории и менять вектор движения. С запозданием надрывно запикал датчик тревоги! Да твою ж мать, — заорал я в голос, — всем тревога!

Из извилистой глубины пещеры послышались приближающиеся крики ужаса.

— А, а, а, — орал, взмыленный Михей на бегу, крича от ужаса, — там, там, эти,…

Больше он ничего не мог вымолвить от шока. И я увидел, что это такое «там там».

Это были пауки. Пауки — мутанты!

Огромные пауки, похожие на бронированных откормленных свиней, шагающих на многочисленных хитиновых конечностях.

События завертелись с быстротой, хаотично меняющейся картинки калейдоскопа.

— Живо вниз прыгай, — скомандовал я Михею, доставая правой кистью гранату РГД-5.Всегда с собой ношу гранаты, помня тот незабываемый случай, когда свора озверевших зомби зажала меня по дороге на Янтарь. Когда уже патроны иссякли, я в кармане комбеза случайно нашарил эргедешку.

В результате от кучи зомбаков остались лишь ошметки гнилого мяса, валяющихся на пыльной дороге.

Левой рукой, отработанным, многолетней практикой движением за спину, отвязывая принайтованную на простой узел, полуразобранную «первичку», а кто знал, что так будет! Это было мое самое любимое оружие в Зоне — «гроза оц -14». У меня был усовершенствованный «ствол»; с возможностью ставить глушитель, прицел, с удобным складывающимся прикладом. Еще можно было, переключать с коротких очередей по три выстрела, на максимум выстрелов, сколько есть в рожке.

Михей, смекнув, наконец, что от него хотят, со скоростью горной лани бросился к своей основной веревке, хватаясь за нее и просто бросаясь вниз! До дна каньона, до конца спуска, оставалось еще метров двадцать.

— Ничего, придумает что нибудь, — оценивая обстановку, я бросил с размаху ргд в недра пещеры, где был громкий скрежет хитиновых пластин и ужасных жвал, в быстро передвигающееся стадо пауков к выходу пещеры.

Дрожь стен пещеры, грохот разрыва, столб багрового дыма из зева пещеры. Разорванные в клочья останки пауков, желе кишков, оторванные хитиновые лапы, разлетающиеся в разные стороны, резкий запах горелого мяса.

Оторванные взрывом камни, покатились вниз. Передние ряды разъяренных пауков, все равно уцелели и полезли, выбираясь наружу во все стороны, нацеливая себе жертвы…

Пошла жара!

«Гроза» была уже в руках.

Раз. Сложенный приклад встал на место.

Два. Полный магазин из разгрузки вщелкнут на место, одновременно дернув затвор.

Три. Гранату «вог -25п» в подствольник гп25 — костер.

Есть!

ОЦ-14 «гроза» — российский, штурмовой, стрелково-гранатометный комплекс, разработанный в 1993 году. На него устанавливается несколько упрощённый вариант подствольного гранатомёта гп-25 «костёр». В нем применяется два вида гранат вог-25 и вог-25п. П — прыгающая. Армейский шифр «подкидыш». Выстрел с «подпрыгивающей» осколочной гранатой, оснащенный взрывателем с вышибным зарядом и пиротехническим замедлителем. ГП- 25 «костер» принят на вооружение в 1979 году.

При попадании в преграду выстрел подскакивает и взрывается в воздухе на высоте около полтора метра. В сравнении с вог-25, «подпрыгивающий» боеприпас позволяет эффективнее поражать лежащего и находящегося в траншее или окопе противника — мой любимый прикол для врагов!

Я шарахнул длинной очередью, остервенело прущего прямо на меня огромного паука — мутанта, алчущего моей крови и плоти.

«Гроза» зло задрожала в руках, изрыгая из ствола, без остановки, струю раскаленных пуль, вонзающихся в кошмарную шлемовидную голову громадного насекомого!

Башка паука разлетелась как спелый арбуз, остов хитина с грохотом, кувыркаясь, полетел вниз.

Готов. Патроны 9-39мм сп5 — это вам не шутки шутить!

Подняв прицельную планку подствольника, я передвинул переключатель стрельбы с патронов на гранаты, снова нажал спуск, снаряд с ревом, оставляя после себя шлейф дыма, полетел вглубь многострадальной пещеры. Разметав по стенкам толпу напирающих пауков из глубины пещеры.

Повторить! Для профилактики от насекомых!

И тот же эффект. Но на место уничтоженных насекомых, неиссякаемым потоком шагали все новые силы мутантов…

— Да сколько вас же там?! Воскликнул я про себя.

Все. Надо валить отсюда, прикрывать бедного Михея и остальную команду. Спустив узел «подстраховки» вниз, я заскользил вниз по веревке ускоренным «Дюльфером».

Дюльфер — скоростной спуск по верёвке на крутых и отвесных стенах. Дюльфером называется один из первых относительно безопасных способов спуска, предложенный и введённый в практику в начале 20 века немецким альпинистом Гансом Дюльфером.

Неожиданный рывок ошарашил меня! Завязанный узел на самом конце «дюльферки» вмял узел подстраховки в «реверса»! Приплыли! Веревка кончилась из — за моих передвижений на стене каньона. М-да, не рассчитал малость. А до земли еще метров десять, это примерно третий этаж жилого дома. Прыгать вниз не выход из положения, внизу куча валунов, за что мне такое везение сегодня.

Смотря по сторонам, ища выход из положения, я оглядел поле боя, оценивая обстановку; Михей уже копошился на дне каньона, на него перло вниз, деловито перебирая конечностями по стене скалы, четверо мутантов! На остальных висящих сталкеров, Бороду, Креста, Четвертого наползали с десяток паучьих особей, стремясь окружить их со всех сторон…

Я стоял у темного окна на кухне, смотрел на городскую ночную улицу, молча и нервно затягиваясь сигаретой, выкуривая одну за другой. За стеной, не злобно ругая, без особого азарта, пилила и ругала меня, моя жена Лена. Да и было за что! Я кадровый боевой, за спиной две чеченских, российский военнослужащий — не мог обеспечить семью! За съемную хату надо, за детсад, на продукты. Иной раз, было нечего кушать, приходилось просто воровать тушенку со склада у старого прапора…

— Увольняйся ты со своей долбанной службы, устройся в ментовку, там и платят больше и вовремя, подработки разные есть, — уговаривая, пилила меня, моя благоверная Лена. Ладно. Решено. Завтра же пишу рапорт начальству на увольнение, далее иду работать в ментуру. Было пару мест, как бы уже предусмотрительно разведано, моей благоверной; рота ППС то есть пепсы, или полк ДПС — гайцы или полковые. Рядовым, разумеется. Всех этих служак я презирал всей душой, да и все мои «контрабасы» тоже, считая их поганым вороньем поедавшими падаль. Про подработки я тоже был в курсе; крышевание, выбивание долгов, захват заводов (рейдерство), торговля, разборки. Те же бандиты только в погонах!

Воспоминания хлынули потоком прорвавшейся горной реки; служба, работа в ментовке, свой небольшой открывшийся бизнес жены, наезды, разборки с местной братвой, автокатастрофа и гибель Лены и сына, первая ходка в Зону, потом Япония, Индия, и вот сейчас вторая ходка в богом забытую землю. И что я искал, от кого бежал — не знал я. Когда погибла моя жена с сыном, я просто ушел в Зону, чтобы самому не застрелиться или повеситься с горя…

Я озирался по сторонам, ища спасительный выход из положения. Да есть же! В воздухе почти на одном уровне со мной, чуть ниже, покачиваясь, мерно плыла воздушная аномалия «подушка», относительно недалеко, в метрах трех от меня. Идеальный вариант!

Нож из ножен, надрез- отметка на «дюльферке, толчок ногами от стены скалы, сгруппировавшись в полете, взмах рукой с остро заточенным лезвием, как бритва, сталью клинка по веревке. Все. Я свободен, как у Кипелова, и живой! Теперь находясь на «подушке» в относительной безопасности можно заняться и помощью остальным. Воткнув новый рожок в «грозу», передернув затвор и «переводчик», принялся прицельно, что бы не задеть Михея ненароком, начинять пауков свинцом. Не торопясь, как на учебном полигоне, я стрелял по ним, разбрызгивая внутренности и разнося конечности мутантов, наседавших на Михея. Ему уже пришлось несладко, пару раз уже его задели клешни, поранив через комбез.

Через меньше полминуты все было кончено, разваленные трупы пауков грудой громоздились возле радостно орущего Михея. Мне определенно нравился этот весельчак сталкер, весь такой жизнерадостный, просто душа поет).

Наверху тоже, без перерыва, работали автоматы остальных сталкеров: «вал», «калаш», «sig-600». Борода и Крест, приканчивая свою часть пауков, уже спустились на землю. Оставались на стене каньона Четвертый и хотевший достать его, во что бы что не стало, упрямый громадный паук — мутант. Похоже, кончив все патроны, не зная, что делать, Четвертый пополз вверх по веревке. Паук стремительно рванул вверх, вдогонку за ним, наверно желая настигнуть и покончить с жертвой как можно быстрее.

Мы все были абсолютно пусты, все магазины автоматов, которые находились под рукой, были расстреляны. Находясь на «подушке», которая дрейфовала и опускалась к земле под моим весом, я кинулся вниз, благо уже было метра три.

К чертовому сталкеру Бороде, который ковырялся в своем рюкзаке с нашим боезапасом и завис в ступоре.

Замечая в тот миг, краем зрения, что Четвертый невероятно ловким, кошачьим движением, засунув в пасть приблизившегося паука нечто, гранату как оказалось ф-1, начал суперускоренный «дюльфер».

Я никогда такого не видел и не делал — это просто самоубийство так делать!

Паук взорвался просто на мелкие кусочки, осколки заодно перебили веревку, по которой скользил Четвертый, до земли ему оставалось совсем немного, он полетел кубарем вниз на землю…

— Да твою ж ты мать ******, что ты делаешь ******, — я материл всех богов, матерей, всех подряд не жалея слов мата, несясь к лежащему неподвижно Четвертому, возле кучи валунов. Добежав до него, я увидел, что он упал на заплечный рюкзак. Еще жив, вероятность 70 %, механически отметил я в себе. Сбросив, наконец, его чертов шлем — маску, я оторопел! Нет, я остолбенел! Я был в полной прострации, еще один шок после другого. Под шлемом оказалось женское лицо, это была девушка, женщина, молодая, симпатичная, с рыжими волосами!!!

Придя в себя, да и девушка пожалуй тоже, пошевелившись она открыла свои огромные, черно- синие, кошачьи глазищи, я не нашел ничего лучшего, как тупо спросить, — ты кто?

— Я Анна, — просто ответила она…

Анна на шее

История Анны.

Слова лживы и обманчивы. Главное наблюдать за человеком…

— Ладно, разберемся с этим. А меня, как ты уже знаешь, Джоник, то есть Женька, Евгений, — поправился я. Джоник это еще с бурной, хулиганской молодости, тогда я еще учился в ПТУ. Кругом расцвели видеосалоны, где крутили сутками американские фильмы боевики. Тогда и пошла мода на все это заграничное: джоны, майклы, сэмы. Прозвище Джоник так и прилипло ко мне, потом в армейке, в «спецухе» мой позывной, да и здесь за периметром Зоны осталось. Благо мой крестник в Зоне, проницательный сталкер Голландец не стал слишком мудрить и оставил как есть, то есть Джоника.

Знакомство наше повторное и краткое, снова на бегу, состоялось. Сейчас было не до долгих разговоров, впереди много задач, которые надо было решать, по мере поступления. Подобрав ее легкий пластмассовый «sig», который упавший валялся неподалеку от нас, спросил, кивнув на стену скалы, — а где так лазить то научилась? Явно не в институте благородных девиц).

Анна, тряхнув рыжими короткими волосами, которые освободившись из — под шлема, красиво рассыпались по воротнику комбеза, засмеялась, — нет, конечно, так с юности, занималась в спортивной секции по альпинизму. А потом тренинги всякие, соревнования различные. Еще сборы в Крыму, почти каждый год проходили. И там я прошла «Шаан-Кая стрелу 5б», «Куба — Кая марсала 5а», «Малый Кильсе-Бурун скальная хирургия 6а». Да так, еще лазила по мелочи, — с гордостью добавила Анна. Я присвистнул от удивления.

5а/б — это очень сложные маршруты.

6а/б — наиболее сложные маршруты, которые проходятся на самом пределе человеческих возможностей.

Это вам не мелочь тырить по карманам, как говорил наш старлей в армейке. Вот оно что, Михалыч).

Конечно же, я знал эти маршруты, каждый сезон «воронов» отправляли в Крым на сборы тренировки, на условия, максимально приближенные к реальной боевой, так сказать. Немало там мне пришлось попотеть от страха, вися на «карнизе» маршрут сокол 5б, практически без ничего, все «снаряга» случайно упала вниз и…

Я чуть не поседел там, от всего ужаса, что я пережил там. Да уж, даже для меня, мужика «контрабаса», эти маршруты были очень сложными, я тряхнул головой, отгоняя невеселые воспоминания об этих сборах…

— Ну что, можешь идти? Давай помогу что ли, — без всяких предисловий и ухаживаний, я взял девушку под мышки, помогая ей встать на ноги. Анна, подобрав свой шлем, прихрамывая после падения, опираясь на меня, шла со мной рядом, позвякивая карабинами. Мы шли к группе, сгрудившихся после стычки с мутантами, остальных сталкеров, расположившихся возле небольшого валуна. По мере того как мы приближались, болтовня команды стихала. Сталкеры оторопело, широко раскрыв глаза и рты, смотрели на Анну, наверно находясь в таком же шоке и в легком трансе, как и недавно я!

— Что замерли, бабу живую не видали никогда что ли, — грубо, приводя их в чувство, я прикрикнул на них.

— Так. За работу. Крест определись по маршруту, да и по выбросу!

— Борода, раздать всем патроны и довольствие! — командовал я споро.

А бедный Михей, покрасневший за свои пошляцкие байки, копошился, кряхтя от боли и стыда, пытаясь, что то сделать со своими ранами, на руке и на ноге!

— Ну ка, дай гляну, — доставая свою навороченную аптечку, сказал я. Подсев к Михею, вскрыл ножом штанину, рукав, еще что он там уже успел уже налепить на свои раны.

