Оруэлл

Толстой vs Шекспир

Почему великий Толстой ненавидел великого Шекспира
Разбираемся вместе с Оруэллом

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 82.95(410+470+571)

ББК 83.3(4Вел+2Рос)-8

О-70

В оформлении макета, обложки и закладки использованы изображения с ресурсов commons.wikimedia.org и dzen.ru/fomenki

Автор:

Оруэлл Дж. (1903–1950) – выдающийся британский писатель, известный своими культовыми произведениями «Скотный двор» и «1984». Помимо художественной прозы, он также писал эссе и критические статьи, в которых разбирал важные вопросы культуры, политики и литературы.

В сборнике «Толстой vs Шекспир» представлены одни из наиболее острых и увлекательных эссе Оруэлла. Центральное место занимает анализ резкой критики Льва Толстого в адрес Шекспира. Оруэлл защищает драматурга, утверждая его право изображать людей такими, какие они есть: сложными, противоречивыми, несовершенными.

УДК 82.95(410+470+571)

ББК 83.3(4Вел+2Рос)-8

© Оформление. ООО «Проспект», 2025

ПРЕДИСЛОВИЕ

Обычно предисловия никто не читает, ведь в них перечисляют авторов, их регалии и заслуги. Мне хотелось написать что-то более интересное, показать, почему книгу стоит прочесть, что такого любопытного можно увидеть в материале, с которым я работала.

Вы и без меня знаете, что Толстой, как говорили в школе, «был величайшим русским писателем», имя Оруэлла, наверное, видели на обложке растиражированной нынче антиутопии, а о существовании Шекспира историки спорят по сей день.

Всегда интересно подслушать, как спорят два друга, пока третий не участвует в разговоре, а только легонечко выглядывает из-за двери и мысленно парирует каждый выпад. Вот этот третий и есть в некотором роде Оруэлл. Вначале он осторожничает, не смеет сильно высовываться, чтобы и его случайно не ударили по носу, но затем все более расхрабряется и вот уже вбегает в комнату.

Книга, которую вы держите в руках, поможет вам погрузиться во вневременной диалог, развернувшийся между гигантами мировой литературы, этакую тройную «матрешку» критической мысли. Слой за слоем вы откроете для себя всю глубину взглядов не только Оруэлла, но и самого Толстого, тех взглядов, что ни один из них не высказал вслух.

Джордж Оруэлл в компании BBC, 1940 г.

Критические статьи Оруэлла — это больше, чем просто полемика; они открывают новые перспективы на произведения Шекспира, показывают неизменное влияние Толстого на общественное мнение и раскрывают уникальный взгляд самого Оруэлла на мировое литературное наследие. В то время как Толстой осуждает Шекспира за излишнюю театральность и поверхностность, Оруэлл мастерски разоблачает ошибки самого Толстого, подчеркивая вечную актуальность шекспировских трагедий. Как ни пытается Толстой выставить Шекспира в плохом свете, у него не выходит: Оруэлл подставляет к самому его подбородку огромный прожектор. Получается тройная картинка, своеобразный литературный триумвират, в котором каждая фигура играет главную роль.

Перевод текстов на русский язык важен. Особенно в наше непростое время, когда мы клеим друг на друга ярлыки и смотрим сначала в паспорт, а потом в глаза. Мы разные, непохожие, но не созданы такими, чтобы вечно спорить и искать отличия. Литература — одна из вещей, которая способна объединять сквозь время, эпохи и поколения.

Книга «1984» Джорджа Оруэлла, выпущенная издательством «Прогресс» в Москве, 1984 г.

Эта работа стала для меня не просто профессиональным вызовом, но и глубоко личным переживанием, крайне интересным экспериментом, во время которого я то и  дело продиралась сквозь лабиринты литературной мысли, внимательно всматриваясь в каждую буковку, абзац и строчку.

Оруэлл, Толстой, Шекспир — эти имена обрели для меня новое звучание, новую глубину, и я надеюсь, что мой перевод поможет и вам испытать аналогичные ощущения и открыть для себя этих гениальных авторов с другой стороны.

Демьяненко Валерия,
переводчик

ДЖ. ОРУЭЛЛ
ТОЛСТОЙ И ШЕКСПИР