Раны были не очень серьезные, шипы на клешнях мутантов рассекли кожу до мяса мышц. Ничего, жить будет, — подумал я. Из аптечки, я извлек несколько заправленных лекарством, одноразовых шприцев и пузырек с «жидкой кожей», всадил по два укола на каждую рану, один заживляющий, другой обеззараживающей. Так по инструкции надо делать. Открыл пузырек и полил «жидкой кожей» раны.

«Жидкая кожа» - это лечебный клей, ускоряет заживление ран.

Так! То что дохтор прописал!

— До свадьбы заживет, — пошутил над засмущавшимся Михеем, кинув ему рулончик лейкопластыря, остальное пусть сам.

— Точку нашел, маршрут готов, выброс через полчаса, — отозвался Крест, тыкая пальцем свой КПК. Борода, молчаливый как слон, уже разложил по долям наш «нз». Так, перышки почистили и погнали в путь, — поговорка нашего, незабвенного старлея. Все дружно засуетились, сбрасывая с себя, ненужное более, альпинистское снаряжение в кучу, молча укладывая припасы в рюкзаки, патроны и магазины в разгрузку.

За рваный комбез Михея и малый запас боекомплектов, я не беспокоился; нас ждал груз с полным «фаршем» всего, от А до Я.

А вот скоро выброс, это уже опасно для нас.

Выброс в Зоне это стихийное природное явление, такой всеобщий смерч на всем пространстве Зоны с полным набором смертельных излучений: пси, радиация, электромагнитных волн и еще много чего опасного, для всего живого. Спасение от выброса, только в так называемых убежищах: пещерах, подвалах, лежках, схронах, короче говоря, укрытий.

Попав под выброс на открытом месте, человек даже пусть и полностью одетый в «севу», под действием всяких излучений в течение двух дней, мутировал, превращаясь в зомби.

«Сева» — спецкостюм ученых, предназначен для работы в особо тяжелых аномальных условиях. Изготовлен костюм с применением вставок свинца, берилла, титана. Полностью герметичный, автономное воздухопитание.

Выбросы происходят в разное время, но с завидным постоянством. Мутанты, звери — мутанты, приближение выброса чувствуют заранее. Они или прятались в убежища или перли напролом на заборы Периметра, где и гибли под стволами бравых вояк. Нас же, сталкеров предупреждали о выбросах местные ученые. Скидывая в сталкерскую сеть, сообщения с предупреждениями и остатке времени до Выброса. Зона странное место: здесь не водились птицы, ни больших, ни малых, не было зимы, снега, морозов, да много странностей было у этого места на Земле.

— Выдвигаемся, я впереди, Крест замыкает, — скомандовал я, мы цепочкой след в след, индейской колонной, трусцой побежали, ускоренным шагом, ища хоть какое нибудь укрытие от приближающегося выброса. На ходу, в движение группы, я посматривал в нагрудный бинокль. Стоп. Мелькнула в окулярах бинокля, темная тень расщелины, на другой стороне каньона. Небольшой крюк, но подойдет за неимением лучшего варианта. Махнув рукой, показывая направление нового движения, я начал прокладывать путь к спасению, предупреждая и обходя встречные аномалии, в основном «электры». Благо с собой имелся детектор аномалий, который я нес в руке, сканируя пространство перед собой.

Расщелиной оказалась небольшая пещерка, углубленная вниз, подоспевший отряд с облегчением устраивался и располагался в глубине пещеры. И вовремя, уже начинался выброс. Выброс разразился серией росчерков на небе, сверкающими клубками молний, тысячами фейерверков запущенных в воздух, всех цветов в радуги, клубки свистяще тугого воздуха смерчей, крутясь, свивались, в один большой и уносились в самое сердце Зоны. Кругом разносилась канонада звуков грома, треск и взрывы разряжающихся аномалий. Капли воды ринулись вниз как под напором, извергаясь с небес. Само небо наливалось то красным, словно там сверху светило рубиновое солнце, то черным как флаг пиратов, то вспыхивало на мгновение ослепительно белым. Я поспешил в глубь укрытия, начинала болеть голова, виски сдавливало как невидимым обручем, но скоро должно пройти это недомогание. Можно было принять пару таблеток, нейролептиков «бипсизина», только с водкой они плохо совмещаются, я то рассчитывал перед сном как раз и принять немного на грудь, этого народного средства.

Природная катавасия вскоре закончилась, оставив на память, возле входа в укрытие кучу снесенных водой и ветром валунов, пару стволов деревцев, вырванных с корнем, принесенных ветром вниз каньона.

Вот и дровишки на костерок, подумал я, махнул Кресту, советуясь с ним.

— Может быть, здесь и на ночлег останемся? Все равно, уже скоро потемнеет.

— Почему бы нет, отдых бы нам не помешал, — согласился Крест со мной. Все снова засуетились, готовясь к вечернему привалу, Михей и Борода занялись костром и дровами, Анна раскладывала по походным мискам ИРП-5.

ИРП 5 — это армейский сухой паек, индивидуальный рацион питания. Кроме разнообразной еды, в него входят мини горелка, таблетки сухого спирта, таблетки для обеззараживания воды, жевательная резинка, зубочистки, пакетик спичек, пакетики чая или кофе. Все предусмотрено для выживания. Только презервативов нет.

Я принес воды дождевой в чайнике, намериваясь приготовить чай. Между делами, я кратко представил Анну сталкерам, рассчитывая, что она, наконец, потом сама расскажет; кто она и зачем здесь появилась в Зоне.

Вскоре костерок горел, давая тепло и свет, который освещал нашу небольшую пещерку. Подвешенный над огнем чайник кипятился, медленно сгущались сумерки на выходе, слышался вой и звуки далеких мутантов Зоны. Романтика.

— Ну, что, командир, по чуть — чуть, для профилактики, — заводила Михей, ловко сковырнув пробку на бутылке «сталкеровки», разливал на всех в поднесенные чашки, предложив также и Анне. Я сам сторонник сухого закона, в переходах и рейдах, предпочитая больше набрать оружия, патронов, припасов. Да и реакция и скорость уже не та будет, а значит, после веселой ночевки можно будет и не проснутся, погибнув от рук какого нибудь случайно заблудшего зомби или снорка. Но здесь нас было много, да и не повредить пару глотков, для настроения. Я хлебнул теплую жидкость из чашки, чувствуя, как тепло расходится внутри по венам, наступало время расспросов, ведь водка развязывает язык.

— Ну что Анна, присаживайся к нам поближе, не укусим, рассказывай, что ты за такая птица, каким ветром залетела сюда? — начал расспрашивать ее, суровый Крест. Анна, неумело выпив и закашлявшись после порции водки, начала нам рассказывать, что она Анна Арбалевская, дочь одного ученого, Петра Владимировича Арбалевского. Работающей в институте металлов и сплавов, из которого направили в командировку с научной экспедицией сюда в Зону. После того как эта экспедиция перестала выходить на связь она, бросив все свои дела, попросила старых знакомых отца, отправить ее вместе с поисковым отрядом, то есть с нами.

— И я должна его найти, живого или мертвого, что бы ни случилась, — сжимая кулачки Анна, едва не ревела, сдерживая слезы на глазах. Слушая рассказ Анны, я незаметно кивнул Кресту, показав на свой «наладонник». Крест все понял, достал свой КПК и принялся рыться в нем, отправляя сообщение.

У Креста был хороший знакомый, кореш ученый, хакер Юрка Яндекс с Янтаря, который частенько нас выручал различной информацией. Вот сейчас, с помощью его, легко пробьем человечка, как говориться.

Крест, минут через пять, подошел ко мне, — на Джоник, глянь, полюбуйся какие виды.

Протягивая мне свой включенный КПК, с таким видом, как будто он дает мне посмотреть «веселые» картинки.

— Ну давай, заценим, — решив подыграть ему, беря КПК.

Пролистнув и прочитав страницу сообщения собранной информации, я вернул ему КПК.

Крест вопросительно посмотрел на меня, как бы спрашивая, что скажешь?

Пожав плечами, как бы отвечая, дескать, я сам без понятия.

Да, все как бы сходилось, Петр Владимирович Арбалевский, действительно был такой ученый, работает в НИИ металлов и сплавов, отправлен в командировку, пропал без вестей неделю назад вместе с научной экспедицией, жена умерла двадцать лет назад, осталась дочь от брака. Я призадумался. Мое тренированное чутье, не давало мне покоя, было не так все просто, как выглядело на первый взгляд. Обычный простой московский НИИ, простой ученый доктор наук, дочка еще тут…

Съев свой питательный ирп-5, запив его крепким черным чаем, меня вконец разморило, от тепла и еды. Вяло сказав Кресту, распорядиться насчет дозора кто будет первым и далее, я поплелся в уже разложенный свой походный спальник, укладываясь и заворачиваясь в спальнике. Слушая вполуха трепотню команды, закрыв глаза, я вспоминал, как вся эта начиналась история…

За несколько дней до всех событий.

 

Я сидел в утреннем, придорожном кафе, расположенным на автомобильной трассе Воронеж- Чернигов — Кирова, за одноразовым пластмассовым столиком. В этой кафешке, не переставая, звучала музыка и песни Ирины Круг, звонко и громко, из динамиков музыкального центра, нагоняя тоску и печаль на мою душу. Сидя за столиком, я пил горячий крепкий кофе, сваренный бездушной заграничной кофемашиной, который подносила мне, белокурая девушка официантка.

Потребляя это коричневое пойло, гордо именуемое кофе «капуччино», маленькими чашками, коротая тяжкое свое ожидание, чтобы немного взбодриться после бессонной ночи.

Я просто ждал…

Вчера я был, в так называемой, увольнительной. Военные, которые стояли на блокпосту возле Кордона, меня всегда без слов пропускали. Правда, за маленькие презенты, я то с ними дружбу не водил, иногда оказывая небольшие услуги, военному начальству, встретить провести. Тамошний главный, полковник Калязин, строго настрого приказал воякам меня не трогать и пропускать меня, когда я пожелаю. Я просто же хотел немного развеяться и просадить некоторую сумму денег. Зона уже в печенках сидела у меня, уже ночью в воронежском ночном клубе «Пятаке», я познакомился с одной очаровательной девушкой Милой из городка Славутича. Клуб то был так себе, мягко говоря, не очень мне понравился.

Я вот помню, был один клуб, который обосновался прямо на территории обанкротившегося завода. Он так и назывался «Завклуб», где я там нализался в стельку, меня выводили, подземными, плохо освещенными, заводскими коридорами, на выход, через заводскую проходную. Когда я уже выходил на улицу, так прямо и неожиданно, ко мне подкатили родные менты, под козырек. Что такое гражданин, нарушаем общественный порядок, протокол, все как обычно. Я сам «пепс» уже был к тому времени. Я им говорю внятно, как мне казалось, что я свой, меня не надо трогать. Потом уже, по привычке своей «вороновской», я обезоружил мента. Заломив хитрым приемом кисть, наглому, хамоватому сержанту, с табельным «пм», которым он начальственно, тыкал мне в лицо, объясняя мне кто я такой и где мое сейчас место. Пальба, стрельба в воздух, все такое. Весело особенно стало, когда на газели «СОБР» подкатил. Целая спец. операция, против маленького Джоника. Когда стало уже не до шуток, я выкинул «пм» уже пустой, лег на мокрый холодный асфальт, сложив руки на затылок! Отпинали по ребрам подкованными ботинками для порядка, скрутили, надели наручники, упаковали в машину. Дальше «губа», пропердон и ковер от начальства, понижение в звание. Ошибки молодости, наверно как было у всех нас…

Да уж, кофе в этой кафешке, надо признаться, был так себе, сваренной в кофемашине, простое пойло с коричневым цветом.

В чернобыльской Зоне ходили байки легенды об вольном сталкере, который был просто помешан на кофе. Его так и звали Арабика по названию сорта кофе, эту марку кофе он предпочитал употреблять. В своем рюкзаке он носил не патроны, питание и хабар. А таскал кофемолку, кофеварку, специальную конфорку для варки, в общем все, что нужно, для приготовления кофе в походных условиях. Да еще сам кофе в Зоне стоит бешеных денег, даже обычный растворимый. Рассказывали сталкеры, присядет он значит, где нибудь на привал, поставит конфорку на костерок, варит свой кофе в маленькой кофеварке. Вокруг запах, аромат этого свежесваренного черного кофе разносится, натуральный, ядреный, настоящий, аж слюнки текут. Шутили над ним другие вольные, что на этот манящий запах, все кровососы в округе сбегутся, будет он служить как приманкой. Но он свой кофе редко кому из сталкеров давал на пробу, — пейте, говорит, лучше свою водку. Да и правда, паленая «сталкеровка» разливалась здесь же, в подземных и секретных подвалах у местных барыг торговцев.

Я сидел и ждал Людмилу, с ней мы условились встретиться здесь в этой придорожной кафешке на автотрассе. Она пришлась мне по нраву, я ей тоже и мы решили, не откладывая на завтра, вместе свалить отсюда навсегда, куда нибудь в теплые страны. Благо документы были уже загодя сделаны и деньги лежали на моих счетах в разных банках и странах. Да и возраст уже не тот, что бы вечно скакать и прыгать, уже сорок с плюсом, пора и на пенсию, на заслуженный отдых.

Только вот я уже ждал битых целых три часа, медленно шло время, ее телефонный номер который я набирал время от времени, был отключен, молчал как рыба об зимний лед. Абонент не в сети рассказывал вежливый автоответчик и просил оставить сообщение. Я уже так и делал, просто наговаривал сообщения на автоответчик.

Неожиданно зазвонил мой молчащий мобильный, я поднес трубку к уху, — алло, да я слушаю?

— Слушать ты в петушатне будешь, — грубый, мужской, с блатной интонацией, проговорил голос, — ты что ли, будешь Милкин хахаль?

— Можно, так сказать, я буду, — утвердительно ответил я, не став сразу лезть в бутылку, разбираться, сначала надо понять, кто это и что представляет.

— Тут к тебе дельце имеется насчет тебя и ее, небольшое. Приезжай на хуторок Броды, пообщаемся, погутарим о том, о сем, о делишках наших грешных. Как подскочишь туда, спросишь там Калгана, тебя проводят и встретят, как отца родного, — хохотнул голос блатной, с неприкрытой издевкой.

— Я все понял, постараюсь, скоро буду, — вежливо согласился я и нажал отбой. Почему и нет, я завсегда за разговор и общение пусть и не такое приятное. Можно и поговорить иногда, не всегда же стрелять и убивать, говорил я сам себе, заранее настраивая себя на миролюбивый лад. Ну, подумаешь, бакланы бандиты, хотят стрясти деньги, за что то там.

Да отстегну малость, не обеднею чай.

Заплатив за коричневое пойло, я вышел из кафе и стал ловить попутку, которая довезет меня, хотя бы до поворота на эти самые Броды, сам я точно не знал дорогу, только приблизительно. Поймав, наконец, старый «жигуль», водителем которого оказался пожилым сельчанином украинцем, с таким местным говором, с седыми казачьими усами. Кое как, изъяснившись с ним, я втолковал сельчанину, что мне нужно попасть в Броды, к тому же заплачу ему за извоз с лихвой.

— Та буть, матка ихня нелатна, эти Брода, людци там поганенькие, зараз проживати, — с горестью делился со мной своими переживаниями, бывалый дед, лихо крутя баранку авто по одноколейной пустой шоссейке. Как я понял, этот хуторок сейчас заброшен, местные жители кто помер, кто съехал в другие места, где получше и слаще жизнь. Опустевший хуторок, с недавних пор, облюбовали местные бандиты, под свое логово. Договорившись с дедом что он, только меня подбросит до поворота с дороги шоссейки, там уж я сам доберусь до места. Доехав, до почти незаметного поворота на заросшую травой грунтовку, я рассчитался с дедом, вышел из жигуля и кивнул ему на прощание. Дед, в ответ, пожелал мне удачи, сказав по-украински, да и помчался дальше, по своей дороге к дому.

Стоял уже день, светило вовсю солнце, одет я был по-городскому, не для таких прогулок по сельской дороге. Сняв модный пиджак, я повесил его на плечо, вытирая пот с лица, не торопясь, брел по, заросшей бурьяном, колеям грунтовке. Из-за поворота, невидимого за густыми деревьями, внезапно вывернул большой черный внедорожник, сыто порыкивая дизельным движком, покатил на меня. Успев, отшатнутся к обочине дороге, я повернулся посмотреть на наглых ездоков. Тотчас из окна джипа высунулась, чья та рожа и прокричала на ходу, — слышь ты, радиоактивное мясо, там тебя подарок ждет не дождется.

Нехорошее предчувствие полезло в душу, сходил, называется за хлебушком. Я стоял на месте и обдумывал, что же делать дальше, но события закрутились уже без моего решения. Из — за того же поворота, с ревом выкатился старый мотоцикл «Урал» с коляской.

В лицо уставился дергающейся от тряски черный зрачок «калаша», сидевшего в коляске мотоцикла молодого бритого парня, с волчьим взглядом голодного хищника. Таких отморозков я не спутаю никогда, повидал на своем веку…

Сидевший за рулем, парень такой же наружности, направил свой драндулет прямо на меня, намереваясь явно наехать или сбить меня с ног.

Все. Раздумий не было.

Меня уже не существовала.

Осталась лишь машина для убийства.

На автомате, я подпрыгнул вверх и чуть вбок, бросая пиджак водиле в лицо, ослепляя его на время.

Ноги уже на уровне коляске, черед второго настал.

Хлесткий удар ногой в воздухе, и «калаш» выбит из рук, летит на обочину.

Тут же, все сносящим, оглушающим ударом коленом в голову, мы оба летим тоже вместе на землю.

Захватив смертельным приемом его шею с головой, просто сворачиваю ее набок, слышится треск и хруст разрываемых шейных позвонков.

Готов.

Подобрав выбитый «калаш», я подбежал к перевернутому набок мотоциклу, который надрывно рыча крутил бесполезно колесами. Придавленный тяжелым «Уралом» парень пытался вылезти из- под него, ручкой газа ему пробило живот, хлестала кровь.

— Помоги мне, ведь я не приделах, мужик, умоляю не надо, — парень, корчась от боли, хрипя, умолял о помощи.

Все равно уже не жилец, отметил я безучастно, прицельно, что бы ни мучился, хладнокровно нажал на спуск.

Звук короткой очереди слился с ревом мотора мотоцикла…

Еще один взят грех на душу, сколько таких грехов еще будет впереди, ведает только один бог, или кто там еще обитает на небесах…

На все про все ушло меньше полминуты, я подняв ствол «калаша» вверх, хотел было проверить на прочность корпус джипа, но того уже и след простыл.

На душе, завыли смертным воем, зловещие черные кошки. В голове включился и зазвенел, не просто маячок, а целая сирена охранной сигнализации. Я ринулся, рванул со всей мочи к долбаному хутору, откуда и появились эти чертовы джип и «Урал». Уже на бегу, я закинул автомат за плечо, продолжая ускоренно бежать, по едва виднеющейся полосе грунтовки. Хутор оказался поселением, в пять домов, покосившихся, то ли от старости, то ли от всей этой неприглядной жизни. Ворвавшись в старую хату, в первую, которая была, дверь ее была не заперта, да это не проблема была для меня, открыв дверцу в комнату, я увидел ненаглядную Милу. Она полулежала в луже своей крови еще теплой и не засохшей, с перерезанным горлом, около немытого, уже давно окна, было бессмысленно щупать пульс под горлом и на руке…

Я бессильно завыл в голос, в холодной ярости, как матерый волк вожак стаи, который теряет свою любимую волчицу…

Так. Автомат в руки.

Ствол в лоб, палец на спуске.

Пришла мысль покончить со всем этим.

Я стоял и смотрел, как совсем недавно, в дуло «калаша» направленное мне в лоб.

Всего лишь движение, отделяло меня от жизни, закидывая меня в безмолвную вечность.

 

Я стоял с автоматом в руках, направленным на себя, размышлял; кто и за что, кто и за что, в мозгу билась только эта одна мысль…

Внезапно дошло, что лучше сначала как следует отомстить за смерть Милы, за поруганное желание, жить простой спокойной и обычной жизнью обывателя. А потом уже, на вечный покой можно будет, отправляться с чистой совестью. Так и порешим.

Не придумав ничего умнее, я обтерев подвернувшимся рушником «калаш», закинул его в бревенчатый сруб колодца, который был на подворье. Холодная вода мягко приняло оружие, с небольшим всплеском на зеркальной поверхности. Вернувшись в хату, осматриваясь более внимательно, разглядывая обстановку в комнате, я увидел на столе листок бумаги, с пятнами крови. Взяв бумагу, я стал внимательно читать содержимое, там было написано, сначала аккуратным почерком, — «Здорово Джоник. Наслышан о тебе много. У меня к тебе дело имеется срочное и важное, с баблом не обижу. Подходи на Юпитер, будешь на подходе маякни, тебя встретят. Боров.»

Вторым почерком, точнее печатными буквами, с кровавыми отпечатками, было начертано «пы сы, а это мой подарочек тебе петушку е****. Калган.»

Ясно. Вы уже трупы, только еще не знаете об этом. Записку я взял, аккуратно сложив, положил ее в карман.

Борова я знал и слышал о нем не раз, правда, встречаться с ним мне не приходилось еще лично. Но по слухам и байкам это был очень авторитетный человек, который объединил под своим крылом все разобщенные мелкие группы бандосов в Зоне, в своем волчьем логове на бывшем заводе «Юпитер». Калган, скорее всего, был мелкой шестеркой на побегушках у Борова, за него я раньше не слышал ничего.

Послышались приближающиеся звуки воя, ментовских спецсигналов. Похоже, нашлись уже доброжелатели, пора валить обратно на родину, подумал я, выбегая из хаты, устремляясь в близлежащий лесок. На бегу я достал телефон и включил gps- навигацию, нужно было время, что бы gps-маячок в телефоне определился с геолокацией. Уже скрывшись полностью в редком лесу, я остановился для передышки, запланировать дальше маршрут движения. Глянув на открывшеюся карту на дисплее, я быстро посчитал, что от точки, где находился я, до блокпоста в зону, если напрямую, было километров пятьдесят не более. Но это было через болота и речушки, коих в этой местности было предостаточно.

Да плевать! Напрямки самое то, всего сутки переходу…

Полковник Калязин с утра был уже не в духе, получив по ВЧ — связи, нагоняй от вышестоящего руководства. На кону была поставлена его карьера и все остальное: пенсия, безбедная жизнь, где нибудь на Мальдивах, в гамаке с красивой и стройной мулаткой островитянкой, неспешно попивающем ром из хрустального фужера со льдом и соломинкой. Вздохнув о желанной мечте, он вытащил из сейфа полную бутылку водки, откупорив ее, аккуратно налил в граненый стакан. Выпив, не закусывая, он подошел к окну кабинета, там как раз разгорался непонятный шум и гам. Его орлы, ощетинившись стволами автоматов, не пускали на блокпост грязного оборванца, грозя пристрелить того. Оборванец же, наоборот, в наглую как танк, пер на них, невзирая ни на что. Полковник снова вздохнул, отходя от окна, снова наливая водку в стакан, приговаривая про себя, — и что за мир! И что за люди, такие бестолковые на этом свете, читать, не умеют что ли. На блокпосту висел транспарант, в виде арке, где было большими красными буквами написано — Блок Ада…

Ор разгорался с новой силой. Калязин, выпив, на этот раз, закусив, бутербродом с ветчиной, вновь подошел к окну.

Ба! Да это же сам Джоник! — присмотревшись внимательней Калязин, узнал в заросшем оборванце, местного проводника, легенду Зоны. Как говориться, да на ловца и зверь бежит. А жисть то налаживается, — подумал обрадовано полковник, открывая окно и крича пропитым командирским голосом.

— Всем молчать. Этого ко мне. Быстро.

Я снова сидел, на этот раз на военном блокпосту, оборванный и грязный в болотной тине, в кабинете полковника. Угощался хорошей водкой, предложенной мне полковником, выпивая вместе с ним, наслаждаясь кратким отдыхом после изнурительного перехода с «гражданки». Довольный и хитрый, как старый лис, Калязин, предлагал и уговаривал меня уже битых два часа, провести одну поисковую группу в почти самый центр Зоны.

— Послушай Джоник, проведешь группу, и все, свободен как птичка, да с большими бабками, да еще какими. Ну, понимаешь Джон, это очень важно и срочно, — разомлевший и полупьяный полковник, ласково, почти по отечески, просил меня. Меня, целый полковник, какого то несчастного бродягу по жизни.

— Да я понимаю, дело не в деньгах, с собой их в могилу, все равно я не смогу забрать, как ты знаешь, Полкан, да и пока бабки, сумел наскрести немного, — по дружбе я его так и называл иногда Полканом.

— Да и проблемы у меня тут нарисовались личные, надо бы решить мне их поскорей, — выкладывал я свои карты на стол.

— Да не вопрос, поможем. Вот давай так сделаем, ты помогаешь мне, а потом я тебе, заметь, без-воз-мездно. К тому же, ты не русский что ли, ведь там пропали наши люди, ученые, несколько моих пацанов тоже, ты же сам ведь бывший военный, — хитрый Полкан, заходил и так и сяк, давил на жалость, сулил денег и помощь…

Вконец, выпив около литра водки с Полканом, я сдался.

— Ладно. Договорились. Задаток на мой счет закинешь, номер знаешь, и насчет помощи, рассчитываю тогда на вас.

— Слово русского офицера, — пьяный Полкан, еле стоя на ногах, пытался обнять, облобызать меня, на прощание, но я отстранился и лишь подал ему руку для дружественного пожатия. Ненавижу здороваться за руку, особенно со всеми подряд. Хорошо военному начальству, честь отдал и все. Ладно бы, там были бы люди хорошие, или друзья самые закадычные. В настоящей зоне для заключенных под сроки, или в колониях, если поздоровался за руку с опущенным, «фуфелом», или «чертом», по незнанию или случайно, то сам автоматически становишься таким же, «зашкваренным» Не отмыться или исправить это уже никак нельзя.

Вспомнились мне сейчас, зачистки во взбунтовавшихся, мордовских колониях, ИТК.

В Зоне, я почти не с кем не здоровался за руку, иной раз головой кивну в ответ, и все, хорош и на этом.

— Вас, любезный мой сеньор, подвести, может? — учтиво поинтересовался Полкан, пьяно пошатываясь на ногах.

— Не откажусь, от предложения, сударь, — я был сама вежливость.

Калязин, включив рацию, пьяным голосом заорал в нее, — машину ко мне. Отвести его куда скажет. Живо. Исполнять.

Полкан явно особо не церемонился со своими служаками, подчиненными.

Через минуту я уже садился в поданный к подъезду, служебный «УАЗ».

Полковник заорал напоследок, через открытое окно, — снаряжение и все остальное, получишь у Сидора. Точку сбора, все инструкции пришлю на твой КПК. Все, пока. Удачи.

Понятно. В ответ, я помахал ему ручкой, далее мы помчались на Кордон, к Бару.

На кордоне бар назывался «Шти». Почему такое название «Шти», странное, спросите вы.

Тогда в 2002 году, когда Чернобыльская Зона вспыхнула и содрогнулась во второй раз, от сверхмощного взрыва в результате секретных научных экспериментов, образовалась Зона Отчуждения. Потом малу-помалу возникло сталкерское движение. Узнав про это, после гибели жены, я отправился сюда, вместе со второй волной, нахлынувших старателей сталкеров. Когда я прибыл сюда, еще зеленым новичком первоходом, на Кордоне был еще хаос и запустение, жизнь едва теплилась на пепелище. На одном полуразваленном домишке, была прибита простая фанерка с кривой намазанной синей краской надписью «Шти». Я поинтересовался у мимо проходившего усталого сталкера, тащившего огромный рюкзак набитый чем то, хабаром естественно, просто я тогда, еще ничего не знал и не понимал. Так вот, я спросил, что сие вывеска означает, все таки?

— А, это. Так это Бар. Просто хотели написать «Штиль», да краска кончилась, ясно, — поучающее ответил бывалый старатель мне, новичку.

Вот так повелось с тех пор и приклеилось намертво, «Шти» да «Шти». Со временем Кордон отстроился понемногу, Бар переехал в двухэтажку, табличка заменилась на фирменную, а название осталась. Такая вот история названия Бара.

Бар на Зоне это не тот бар, который нам привычен в обычной жизни, совсем нет. Бар здесь, это простое просторное помещение, примерно как простенькая столовая совдеповская, с массивными столами и стульями, прикрученными болтами намертво к полу, на случай драк и разборок. Имелась длинная, дубовая, барная стойка, был бармен по кличке Бармен, вышибала, огромный детина, Толян. Но здесь нет стробоскопов, лазеров, подиумов и шестов, вип-лож, ди-джеев и прочего «добра». Бар, это место обмена информацией, поиск заказов, работы, скупка продажа хабара и артефактов, пополнение припасов, оружия, ремонт снаряжения и обмен, многое другое. Короче говоря, Бар это центр жизни в зоне. На другой стороне зоны, находился, не менее также известный, тоже бар, с названием «100 рентген».

Сам бар «Шти», располагался в двухэтажном, кирпичном здание. На первом этаже, как я говорил, сам бар, на втором этаже было подобие гостиницы, только номера размером с собачью конуру. Но народ не жаловался, в тесноте, да не в обиде. Да и на что нам, сталкерам, размер, была бы койка с матрасом только.

Вот туда я и направлялся на военном УАЗе, намериваясь отдохнуть, привести мысли и голову в порядок.

Забежав в Бар, я подошел к Бармену и кивнул Толяну, показывая, что я пустой, то есть без оружия. Есть незыблемое правило при входе в бар сдать все оружие вышибале на хранение. Да вообще на Кордоне никто не ходил с заряженным оружием наизготовку, только дозорные и постовые, для охраны от всяких опасностей Зоны.

— Здорово, Бармен! Мне водки и закусь в номер, да и еще из одежды, что нибудь подбери простое, комбез, или что ни будь еще — без предисловий, попросил я, мне было не расспросов, что да как. Я сходил по быстрому на помывку, в общий душ на этаже, что бы смыть грязь и тину с илом. Зайдя в номер, я обнаружил, что все уже исполнено, сложенная, б/у, но чистая, одежда лежала на койке, подручный бармена Заяц, уже все принес и накрыл на уже стол.

Открыв бутылку водки, я налил почти полный граненый стакан, залпом выпил, успокаивая расшатанные нервы и психику. Я сжал пустой стакан в руке, слепая холодная ярость, вновь подкатывала к горлу, затмевая мой разум…

Стекло стакана треснуло в руке, на кусочки, не выдержав моего бесконтрольного усилия.

Боров был слишком крупной фигурой в Зоне, кроме того за ним чувствовалась поддержка извне, за ним стояли влиятельные люди, очень влиятельные. И так просто с кондачка его не свалить. Калган то пешка понятно, а вот Боров это проблема, надо крепко думать, прежде чем действовать.

Страха не было, было одно желание отомстить, как можно больнее.

Я вспомнил, когда у меня было такое состояние в первый раз…

Мне было уже шестнадцать лет, тогда я «учился» в местном ПТУ, был обычным пацаном как все; хулиганил, шпанил в подворотнях, курево, пиво, слушали громко музыку во дворах, ну такое. И я тусил в своей простецкой, молодежной компании одноклассников. А была еще другая компания, крутых одноклассников, уже просто законченных отморозков, эти уже и играли по крупному, по взрослому; грабежи, изнасилования, кражи. А что было сделать с ними, фактически они малолетки, максимум условки, в 90-х годах.

В ПТУ, «училяге», после обеда, как бы по расписанию, были очень большие перемены, по два — три часа, в это время в здание ПТУ, царил хаос, анархия и беспредел! Трещали стены, парты, сломанные ребра в «случайной» драке, ломались носы, насиловались пацаны и девчонки, творился полный Содом и Гоморра…

Просто, элементарно не было, никого контроля со стороны взрослых: не было ни директора, ни учителей, ни мастеров, в это время. А может специально так все делалось, не знаю…

Так вот, в один «учебный» день после обеда, я возвращался к себе в класс, что бы как обычно, потусить со своей компанией, с пацанами. Иду значит себе, вдруг подбегает малознакомый парнишка с других курсов, да и говорит втихаря мне, — там в классе Валька сейчас опускают, не ходи туда пока.

А Валек был мой друг, из этой же компании.

Я в шоке, да как так. Ну и рванул туда в класс.

А я тогда уже захаживал в секцию каратэ. Как сказать каратэ, вот как было раньше; какой нибудь деревенский ваня научиться азам, руками ногами махать, по видеомагнитофону, по фильмам с Брюс Ли, или по книжкам самиздата. Наденет белое кимоно с черным поясом, и все — я сэнсей, слушайтесь и повинуйтесь мне. Конечно, утрированно, но так и было, при мне…

Но кое — чему я там научился. Правда, азам только. Паре, тройке ударов, ногами, руками. Вспомнил тут притчу одну рассказанную мне в Японии одним мудрым мастером.

Кстати, вот кто знает, какая в Японии государственная, национальная, общая религия? Синтоизм называется — дикая смесь самурайства, боевых учений, мифов, и верований в своих богов.

Синтоизм — традиционная религия в Японии. Основана на анимистических верованиях древних японцев, объектами поклонения являются многочисленные божества и духи умерших. Испытала в своём развитии значительное влияние буддизма.

Синто — по-японски: путь богов.

Притча:

Танто — это клинок, кинжал самурая.

В те юные, свои годы, я не знал еще этой мудрости, этого мастера, далекой Японии, куда забросить меня судьба, в поисках смысла жизни и познания боевых искусств, да много чего не знал. Но немного научился у этого доморощенного сэнсея, главное научиться одному удару, хорошему, просто отличному.

На ходу, сбросив мешавшуюся куртку, я влетел в наш класс и увидел такую картину; парты и стулья сдвинуты к стенам. На них сидела эта кодла, пять или семь человек, да не важно, смотря на действо, обмениваясь между собой похабными шуточками. Посередине класса возвышался главарь, на коленях стоял несчастный Валька, крутя башкой возле расстегнутой ширинки главаря этой шпаны…

Главарь этой банды был олигофрен, с развитием как у десятилетнего мальца, огромный, здоровый детина, двухметрового роста и сто пятьдесят килограмм веса, с подходящей для него кличкой Дубина. А я тогда был и правду был маленьким Женькой, джоником, гораздо меньше его, раза в три примерно…

— Ты что творишь, сука?! — крикнул я Дубине.

Дубина, повернувшись ко мне довольной мордой, ответил, нагло ухмыляясь, — вали отсюда, пока и тебя не отпидарасили.

— За базар, ты сука, ответишь, — выдавил я из себя, становясь в боевую стойку, как учил дворовый тренер.

— Что??!! — взревел как раненый бык Дубина, сразу с места бросаясь в атаку.

Помню, я испугался в этот миг, ну а иначе как? Вот представьте, что на вас прет такая взбешенная махина мяса и жира.

Дубина, застегнув ширинку, скакнув ко мне, широко махнул слоновьей ногой, намереваясь просто раздавить меня, как надоевшего клопа.

И тот же миг, страх исчез, как будто и не было, осталась только одна холодная ярость, я понял, твердо и четко, что Дубина мой!

Сложившись вдвое, я наоборот, бросился вперед на него!

Нога Дубины проноситься мимо, впустую. Все!

Четкий удар в пах, костяшками правильно сложенного кулака! Из положения низа.

Дубина складывается пополам, вопя и изрыгая мат и брань.

Удар по печени, костяшками пальцев сложенного кулака!

Удар по почкам! Вложив всю свою силу и злость, представив себе, что будто работаю по обычной груше!

Следующей бок Дубины, я обработал как на тренировке.

Раз — два, только фул-контакт, то есть полный контакт, в полную силу и сверх того, что прибавляла мне ярость и злость!

Прошло секунд пять, из замершей кодлы никто и не пошевелился, что бы броситься на меня и избить.

Дубина валялся, корчась на полу, рыгая рвотными массами, изливая мочу и свое дерьмо. Несколько капель его дерьма попала мне на одежду, я подвернувшийся тряпкой, брезгливо стер. Бросив на пол эту тряпку, я небрежно сказал остолбеневшей шпане, — уберитесь здесь, а то все дерьмом провоняет, или мать его вызовете его, чтоб убралась здесь.

Нагадил он конечно здорово, такая ведь туша…

Валька вскоре повесился, не выдержав унижений, со стороны однокурсников…

Дубина, опозоренный, ушел из ПТУ и больше не появлялся там никогда.

Я тоже ушел из ПТУ, в местную шрм. (школа рабочей молодежи) Днем работал на заводе, вечером учеба и секция карате, я жил более взрослой жизнью до призыва в армейку, на хулиганства времени уже просто не было.

Из всего этого я вынес урок на все жизнь, что страх в человеке он должен быть, но и одновременно не должен присутствовать. Страх будет только мешать действовать в экстремальных ситуациях. Что иногда, надо идти против всех правил и законов. Против кодлы, шпаны, банд, таких вот сформированных, социальных обществ, невзирая ни на что…

Я налил водки в другой стакан, выдохнув, залпом выпил, поминая те окаянные года молодости. И уже, через некоторое время все происходящее потом помнил смутно или вообще не помнил…

Я спустился вниз в бар, где уже под вечер набилась толпа сталкеров, выпил у Бармена, еще и еще, потом требуя всем налить шампанского, по-гусарски. Орал в микрофон караоке какие песни, потом снова пил, заливая горе и тоску, потом снова пил и угощал всех кто попадется под руку, не жалея водки и денег. Потом требовал непременно сыграть в русскую рулетку, с заряженным револьвером, настырно умоляя Толяна вышибалу одолжить мне ствол для игры, потом снова пил. Потом я, качаясь, поднялся к себе в номер, собрал и взял в охапку остатки гражданской одежды, прихватив бутылку водки, спустился вниз и вывалился на улицу. Там на улице, кинув «гражданку» на землю, полил ее водкой и поджег.

Ворох одежды, смоченный водкой, разгорелся, ярким синим пламенем.

— Да, да, да гори оно, все синим пламенем, — мычал я себе под нос, — и все пусть горят. Выпив водку из горла, поливая остатками горевший костерок, пустую бутылку швырнул в окно бара. Зазвенело разбитое окно, раздались крики. Я выхватил свой неразлучный нож… Все. Я выключился.

Я проснулся уже днем в номере на койке в одежде, отчаянно болела голова и почему то ныла челюсть. Тихо запищал мой КПК принимая информацию, вспомнив о вчерашнем задание Калязина, о будущей разборке с Боровом, я тихо застонал. С трудом сев на койку, я рукой потер старинный медальон, висевший на груди, по старой привычке, который я добыл в пройденных мной испытаниях, на севере Индии близ Тибета, чувствуя, как он мне дарит тепло, энергию и ясность ума, подпитывая меня энергией. Это был мой личный Натуральный Артефакт.

Немного про Натуральные Артефакты. Артефактом можно назвать любой объект или предмет созданный человеком и наполненный его энергией, но в силу определённых причин, чаще всего под понятием Артефакт понимаются предметы загадочного происхождения, или предметы, наделённые мистическими свойствами. Такие как, например, священные реликвии, предметы культов или различные предметы аномального происхождения.

Не вдаваясь глубоко в философские вопросы, можно сказать, что Артефакты это есть предметы, материальные вещи, или даже явления, создаваемые людьми путём преобразования имеющихся природных данностей. Например, ювелирное изделие или наручные часы — это Артефакт, а золото или железо, из которого создано изделие, это природная данность.

Преобразование природной данности в какой-либо Артефакт осуществляется человеком при помощи его физической, ментальной и другой энергетической активности, активной работы сознания, мысли, физического тела, при использовании его знаний, пониманий и умений, также как и жизненного опыта. Поэтому можно сказать, что созданные Артефакты несут в себе смысл, вложенный в него создателем этого Артефакта.

Или иными словами, Артефакты несут в себе структуру факторов, заложенную при их создание. Эта структура, является не много не мало — материализацией мысли или идеальным носителем мысли. Любые Артефакты тем и отличаются от природных явлений, что созданы при участии активного сознания, которое в них материализуется.

За каждым Артефактом стоит Его создатель. Это может быть учёный, писатель, скульптор, мастер и так далее. Следовательно, Артефакт — это не материал, из которого изготовлено изделие, а материализованное движение мысли создателя данного объекта, придающее особенный смысл, сущностный замысел, предмету в момент создания. Артефакт является материальным объектом для доступа в другую реальность, созданную мастером. Можно сказать, что смысловые образы, формирующиеся в сознании создателя Артефакта, представляют собой феномен творческой материализации задуманного. Неисчерпаемость многообразия смысловых миров или других реальностей, реализованных в различных Артефактах, может представлять значительный интерес, для людей, ищущих нечто большее, чем материальная повседневная реальность. Все творения людей — это сокровищница созданных людьми объектов. Но обзаводясь различными артефактами, желательно иметь ввиду не только историю происхождения и мощность Артефакта, но и чистоту мыслей и помыслов создателя того или другого объекта, несущего в себе материализованный замысел. За этими истинами я прополз пол Японии, Индии. Вымаливая себе прощение от чего то.

Так собрались. Хватит расслабляться. Пора за работу.

Я немного привел себя в порядок, спустился вниз в бар, подошел к улыбающемуся Бармену.

— Здорово, сделай мне чаю, крепкого, — сделал я заказ ему.

— Ну, ты дал вчера, жару, Джоник. Похоже, вчера ты с катушек немного слетел, — улыбаясь и заговорщецки подмигивая мне, ответил Бармен.

— Да я не помню ничего толком, если надо, то компенсирую ущерб вам, — ответсвовал я, смущаясь за содеянное по пьяни.

— Да ладно, сочтемся. Когда ты на улице с ножом стал уже бросаться на людей, то Ракета тебя и вырубил ударом в челюсть, потом отнесли тебя в номер.

Да уж, сталкер Ракета был бывший боксер, чемпион какой то там мирового первенства.

— Понятно. Ладно, давай чай, Сидор у себя? — спросил я.

— На. Держи свой чай. Да Сидор у себе, где ж ему еще быть. Слышь, а может что покрепче? — предложил Бармен. Я лишь в ответ махнул рукой, отстаньте мол, не до вас сейчас.

Сидор или Сидорович, это местный барыга торговец, находивщийся рядом с баром в подземном бетонном бункере, со стальными дверями на кодовых замках, эдакий кощей бессмертный сидящий на своем золоте.

Я стоял у нового застекленного окна, пил крепкий чай от Бармена, планируя дальнейшие действия на будущее. Сначала надо было заняться собой, привести себя в надлежащую форму. Допив чай, я вышел из бара и медленно побежал к ближайшему леску, который находился на окраине Кордоне. На бегу, заодно разминался, размахивая руками по сторонам. Благо никого в это время на кордоне не было, все сталкеры были заняты, так или иначе, своими делами.

Так. Размялись. Теперь Исцеляющей Импульс (ИИ). Спец. гимнастика для военных и космонавтов. Придумал и изобрел Голтис, сам бывший спецназовец.

Владимир Иванович Вукста, также известный как Голтис — профессиональный путешественник, спортсмен, специалист по выживанию в экстремальных ситуациях, командор украинской команды, фотохудожник, кинооператор, постановщик трюков, эксперт восточных единоборств, независимый эксперт-консультант по спорт. вопросам, по здоровому образу жизни, по выживанию в экстремальных ситуациях, хореограф, кузнец, эколог, автор оздоровительной и реабилитационной методики «Исцеляющий Импульс».

Я помню еще в армейке, в спецвойсках, к нам приезжал еще тогда никому неизвестный тот самый Голтис, проводя в нашей части учебные семинары, по применению и наработках этого «импульса», показывая все нюансы на самом себе и натаскивая нас приемам этой гимнастики. Правильный мужик, грамотный, с понятием. Только в религию шибко вдаренный, в последнее время, а так норм.

Как сам Голтис описывал свои невероятные приключения, ему всегда помогала вера в бога и церковь, с ее ангелами и архангелами.

Один раз, пойдя в экспедицию по пустыне Сахаре, он как то в самом начале пути умудрился столкнуться со спящей, самой ядовитой гадюкой в мире. Гадюка, проснувшись его, мгновенно атаковала, что естественно для змей, вцепившись в ногу, прокусив почти до кости. Голтис, не мешкая, выхватил нож, разрубил гадюку пополам, разрезал штанину, вскрыл ножом ранку укуса, начал сам себе отсасывать яд, выплевывая кровь и яд со слюной. После этого он помолился богу. Тут подоспели товарищи по команде, перевязали его, не на что не надеясь. Но Голтис, лишь пару дней повалялся с лихорадкой и температурой, и все. На третий день команда продолжила вместе с ним свое путешествие. Обычный человек крякнул бы после этого, а ему хоть бы хны.

Другой случай произошел, когда Голтис попал в иранскую тюрьму, в камеру смертников, откуда уже не выходят живыми, по подозрению в шпионаже, или что в этом роде, смертного проступка по иранским законам. Там он подружился с некоторыми сокамерниками, которые тоже были невиновны. Готовясь к суду и предстоящей казни, Голтис в отчаяние взмолился богу. И к нему явилось некое видение, святого архангела, который изрек, мол не бойся, все обойдется, я тебя не оставлю и помогу.

На следующий день, утром Голтиса повели на судилище. Там он все рассказал как есть. Судья долго думал, потом вынес вердикт, — ты не виновен, ты хороший человек, я верю тебе, я тебя отпускаю на свободу. Голтис, конечно обрадовался, но спрашивает у судьи, — а что будет с этими и этими сокамерниками? Судья отвечает, — как что? Казнят их всех, вот приговор уже подготовлен. Голтис встает и с убеждением говорит — они тоже невиновны, я знаю и верю в это!

Если вы их казните, то меня заодно тоже вместе с ними! Без них я никуда отсюда не уйду, хоть режьте меня на куски.

Судья в шоке, как так; только что человек избежал казни, он тут же просить за других людей. Снова долго думал судья, принимая тяжелое решение, потом ответствовал, — хорошо, я выпущу на волю этих людей, за которых ты просишь, потому, что я тебе верю, что так оно и есть. Но с одним условием, больше ты не появляешься в нашей стране никогда, даже просто не преступаешь отныне нашей границ, иначе смерть.

Голтис, конечно согласился, уехал из страны и больше там уже не появлялся, насколько я знаю, строго помня наказ мудрого судьи.

Такие вот истории, хотите верьте, хотите нет…

Я упражнялся в пустом лесу, размеренно дыша и делая движения: вдох — выдох, вдох- выдох. Казалось бы, простые движения, а на самом деле творят чудо, восстанавливая организм и тело. Хорошо. Теперь настала очередь ГГ.

ГГ — гимнастика Гермеса.

Гимнастика Гермеса — крайне эффективная гимнастика, дошедшая до нас из глубины веков. Предназначена для зарядки организма эфирной, то есть космической энергией. Это самая древняя из известных зарядок. Ее разработал более двух тысяч лет назад, древнеегипетский врачеватель и жрец Гермес Трисмегист. Такие вот дела, этому уже после армейке научился.

Было еще мое «любимое» на десерт, старинная и древняя тибетская спец. гимнастика «Око Возрождения», этому меня уже учил и дрессировал один старый монах лама, на севере Индии.

Обычные люди, не знают и подозревают, наверное, что на свете есть множество таких различных оздоровительных техник, новых и древних, предпочитая обращаться ко врачам, пить горстями таблетки по всякому поводу.

Бегая по лесу и обливаясь потом, я выгонял всю дурь из моего организма, чередуя ИИ с ГГ, потом душ контрастный, смывая пот и грязь с тела. Потом снова чай у Бармена, пробежка в лесок, снова по новой «импульс», «гермес», снова душ с чаем, так весь день до вечера.

Вечером, уже пришедший в форму, я направился проведать Сидора, он встретил меня на пороге каморке в бункере, своей обычной коронной фразой, — ну здорово Джоник, хабар принес?!

— И тебе не хворать, а с хабаром нынче не густо, — обменявшись взаимными любезностями, можно и приступать к делам нашим.

— Калязин сказал, что у тебя можно взять снарягу и оружие, за его счет, он тебя предупреждал? — поинтересовался я у старого скряги.

— Ну, звонил, а мне что с того? С него и взятки гладки, я свою даже цену не отобью, не оставаться мне же в убытках. Вот доплатил бы ты, свою часть суммы за снарягу, было бы в порядке, — ответил хитрый и старый еврей.

— А может «лимонами» возьмешь, — как бы в шутку сказал я.

— Э нет, лучше миллионами, — ответил старый пройдоха и захохотал, еврейским смехом. Глядя на него, непринужденно я тоже засмеялся. Старый лис, тоже, оказывается, знал это старое разводилово на бабки, которое было в дни нашей бурной молодости…

Разводка.

Тогда в России, в начале 90–х годов и потом, до нулевых годов, существовали такие названия сумм денег как миллион, по простонародному называлось «лимон».

Мужик один, решил продать свою новую машину, в те времена, может быть, деньги нужны были срочно, не важно.

Решив не заморачиваться всякими объявлениями, а пригнать свою «ласточку», на местный авторынок.

А в те времена все абсолютно авторынки, находились под плотным контролем братвы или ментов.

В основном конечно братвы, так как менты значительно тогда уступали по силе, мощи, связям, различным бандитским ОПГ.

Братва, кстати тоже, подразделялась по мастям.

На «синих», — это кто из отсидевших на зоне.

На «спортиков», — это молодые парни из спортклубов и подвальных качалок, объединенные в преступную группу. Не был и исключением и этот авторынок.

Выгнал утром этот мужик свою новою тачку, на определенное место, заплатив при этом, некоторую мзду местным мытарям браткам. Все как положено, стоит, ждет покупателей или перекупщиков, короче кто попадется и клюнет.

Подходят к нему люди разные, спрашивают, интересуются, — мол, почем продаешь?

Мужик этот с пафосом, отвечает, — машина новая, за шесть «лимонов» отдаю.

Проходит некоторое время, к этому мужику подваливает один товарищ, явно по виду из местных братков; с цепью на бычьей шее, в натуральной кожаной куртке, бритый. И спрашивает.

— Слышь, дядя, почем толкаешь свое корыто?

Мужик, так, небрежно в ответ ему, — за шесть лимонов, тачка новая.

Браток, отходит и идет дальше, по своим делам, или делишкам.

Снова через, сколько то времени, подходит к нему уже другой браток; в кожане, с цепью, только этот уже с наколками и татухами, тоже интересуется.

— За сколько отдашь колымагу, фраер?

Мужик не сдается и стоит на своем, — за шесть лимонов.

Проходить некоторое время, снова подваливает к нему еще один, уже другой парнишка, бандитской наружности.

— Что стоит по деньгам тачка, брателло?

Упертый мужик снова вторит, — шесть лимонов и точка.

Ладно. Через некоторое время на территорию авторынка, выходит сам авторитет, начальник этой местной братвы, вместе со своей «братской» свитой, направляется прямо к этому мужику.

Авторитет подходит, здоровается для приличия, чинно осматривает машину, приступает к делу.

— Ну и за сколько предлагаешь авто, уважаемый?

— За шесть лимонов, — уже нервно, отвечает этот мужик.

Авторитет подзывает к себе подручного с сумкой, берет эту сумку, достает из нее и кладет на капот машины шесть лимонов, шесть круглых и желтых, лимонов фруктов. Авторитет изрекает, — вот твои шесть лимонов, как ты просил, теперь подписывай бумажки и вали отсюда на все четыре стороны.

Мужик в шоке и в трансе, — да как так?! Это беспредел. Вы за это ответите. Знаю такого то и какого то. То есть тоже местных, воровских авторитетов.

Авторитет, хватая за горло, бедного мужика, шипит, — ну давай разбираться, как есть.

— К тебе мои, люди подходили три раза?

— Подходили, — мужик.

— Спрашивали, за сколько отдашь?

— Да, спрашивали, — мужик.

— И за сколько говорил ты?

— За шесть лимонов, — отвечает мужик, бледный от ужаса.

— Когда я к тебе подошел и спросил, что сказал?

— За шесть лимонов, — уже теряя сознание, говорит бедный мужик.

— Ну а что ты хочешь теперь, забирай свои лимоны и вали пока цел. Сам виноват.

Мужик, блея от ужаса, — ну я же, ну я же, имел в виду лимон это деньги…

Авторитет, — слушай «фуфел», говорить надо было внятно и понятно, по-русски, а то заладил лимон да лимон. Все. Вали отсюда. Ты мне надоел.

И ушел бедный мужик пешком с лимонами в карманах с этого авторынка, не солона хлебавши. А что ему еще оставалось делать? Менты маловероятно бы ему помогли, те авторитеты, также по понятиям, рассудили бы, так что этот мужик сам оказался виновен в этой ситуации.

 

— Ладно. Черт с тобой. Доплачиваю, возьми с моей ячейки, — согласился я нехотя.

Сидорович организовал у себя некое подобие банка, такие банковские ящички ячейки, где хранилась вся наличность сталкеров Зоны. Не таскать же бумажные денежные пачки у себя в карманах по всей Зоне.

Что не говори, а Сидорович настоящий профессионал своих дел и занятий, а я всегда с уважением и почтением относился к профессионалам своего дела, неважно в какой сфере он специалист. Будь то он торговец, киллер убийца, сантехник, дворник, повар и так далее.

Сидорович вышел из своей каморки, где он принимает гостей, пошел к другой закрытой стальной двери. Призывно махнув мне рукой, позвал за собой на свой склад. Понажимав кнопки сейфового замка на бронированной двери, Сидорович с некоторым усилием толкнул ее, приоткрывая тяжелую стальную дверь ведущую на склад. Да уж, в этом бункере можно было переждать и атомную войну, не то что наш Выброс.

Ассортимент на складе был велик, глаза разбегались, от всей этой амуниции, экипировок, снаряжения, приборов, оружия, припасов, всяких непонятных ящиков, разложенных по длинным деревянным полкам.

Я выбрал легкий, броневой комбинезон «берилл-5м» с внешней разгрузкой. Из оружия усовершенствованную оц-14 «грозу» с прицелом и магазинами на сорок патронов.

На «вторичку» взял легкий и точный «форт -12» с обоймой на восемнадцать патронов, украинского производства. Набрал патронов под выбранное оружие, еды на пару тройку дней, консервы и сухие пайки ирп-5, гранаты к подствольнику, такие обычные гранаты. Все остальное уже потом, на точке сбора поисковой группы, да и в моем секретном схроне на Кордоне, где хранилась всякая аппаратура; детекторы, «биорадар», супераптечка, маячки и много других, необходимых гаджетов.

Не отходя от кассы, здесь же на складе, начал укладывать выбранное в рюкзак, заодно проверяя, все ли на месте, все ли взял в путь.

Комбинезон сложенный, не одевая на себя, взял с собой, вместе с набитым рюкзаком, планируя двинуться в путь ранним утром, к точке сбора на Армейских Складах. Это бывшие военные армейские склады и здания, а ныне просто занято под базу «Свободы».

Затарившись экипировкой, погнал в бар, что бы спокойно переночевать перед переходом.

Сдав все оружие на хранение, вышибале Толяну, я пошел к себе в номер спать.

Проснувшись затемно, не торопясь, собрался в путь. Наведался в схрон, взяв с собой, что мне должно понадобиться. Когда чуть рассвело, двинулся намеченным курсом к точке сбора.

Двигаясь в среднем темпе, что бы ни выдохнутся перед поисковым рейдом, через два дня, без особых приключений был уже на условленном месте.

Завалив по дороге, к точке сбора, в районе Свалке, пять упоротых бандитов из шаек Борова. Я спрашивал, этих бандитов, перед смертью, что он сделал хорошего в своей жизни для общества, для людей в частности. Не услышав ни одного вразумительного ответа от бандитов, хладнокровно пристреливал их одного за другим, отведя немного душу, заодно очищая Зону от мерзости.

Провалившись в глубокий сон без снов, я проснулся от легкого толчка. Повернувшись в спальнике, разглядел, что меня будит дежуривший, по очереди на посту свою смену Крест.

— Вставай, сейчас твоя очередь на пост.

— Здорово, что как, все тихо? — тихо поинтересовался я, выбираясь из спальника.

— Да, все норм. Я тут прилягу еще немного поспать, — ответил полусонный Крест, заваливаясь в свой спальник. До рассвета еще оставалось часа два, судя по ночному свету, стоявшему на выходе из пещеры. Я встал, подбросил дровишек в тлеющей костерок, налил в чайник холодной загодя набранной воды, поставил его над огнем костерка, теперь можно и подумать неспешно и вдумчиво.

Присев возле огня, я достал свой КПК, что бы еще раз считать знакомую информацию о маршруте. Когда-то я проходил здесь по этим местам, но время не стояло на месте, все могло измениться в гораздо худшую сторону. По верху, по земле было не пройти, там посылая смертельное пси-излучение, работал непрерывно Выжигатель Мозгов. Единственно безопасный путь в Мертвый Город лежал через подземную железнодорожную дорогу, еще не до конца достроенный туннель, прорытый еще в советское время, запланированный и действующий в секретных целях обороны страны.

Когда я проходил этот путь, там была куча аномалий, повышенная радиация, вдобавок туннель, уже к тому времени, был полуразрушен и обваливался, ветшая от времени и всяких аномальных воздействий. Сейчас приходилось только полагаться на счастливый случай.

Вздохнув, я оглядел спящую группу на полу пещеры, идущую на верную смерть. Вот Михей, развалившись, тихо сопит во сне. Здоровяк Борода, раскинув могучие руки раскатисто похрапывая, видел наверно очередной сон. Анна, свернувшись калачиком в своем спальнике, тоже спала. Молча, дремал хладнокровный Крест. И что всем им дома не сиделось спокойно, — подумал я, бесполезно гадая в очередной раз, малознакомые люди мне люди подобрались в группе.

Тихо закипел чайник, пуская вверх клубки белого и горячего пара. Пора будить группу, время подъема подошло незаметно.

— Все, подъем, — я тихо постучал ручкой ножа по боку чайника, создавая звенящие звуки, которые заполняли объемное пространство, нашего спасительного укрытия. Все спящие в команде зашевелились, поочередно встряхиваясь от остатков липкого сна, начиная готовится к дневным испытаниям.

Вскоре группа, наскоро перекусив, глотнув горячего чая или кофе из рационов, которые там были на любой вкус, надев экипировку, подогнав оружие, цепочкой двинулась в опасный путь. Я вел группу к точке сброса нашего груза, сверившись со своим КПК, где мигал на дисплее помеченной точкой маячок груза, до него оставалось совсем немного. Ага, вот и он, увидел я в бинокль, какой то лежавший ящик на боку.

Грузом оказался стальной контейнер, который мы, кряхтя, общими усилиями поставили, как положено, дверцами вверх. Сбив простые замки с крышек тяжеленного ящика, мы распахнули крышки.

Внутри контейнер оказался набит доверху разнообразным снаряжением, что тут только не было.

Не теряя времени, команда вновь начала заново экипироваться.

Борода, скинув старый «берилл», облачился в спецкостюм «КЗС-СКАТ1 м». Тяжелый бронированный комбинезон с гермошлемом и встроенной системой обеспечение жизнедеятельности, то есть автоматической аптечкой впрыскивающей нужные лекарства сразу под кожу при повреждениях организма. Костюм защищал от пуль, осколков, спасал от радиации и других аномальных влияний. Я и остальные сталкеры тоже выбрали «КЗС», надев его поверх простого комбеза. Анна взяла усиленную, научно- исследовательскую «Цисту», отойдя поодаль, что бы ни смущать нас, тоже принялась переодеваться. Еще были экзоскелеты, тип «Боец -22», пару штук.

Борода, взяв и расправив экзоскелет, с помощью меня принялся нацеплять его на себя, поверх «КЗС». Питание самого зкзоскелета и сервоприводов, гидроусилителей титановых конечностей, осуществлялось с помощью «этока», вечной электро — батарейки, созданной на основе электрического артефакта «вспышки».

Активировав, включив питание зкзоскелета, проверив работу сервоприводов стальных конечностей, Борода подхватил из контейнера как пушинку, огромный тридцати килограммовый «миниган».

XM214 Microgun «Микроган», или по простому, «миниган» — пулемёт с вращающимся блоком стволов, разработанный в конце 1970-х годов американской компанией General Electric в конце Вьетнамской войны.

Представляет собой облегчённый малокалиберный вариант пулемёта М134 Миниган под патрон 5,56*45 мм с ещё большим темпом стрельбы, однако в большую серию он не пошёл.

Крест с Михеем выбрали российский «ПКМ», я взял дополнительно «РПК», благо комбезы «КЗС», позволяли нести дополнительную нагрузку, сверх основной.

«РПК-ручной пулемет Калашникова, советский, созданный на основе автомата АКМ. Принят на вооружение советской армии в 1961 году.

«ПКМ — пулемёт Калашникова модернизированный. Принят на вооружение в 1969 году, на замену ПК. Отличается меньшей массой.

Набрав полные диски, цинки, рожки патронов, плюс еды с запасом. Также взяли фонари-прожекторы для освещения в темных туннелях, набрали простых аптечек, многих других нужных мелочей. Снарядившись до самых зубов, мы снова двинулись в свой намеченный путь. Надо было отыскать полузаваленный вход в туннель, вроде он должен быть уже рядом. Двигаясь впереди всех, я встроенным в шлем биноклем, увидел черною пустоту жерла, входа нужного бетонного туннеля.

Мы поднялись наверх, на поверхность туннеля, поддерживая друга за руки, по сваленным обвалившимся бетонным плитам от входа.

В мрачную и зловещую тишину подземелья, нарушающеюся только стуком капель воды, мерно капавшей с потолка на поверхность туннеля, она была вся покрыта в лужах воды, одиночными аномалиями «электры», которые издавали редкие вспышки, треск разрядов. Размеры туннеля поражали воображение, тут могли запросто поместится рядом несколько железнодорожных составов. Тут и там валялись куски металла, отодранных от шпал и скрученных, почти в узел рельсовых полос. Или лежащие погнутые рельсы, вдруг вздымались вверх волнами, согнутые невиданной силой. Вдали виднелись исковерканные остовы, разбросанных товарных вагонов.

В «переговорник» я скомандовал, — всем внимание, двигаемся клином, Борода впереди, Крест замыкающей, Аня в середине, мы по бокам.

Включив налобные встроенные в шлем мощные фонари, команда вновь двинулась в путь, озираясь по таинственным сторонам подземелья. Зловещую темноту разорвали мощные пучки света наших фонарей. Борода дополнительно включил прожектор, прикрепленный сверху к конструкции «минигана». Передвигаясь так приличное время, мы уже достаточно углубились в бездонные недра туннеля. По пути встречались ответвления от основного туннеля.

Неизвестные ветки, которые углубляясь вдаль, терялись в загадочной глубине земли. Гулкое эхо раздавалось от наших осторожных шагов в этих ветках подземки, в которые мы, заглядывали, проверяя, нет ли там грозящей опасности.

Внезапно, не переставая, запищал датчик «биорадара» сходя с ума. Взглянув на табло, я обомлел от страха, со всех сторон показывалось множество скачущих точек, приближающихся к нам.

Это конец подумал я непроизвольно.

— Тревога! Гранаты не применять! Только стрелковое оружие, — крикнул я в «переговорник». Боясь обрушения ненадежных сводов туннеля.

Крысиный визг накатывался на нас волной, приближаясь со всех сторон…

О боже, что за твари! Я никогда не видел такого уродства; чудовищные мутанты, с туловищем овчарки выросшей в два раза, оскаленной с многочисленными зубами, увеличенной крысиной мордой. Я знал много мутантов в Зоне; псевдособак, слепых собак, пси-собак, но такого еще встречал в своей жизни.

Пошла жара!

— Спиной к спине, — отдав команду, я взял себя в руки, страха больше не было, его место заняли мысли о выживание, накатывающей адреналин боя и азарт схватки с невиданной доселе нечистью.

Эти крысособаки они были всюду, окружая нас со всех сторон, издавая пронзительный голодный, крысиный визг.

Борода дернул рукоятку привода завода, подачи электричества в огневую систему. Одновременно, прощелкнул передернутый затвор «минигана», заводя смертельную пляску с чудовищными тварями, шесть стволов «минигана», изрыгая огонь и свинец, создавая стену из дыма и огня, чудовищно непереносимый визг, создаваемой смертельной ловушки, принялись работать по волнам набегавших тварей, кроша их на мелкие части…

Почти одновременно щелкнули затворы наших переносных пулеметов, разрывая тишину сводов туннеля. Шквал огня и свинца залил все вокруг возле нашего обреченного кружка.

Это был просто локальный ад, творящийся на земле!

Они были всюду. Прыгая на нас даже с потолков туннеля, надеясь растерзать нас на куски. События вновь обрели очередность с меняющейся картинкой, хаотичностью детской игрушки калейдоскопа.

Вот одна крысособака, визжа по крысиному, бросилась на меня сверху свода туннеля. Не успевая довернуть занятый стрельбой ствол «рпк», я выхватил нож и скользящим ударом, рассекая внутренности, всадил ей нож под шею.

Рывком нож назад, с багряным кровью лезвием, пытаясь защитить Анну, я кинулся добивать ножом другого мутанта, остервенело наседавшего на нее.

В «переговорниках» без остановки, слышался мат перемат, невзирая на присутствие женского пола, речь шла о выживание, тут не до условностей. Темная алая кровь, текущая из внутренностей тварей, окропляла наши гермошлемы и комбинезоны, прибавляя ярости нам. Закаленные когти прорвавшихся до нас мутантов, разрывали и терзали, укрепленную и защитную поверхность наших комбезов.

Неожиданно в памяти всплыло милое личико Айгули.

Айгуля — это молодая обычная милая девушка, в которую я нечаянно влюбился, уже давно и бесповоротно.

Это было, когда я устроился на один завод, обычным простым грузчиком. Да было и такое у меня в жизни, когда я пытался найти себя в обычной жизни, после похождений по Индии и Зоне.

Завод этот был довольно необычен, в смысле условий для сотрудников завода; в рабочих чистых цехах стояли кофеавтоматы, правда за небольшие деньги, кулеры с хорошей водой, обеды за полцены в столовой, повышение квалификаций за счет предприятия, корпоративы, вахта и много других приятных бонусов.

Начальство такое лояльное; допустим, какой нибудь работяга там запьет случайно, прогуляет там или еще что нибудь отчебучит, то начальство сразу не наказывало так жестко увольнением и лишением премии. Сначала, мягко по — отечески пожурят, погрозят пальчикам, ты, мол, так больше не делай. Давая оступившемуся работяге, исправиться и встать на путь истинный. Да, так и бывало, на том заводе.

Половину начальства составляли женщины, что тоже довольно является редкостью в России. Была вот одна женщина, руководитель, начальник большого основного цеха, которой я непосредственно подчинялся, сама родом с Украины с редкой украинской фамилией.

Женщина несравненной красоты и ясного ума, она отлично знала и вникала во весь производственный и технологический процесс. Мужики оборачивались ей вслед, пускали слюни, другие заводские женщины ей завидовали черной завистью.

Так вот. На том заводе работало три тысячи человек, просто физически было нереально поздороваться со всеми подряд. Я, как и она, то есть Айгуля, брезговал здороваться со всеми подряд, работниками и работницами. Она, как и я, придерживалась особняком ото всех работниц, работников, ведя себя, действительно с королевскими манерами.

Так и есть, потому что, почти поголовно все женское население предприятия, было курящие, да и к тому же не стеснялись в выражениях и словах, держась как настоящие мужики. Да нет, не все, конечно, немного преувеличил я, но половина уж точно! Но Айгуля, не курила, да и не выражалась, наверное, видать сказывалось воспитание строгое. Мусульманское воспитание, если вы понимаете, о чем я.

Мы с ней иногда пересекались по работе или просто так, вроде случайно, но она непременно со мной здоровалась, оказывая знаки внимания. Так необычно и непонятно выглядело, с ее стороны. Но я сначала не обращал никакого внимания на нее.

Потом, когда я уже пришел к выводу и мысли, что надо выяснить что это за такое происходит, она вдруг неожиданно пропала.

Я правду испугался впервые серьезно, что ее больше нет в моей жизни, никогда ее уже будет. Потом мимоходом, я узнал, что у нее нет подруг, здесь на заводе, учится на факультете заочном в университете.

Я напряг все свои силы и связи, вот ее телефонный номер, наконец, у меня в руках…

Выяснилось что она просто в отпуске, улетала в Африку, в Судан к своим родственникам.

Я ей слал смс туда в Африку, надеясь на что то.

Составил свой самодельный календарик, где зачеркивал дни до ее прибытия назад.

Потом она вдруг ответила…

Выяснилось, что она как бы выходит замуж скоро и все такое.

Странно, скажете вы, но к чему, же тогда было все это.

Да я тоже об этом долго думал, что скажешь, — Женщина это загадка природы. Похлеще необъяснимых загадок Зоны.

Я запил конкретно и надолго, после этого.

Вскоре я уволился с этого завода, снова уйдя в Зону…

В тот миг я понял, что нам долго не протянуть на совершенно открытом месте, в такой бешеной осаде не уменьшавшихся в своем количестве, нападавших на нас мутантов. Вдалеке виднелся старый остов, конструкции тепловоза, оставшийся стоять навечно на заброшенных рельсах подземки, это был маленький призрачный, но хоть маленький шанс на выживание.

— Внимание, будем прорываться к тепловозу. Борода идет первым, остальные двигаются за ним, — прокричал я вдохновляющий приказ, маленькому отряду.

Перекрывая оглушающей вой и грохот наших пулеметов, перегревающихся в процессе непрерывной стрельбы.

Борода двинулся вперед, многокилограммовой шагающей громадой в своем экзоскелете, как настоящий стальной танк. Деловито заливая огнем и свинцом из «минигана», все живое впереди себя, сметая стену чудовищных тварей.

Стальные гусеницы подошвы Бороды, как у заправского танка давили, умерщвленные бездыханные тела крысособак, лежащих на земле, перемалывая их кости на куски, выдавливая их внутренности, раздавливая со скрипом кучи обжигающих горячих отстрелянных гильз, выскакивающих из гильзоприемника «минигана».

Вслед за нашим, шагающим танком, мы тоже двинулись, смещаясь вперед к нашему призрачному спасению в виде тепловоза. То и дело, оскальзываясь на скользких от крови, трупах мутантов.

Дьявольский хор из крысиного визга, предсмертного визжание и рычание крысособак, не прекращался ни на секунду.

Автоматические аптечки «сож-1», встроенные в наши комбезы «кзс», впрыскивали нам нужные противоядия, инъекции под кожу. Монотонный роботизированный голос, не переставая, сообщал о проведенных диагностиках организма, различных повреждениях, полученных ранах, от лап, острейших клыков, казалось армированных сталью когтей мутантов.

Подходили к концу набитые патронами контейнеры, диски, цинки. Понимая, что ножевой бой является самым эффективным на данном этапе бойни, я выхватил у Бороды из ножен ненужный ему нож. Взамен сунув ему в разгрузку нужные ему патроны, принялся орудовать уже одновременно двумя клинками, добивая мутантов, которые слишком близко подобрались к нам.

Отбросив в сторону, опустевший, замолчавший без патронов свой ручной пулемет, я полностью переключился в режим ближнего, ножевого боя, стараясь случайно не попасть, под линию огня сталкеров.

На сегодня существует много школ, систем, стилей ведения ножевого и ближнего ножевого боя, подразделенные на просто спортивный бой и реальный боевой ножевой бой, то есть прикладной.

Филиппинская школа ножевого боя, выросшая из принципов философии боя, этой древней истории страны на филиппинских островах. Чем то похожая на нашу «тюремную «школу, местных русских поножовщиков. Ведь нож или заточка самое любимое оружие в реальных зонах, колониях и тюрем, что бы выжить в диких условиях, законов и понятий звериных, то есть человеческих, суровых джунглей за колючей проволоки.

Казачий ножевой бой, — основан на почти забытых и утраченных традициях и понятиях старинного казачьего рукопашного боя.

Система «стрела», — новодел, то есть новая система боя, придуманная неким офицером отставником, инструктором рукопашником спецназа ГРУ.

Система «спас», — то же самое новодел.

Школа «мако», — тактическое учение ножевого боя, также новодел.

Школа «кои» или кои-но такинобори рю, — перевод как «карп, плывущий вверх по водопаду», символ доблести самураев. Жесткая боевая система, включает в себя боевое прикладное и спортивное направление. Основа технического арсенала, кихон кои, призвано отвечать двум изначальным принципам карате; иккен хиссацу, — одним ударом наповал и мецкей сутеми, — холодная решимость идти в поединки в бою до самого конца.

Я лично придерживался, так называемой, старой традиционной «советской школы».

Это метод работы с ножом в ближнем ножевом бою, принятый в еще ВДВ советского союза. Метод был разработан в секретных специальных лабораториях КГБ, под нужды, наших воинских спецчастей.

Есть еще итальянская, испанская да много других школ и техник.

В рюкзаке правда еще лежала полусложенная «гроза «с минимальный запасом патронов, да и «форт» легкая пукалка для этих неубиваемых и слишком живучих тварей.

В яростном молниеносном прыжке, одна из наседающих полчищ мутантов, огромная крысособака кинулась на меня, надеясь сбить меня с ног, ворваться в центр нашего отступающего отряда.

Ее лапа с когтями, со скрежетом мазнула по прозрачному стойкому пластику гермошлема комбеза, оставляя на нем глубокую борозду, принимая удар на себя.

Я отмахивался клинками от назойливых наскоков этого озлобленного мутанта. В очередной раз, встретил ее наскок, перебросив хваты ножей с простого прямого хвата, на обратный диагональный хват, то есть лезвиями наружу, остриями к земле.

Отклонив корпус тела назад и в бок, от летящего в прыжке на меня мутанта, подкручивая туловище движением бедер, мгновенно рывком вперед, всадил в тело и в начинающую шею крысособаки, одновременно два клинка.

Задержав ее последний обреченный прыжок, удерживая ее на весу.

Острая сталь клинков, под ее весом глубоко вошло в тело несчастной крысособаки, располосовав, вспоров ее внутренности, буквально от шеи до хвоста.

Темно-алая кровь мутанта вместе с кишками весенним ручьем хлынула на меня, окончательно заливая мне стекло гермошлема.

У других были дела не лучше, Крест, бывший спецназовец, последовав моему примеру, сражался тоже с двумя ножами, против непрерывно атакующих с боку группы мутантов. Крест раздал свои остатки патронов, Михею и Анне, которые отстреливали из автоматов, уже экономя патроны, приближающихся, снова и снова свежие волны мутантов, еще на подходе.

Откинув испачканное кровью стекло гермошлема, я окинул кровавое поле бойни, мы были почти близко от тепловоза. Борода уже стоял рядом с поручнями лесенки, ведущей наверх, на железный парапет, расположенный с одного бока, старого типа тепловоза, около верхних кабин. Осаживая огнем толпу рвущихся к нему разъяренных тварей, время от времени, в редких передышках, меняя опустевшие контейнеры патронов, выкидывая их в сторону. Остался всего лишь один рывок до него.

— Прикрой Борода, остальные на тепловоз, наверх, — крикнул я во весь голос, перекрывая оголтелый шум схватки.

Вновь я добил ножами, очередного мутанта, попавшегося под мою руку. Поскальзываясь, прыгая по трупам мутантов, я вскоре оказываясь подле ржавых колес тепловоза.

Ряды поредевших мутантов, поняв, что нас так просто не взять, переключились пожирать еще теплые трупы, своих полегших сородичей.

Предсмертные визги подземных тварей, перекрывались голодным клацаньем острых клыков тварей, раздирающих еще живую плоть, подраненных мутантов, насыщаясь и приглушая свой неутолимый звериный голод.

Как бы то ни было, эти злобные твари, отстали от нас.

Наконец, мы все оказались, в относительной безопасности, на железном помосте, огороженным ржавыми железными рейками который имелся у этого типа тепловоза, возле дверей, ведущих внутрь отсеков, древней заброшенной, железной махины.

— Осмотреться, перевязаться, перезарядиться, — я кратко командовал уставшей группой сталкеров. На смену угару и азарту боя, навалилась свинцовым грузом апатия и усталость, но расслабляться было не время. Достав простую аптечку, я вкатил себе дозу допинга. Есть. Усталость улетучилась. Нужна еще была вода, обтереться, сполоснутся от всяких выделений крысособак, но питьевую воду было жаль расходовать на это дело. Тут я вспомнил, что на старых тепловозах вроде этого, имеются специальные баки емкости для воды, вроде технической. Но нам и такая сейчас пойдет, может в этих бачках, что то осталось.

Я скинул рюкзак с себя, открыв его, вытащил свою сложенную «первичку», то есть «грозу», с рожками патронов, приведя ее в боевое положение.

Отдыхающей и приводящей себя в порядок группе, я сказал, — пойду, осмотрюсь, поищу воду.

Я спустился в нутро, машинного отделения тепловоза, подсвечивая себе фонарем в кромешной тьме, машинного лабиринта, чертыхаясь на каждом шагу и блуждая в темным углам, спотыкаясь об острые углы тесных отсеков.

Мне повезло, в одном из бачков, судя по глухому удару, плескались остатки какой то жидкости. С усилием я провернул и открыл нижний краник, от туда потекла струйкой вода. Темная и ржавая, от прошедшего времени. С наслаждением подставил свои руки в комбезе, смывая налипшие остатки частей и крови мутантов. Отцепив и сняв шлем от комбеза, я сполоснул водой испорченное стекло гермошлема от засохшей крови. Обнаружив тряпку или ветошь, рядом со мной, насухо протер пластик стекла. Закрыл краник, подходящей емкости или бутылки, не нашлось, что бы набрать воды для мытья другим сталкерам. Запомнив это место, я собрался идти к остальной команде, расположившейся наверху тепловоза.

Громыхая по железным ступенькам, ботинками комбеза, поднялся наверх, на парапет. Прицепив обратно чистый шлем к «КЗС», я увидел перед глазами, что оцифровалась виртуальная картинка встроенного тепловизора. Видимо я случайно нажал на кнопку, когда протирал шлем. На картинке показывались, темно красные с зеленым спектром цвета, силуэты моей группы сталкеров. Я случайно повернул голову назад, надеясь увидеть там силуэты убегающих мутантов, крысособак. Картинка сменилась, там поодаль вырисовывалась группа фигур, похожих на человеческие тела. Постучав по шлему и откинув стекло, я увидел, что уцелевшие крысособаки исчезли так быстро как и появились, что это не глюк тепловизора или меня. Я посмотрел на табло «биорадара», точнее, на что от него осталось, от него остались только оторванные проводки, с кусочками пластика и микросхем. Понятно, остались без глаз и ушей. Тогда что же это? Вновь закрыв стекло шлема, я активировал режим тепловизора, далекие человекоподобные силуэты никуда не пропали, снова открыл шлем, никого не было, что за чертовщина!

В голову пришла неожиданная догадка.

— Кровососы, всем тревога! — завопил я в переговорник.

— Включить тепловизоры, — добавил я, благо тепловизоры имелись у всех нас и также в «Цисте» у Анны.

Кровососы, точнее семья кровососов, виднелось семь силуэтов, наверное, обитавшая здесь неподалеку в подземелье, пришла, привлеченная свежим запахом звериной крови, полакомиться свежатиной.

Обычным зрением кровососа нельзя увидеть, только можно было заметить, как воздушную дымку некую рябь или сгусток воздуха при его движение. У этих мутантов есть, одна чертова способность, делать свое тело невидимым.

Эта способность развилась у них после долгих мутаций в Зоне, кроме того имеют навыки мгновенного перемещения в пространстве, почти телепортироваться с одного места на другое. Вверху силуэтов, так сказать на голове существ, болтались и извивались как бы паучьи лапки, они были похожие на существо из старого фильма «хищник», но здесь это была, отнюдь не фантастика Я вспомнил его описание в справочнике сталкера. Способность к невидимости, невероятная могучая сила и быстрая регенерация, его мощные лапы и когти разрывали на части даже самые стойкие комбинезоны, все это делало этого монстра практически неуязвимым. Много сталкеров полегло от их рук и ненасытных щупалец. То, что я принял за паучьи лапки, были его прозрачные, как у медузы, щупальца. Ими он обхватывал голову своей жертвы и высасывал кровь через шейные артерии, оставляя высушенными тела, из которых он делал приманку. Его щупальца были и его слабостью. Кровосос смертельно чувствительно переносит их потерю. Для жилья кровососы предпочитают сырые или тёмные места, вроде болот и подземелий, а также заброшенные здания. Существует три вида: обычный, подземный и болотный. Главное оружие мутанта невидимость и самая загадочная его способность. Полностью невидимым кровосос стать не может, поскольку видны искажения в воздухе, но при плохом освещении они не заметны. Кровосос не видим за счёт выделяемой слизи из мутированных желез, которая действует только при определённых климатических условиях, таких как наличие влажности и темноты. Возможно, эти условия не являются обязательными, по крайней мере, на долгое время, поскольку даже при их отсутствии мутант сохраняет свою способность к невидимости. Кровосос поражается в голову, при точным попадание пулей в цель. И как каждое, теплокровное живое существо, его можно заметить только в специальное устройства, вроде наших тепловизоров.

Рано или поздно они нас учуют и обратят на нас внимание, просто так не отстанут, намереваясь отведать на вкус нашей свежей человеческой кровушки, поэтому нам надо быть начеку.

Крест уже приготовил свой снайперский «винторез» с навернутым глушителем, пригнувшись для лучшей опоры, держа ствол наизготовку. Достав прицел и глушитель из разгрузки, я начал навинчивать и прищелкивать дополнения к автомату.

— Крест, видишь их? — еле дыша, шепотом спросил я, смотря в окуляр своего прицела на «грозе», через тепловизор в комбезе, взяв группу кровососов на прицел.

— Вижу, я беру справа, ты левых, — отозвался Крест.

— Окей. Борода, Михей, Анна, поддержите огнем через три секунды, после нас- попросил я у них.

Переключив «грозу» на одиночный огонь и короткие очереди по три пули, я ответил.

— Готов, раз, два, огонь!

Раздались сдвоенные хлопки приглушенных выстрелов наших стволов с навинченными глушителями, я выпустил отрывисто короткую очередь. Голова моего, выцеленного существа разлетелась на кусочки, обезглавленный силуэт пошатнулся, сделав несколько неуверенных шагов, упал замертво, издав предсмертное рычание.

Готов. Один есть. Крест уже аккуратно завалил двоих мутантов, всаживая одну за другой, свинцовые подарочки в башку кровососам, вскоре подключились остальные сталкеры, экономно поливая огнем силуэты мутантов.

Оставшиеся кровососы, безумно заметались по туннелю под нашими пулями, молниеносно перемещаясь с одной стороны туннеля на другую, но наши пули неумолимо настигали их снова и снова.

Кровососы уже не знали что делать, то ли бросаться на нас, или искать спасения в глубине подземелья.

Пара уцелевших кровососов выбрав второе, позорно бежала восвояси. Все было кончено.

Я отцепил гермошлем, вытер грязной ладонью комбеза, вспотевшее лицо от испарины, вздувшегося от напряжения боя. Остальная команда сделала тоже самое снимая шлемы, переводя дух после очередной скоротечной схватки. Усталость вновь накатила, наваливаясь, давя на плечи свинцовым грузом.

Раздался вдруг нечеловеческий рёв, проносясь по всем помещениям туннеля. Холодным воздухом ледяного ветерка страх опустился с головы по спине. Я стоял словно как парализованный, боясь шевельнуться. Снова раздался чудовищный и парализующий все движения приближающийся рев монстра. Наши фонари высветили это громадное чудовище, снова страшная догадка мне пришла в мозг.

Вервольф!

Вервольф — это необычный мутантный гибрид волка и кровососа, то есть подземного кровососа. Это более редкий и опасный, живучий и сильный, подвид кровососа, встречается в подземных помещениях, чаще всего в секретных лабораториях Зоны. Отличается большими размерами и мощью по сравнению с обычными кровососами. Если обычный кровосос размером в два метра, то Вервольф в три раза больше и опасней, у него вместо морды со щупальцами, громадная волчья морда. Вервольф вновь неподалеку проявился. Это был невероятно громадно большой боевой монстр. Его морда с широко оскаленной пастью раздвинулась в разные стороны, могучие мышцы напряглись в тугие пучки, он присел, яростно взревел и прыгнул к нам, мгновенно став невидимым.

Уставшие сталкеры, остолбенело, замерли, не успевая вовремя среагировать на опасность.

Стоявший ближе всех к нему Борода, судорожно дергал затвор заевшего «калаша», с посеревшим лицом, он молча, швырнул автомат в сторону монстра.

Борода услышал сзади шорох, стук падающего автомата обо что то, совсем рядом… Он всё понял. Не оборачиваясь, скинул свой тяжелый и объемистый рюкзак, достал левой рукой крестик, из- под расстегнутого комбеза, сжал его и медленно повернулся. В метре от него стоял матёрый Вервольф, он уже не пытался скрыться за режимом невидимости, позволяя всем парализованным сталкерам рассмотреть свою мощь. Очень высокий и невероятно сильный монстр, о чём свидетельствовали тугие пучки мышц переливающихся под черно синей кожей. Рука монстра молниеносно взметнулась, сталкера отбросило ударом к кабине тепловоза. Борода, отброшенный страшным ударом, несмотря на его вес, стукнулся как резиновый мячик об железную стенку, отскочив с грохотом, упал лицом в железный пол тепловоза. Вервольф мгновенно высоко прыгнул. Упав, он приземлился всем своим весом на спину сталкера. Хрустнул закаленный металл экзоскелета, вдавливаясь в комбез сталкера, ломая кости позвоночника. С треском посыпались искры элетроразрядов из основания экзоскелета. Борода перестал все чувствовать, но ещё был жив. Вервольф чудовищными руками схватил его за волосы и за подбородок с рыжей бородкой, сталкер услышал противный чавкающий хруст, глаза Бороды успели увидеть чьё-то обезглавленное тело в комбинезоне, лежащее на земле. Из его рваной шеи фонтаном бил ручей крови. Левая рука тела судорожно что-то сжимала и разжимала. В руке блеснул серебряный крестик. Он видел собственное умирающее тело. Стало темно… Сталкер Борода умер…

Вервольф победно и довольно оскалясь кровавой пастью, возвышался над убитым сталкером. Склонившись над телом, конечности рук жадно обвили рваное обезглавленное тело Бороды. Утолив первый голод кусками сырого человеческого мяса, монстр- кровосос вытянул свою руку, держащую голову сталкера. Вервольф довольный посмотрел на своё деяние и издавая победный рев, подхватив тело Бороды как детскую игрушку себе на спину. Молниеносно прыгая на двух нижних конечностях, он двинулся в том направлении подземелья, в который нам надо было дальше двигаться, то есть в Мертвый город.

Я сбросил, оцепенение страхом перед фантастической тварью. Да а что можно было сделать с этим мутантом — монстром, с ножами ведь не попрешь, патронов мало, да и те вряд ли помогут. Моя рука, рефлексивно против моего разума, полезла в разгрузку за гранатами для подствольника, нащупала пару штук, вставив одну в гранатомет «грозы».

Я поймал в перекрестье прицела скачущую фигуру Вервольфа, со своим трофеем болтающемся на спине, унося мертвое тело нашего боевого товарища, себе на ужин.

Палец нажал на спуск гранатомета, автоматически выждав упреждение, граната мягко ушла, с легкостью преодолевая растущее расстояние между нами, разрываясь огненным шаром чуть впереди монстра, осыпав кровавым дождем, поверхность стен туннеля, исходящим из раненой туши Вервольфа. Монстр вновь издал чудовищный рык, заваливаясь на бок.

— Держи еще, тварь, — подумал я зло, вставив еще гранату, вновь прицельно нажимая на спуск подствольника, снаряд полетел точно в огромную тушу монстра, на сей раз, разрывая ее на мелкие части. Вздыбившись, тело монстра, приподнялось, развертываясь и раскидывая внутренности мутанта на куски.

Стены туннеля, где были разрывы гранат, пошли огромными трещинами, через мгновение свод туннеля, обваливаясь с грохотом, рухнул, неся с собой многометровую толщу земли. Навсегда похоронив под своими обломками тело сталкера Бороды, заодно заваливая и преграждая нам необходимый путь вперед, вскоре над нашими головами послышался зловещий треск, ломающихся от нагрузки бетонных плит перекрытия свода туннеля.

— Все в тепловоз, — крикнул я в бессилии, что то уже изменить, в своем выборе действительности.

Раздался далекий звук похожий на внезапный катящийся обвал в горах. С той стороны, откуда мы и пришли сюда в подземелье, погребая нас заживо, отрезая нам путь назад и от внешнего мира Зоны.

Я последний из группы, рывком подобрав сброшенный тяжелый рюкзак Бороды, вслед за сталкерами, исчезнувшими внутри чрева тепловоза, тоже нырнул во внутренние отсеки тепловоза. Осколки и камни, падающие с потолка туннеля, запоздалым градом, стучали по железной крыше тепловоза, наводя горькою тоску. Поредевшая команда, словно ожидая чего то, моих команд к действию что ли, собралась, пережидая рукотворный обвал. Они сидели, не осуждая меня за такой выбор, содеянный поступок, или не сделанные мной действия. Также переживая в себе, потерю товарища и друга, ставя себя на место погибшего сталкера Бороды, на место меня, сделавшего такой выбор действий.

Как — то раз, когда я еще находился в Индии, я спросил своего мудрого монаха Учителя; как все делать правильно, как выбрать свой правильный путь в жизни, на распутье дорог? Как сделать правильный выбор действий?

Мудрый старец Учитель долго думал над этими вопросами, потом изрек пару истин.

Истины.

Ты задал риторический вопрос, мой Ученик, на который кроме тебя, мало кто тебе, что- то ответит…

Вот что значит другая Реальность жизни, или Мира?

Да, любой человек может многое, и буквально все изменить в своей жизни, хотя многие люди не решаются, поэтому постоянно живут в Реальности, которая для них представляет добровольно принятый кошмар.

Мы каждый момент, своими решениями образуем и создаем новые Реальности, по крайней мере, для себя лично. Но важно в этом то, что ценность и для нас и для Мира, представляют те из них решения, которые содержат не автопилот, простой дрейф-сплав по руслу «предложенных» событий, а Реальные решения, кардинально изменяющие что-то в своей жизни.

Вероятно, это ты и называешь распутьем дорог, или выбор.

Вот, Все что я могу тебе ответить, мой Ученик.

Ценны те решения, которые что-то меняют, ЕСЛИ в этом есть внутренняя потребность.

Естественно не всегда что-то нужно менять в жизни, если есть внутреннее ощущение правильности происходящего. Безусловно, бывают моменты, когда есть возможность выбрать между продолжением старого и началом нового, и человек должен сам понять и решить какой путь ему важнее.

Не всегда важно выбирать новый путь, но, к сожалению, большинство из нас склонно НИКОГДА его не выбирать, даже если внутри все кричит, что это важно.

Кстати, замечание от себя лично; одна из основных психосоматических причин многих заболеваний, по многочисленным исследованиям тех, кто с этой тематикой работает, именно в том, что истинные желания и потребности люди никогда не реализуют.

Хотя способы для этого есть, как правило, всегда.

В результате возникает не совместимый с жизнью, конфликт внутри себя.

Но кто может сделать выбор, за Вас?

Никто, кроме Вас…

Так ответил мне, всезнающий Учитель.

Но больше всего казнил себя, я сам в своей душе, за этот нелегкий выбор, потому что, только я в ответе за жизнь группы, на данном маршруте следования. За это недолгое время, я тоже успел привязаться к добродушному, неприхотливому во всем, рыжебородому здоровяку. Можно сказать даже подружился с ним, по меркам большой земли, деля с ним еду и кров, последние патроны в кровавых стычках.

Вспомнились мои последние месяцы жизни на «гражданке».

Я тогда работал на заводе. Да, на том самом, где работала и та самая Айгуля. Но сейчас речь не о ней пойдет. Я тогда снимал жилье в этом городе, когда я уже жил там, появился новый сосед, молодой парень лет к тридцати, тоже снимающей жилье рядом со мной. Аккуратный парень, вежливый, образованный, что ныне так редко встречается, ну и холостой к тому же.

В итоге мы, чисто как хорошие соседи, сблизились. Да не, не в том смысле, в котором вы подумали, мы традиционной ориентации. Общие интересы, общение, времяпровождение свободного времени. В скором времени мы подружились окончательно, деля с ним еду, последний кусок хлеба, питье, сигарету последнюю из пачки и много чего.

Вскоре сосед попал в неприятную историю, разбив машину свою и чужую, дорогущее авто, будучи подшофе, катаясь со своей очередной девушкой, по ночному городу. Потерпевший с той разбитой машины, оказался мужик серьезный, с нужными связями в городском полку ДПС. Предложив на выбор соседу, или платишь столько то и тогда то, или вызываем гайцов, протокол, лишение прав и оплачиваемый ремонт разбитого авто, так как у соседа и страховка то кончилась как раз. Сумма было довольно приличной по деньгам, которую заломил тот мужик и срок двое суток. Сосед голову сломал, пытаясь найти и собрать деньги, как назло не у кого не оказывалось нужной суммы, или части ее. Все его знакомые и родня были на мели в это время.

А у меня имелись как раз эти деньги. Ну и встретившись с ним как обычно, разговорившись о жизни, он поведал свою беду. Назначенный срок к тому времени уже истекал и соседу уже реально на завтра, грозил арест со всеми вытекающими последствиями.

Денег я ему дал, по доброте душевной своей, как другу и товарищу, разумеется. Разумеется, дал взаймы, под расписку, написанную тут же на листочке бумаге, дабы придать серьезность ситуации и для порядка. Сосед этот работал на постоянной работе, зарабатывал нормально и обещался, со своей зарплаты отдавать часть, или как появиться наличность, сразу же погасить долг полностью.

Сосед, окрыленный полетел отдавать эту сумму вымогателю — терпиле, все чин чинарем. Сосед ходил, радовался жизни и нескончаемо, благодарил меня, за свое спасение.

К тому времени сосед уже жил с одной девушкой, она забеременела в итоге, планируя вскоре на ней жениться. Настойчиво уговаривая меня, быть самым почетным гостем на его будущей свадьбе.

Через некоторое время, сосед неожиданно пропал, съехав в неизвестном направление, правда, отдав мне к тому времени большую часть своего долга.

Телефонный номер его молчал, не отвечал, или был просто недоступен. С той прежней работы он уволился.

Я сначала было в запале, хотел предпринять в отношении его, но потом остыл и плюнул на это дело, пусть живет.

Тогда еще перед его внезапным исчезновением, состоялся непринужденный разговор, он спросил, — а почему ты мне дал денег? Все таки.

Я ответил, как бы в шутку, что я решил в последний раз поверить человечеству и людям, в порядочность и обязательность людей, ну и в дружбу настоящую конечно.

И возьмет ли он на себя груз ответственность за всех людей, в случае чего.

Ну, выходить, эти несчастные деньги ему были дороже нашей дружбы, получается так.

Вы, наверное, скажете, что я лох, надо лучше разбираться в людях, на свете есть много житейских мудростей и истин, вроде; хочешь потерять друга, займи ему денег…

Но позвольте ответить; на х**** вообще нужны такие друзья, вам и мне?!

От них не требуется, прикрыть вас телом от летящей пули, или от осколков гранаты. Просто, элементарно, отдать и вернуть ваши же кровные деньги. Все!

Дружба, мужская, как в моем жизненном понятие, не просто тупое и совместное ржание хихи — хаха, под пиво и футбол и так далее. А подразумеваются некие конкретные действия и поступки, иначе это не друг, а просто так, типа знакомый, мимо проходил.

После этой истории я зарекся раз и навсегда давать и занимать людям и знакомым деньги. В любом количестве, в малом и тем паче в большом, зарекся заводить с кем либо дружбу. Кроме женской дружбы, разумеется.

Бывало, подходит ко мне, человек, с которым вместе работаем, просит занять или одолжить денег. Ему буквально немного не хватает, на что то там, неважно, на хлеб, сигареты, пиво. Деньги то у меня есть в кармане, вот они, лежат в моем кармане, но я отказывал и кратко рассказывал эту историю. Человек обиженно отходил от меня, махая рукой, наверное, проклиная меня в своей душе. Хотя я не чувствовал себя виноватым, ну а почему?

Пусть теперь ответственность за это лежит на этом соседе. Несколько раз такое происходило, когда ко мне подходили и просили одолжить и занять, довольно крупную сумму денег. Я действительно понимал, что человек в трудной ситуации и ему край как нужны деньги, вот он клянется, божиться отдать скоро. Да, я все понимал и не давал, никому более.

Как — то раз, чисто случайно, по инерции, я набрал тот знакомый номер соседа.

Трубку взяли, женский голос спросил кто это, я ответил, что я знакомый Игоря.

Голос ответил, что Игорь в больнице, разбился на своей машине в автокатастрофе, сломав позвоночник и все такое, теперь он наверняка будущей калека и инвалид.

Я тихо отключил свой вызов…

Расстегнув рюкзак Бороды, я начал вытаскивать из него все необходимые нам вещи, раскладывая их, деля на всех остальных. Вот в руки попалась бутылка «сталкеровки».

Я, передал ее, непривычно погрустневшему Михею, что бы помянуть погибшего чудовищной смертью, нашего товарища и друга. В темноте, подсвечивая себе фонарем, Михей открыл и разлил водку всем поровну на глазок в подставленную посуду, ну а глаз у Михея был что надо. Мы, молча, выпили, кто залпом кто как. Анна пила маленькими глоточками, непрерывно давясь и кашляя, поминая и скорбя в себя, по погибшему Бороде в неравной схватке с монстром.

Вздохнув, кляня себя за гибель настоящего друга, что не смог предотвратить случившееся, снова вспомнил этого соседа — друга в кавычках на «гражданке». Если бы это произошло здесь, в Зоне, то он был бы уже давно не жилец. Мошенничество и обман, кражи и воровство, здесь каралось быстро и жестко, без суда и следствия.

Я не жалел ни капли, теперь уже соседа — инвалида. Ну а что, он сам себе избрал и выбрал себе свою дорогу и свою судьбу. Да уж, это был один единственный человек, с которым я сошелся так близко, там на «гражданке», который, в конце концов, так кинул меня! Что же говорить тогда, про мое все окружение, дома и на работе. Что же тогда представляет собой, вся серая людская биомасса, там на большой земле.

Я давно уже себе задавал эти вопросы, не находил ответов.

Может мне, просто не попадались порядочные люди, или у меня, слишком уж завышенные требования к простым и обычным людям.

Не знаю…

 

Но жизнь продолжается, как ни крути. Всем оставшимся в живых нужно было надо как то выживать дальше, продолжая предначертанный богом или судьбой свой выбранный жизненный непростой путь, надеясь выбраться отсюда живыми.

Я собрал из рюкзаков все уцелевшие фонари, которые у нас имелись на данный момент, обесточил их, экономя энергию батарей.

Свой налобный фонарь Крест оставил одиноко светиться во тьме тепловозного отсека.

— Всем отдыхать, пока есть время, — кратко, посоветовал я всем в группе, выключая свой фонарь в пример всем. Присаживаясь около остальных сталкеров, я устало привалился спиной к железной стенке отсека.

Одинокий свет фонаря разгонял немного сгустившуюся темноту, заодно освещая понурое наше дыхание, доносившееся из наших, обессиленных и обреченных тел. Которое смешивалось с глухим, дождевым стуком, падающих обломков потолка старого туннеля, на крышу старого тепловоза. Они падали, хороня нас заживо в этом проклятом подземелье…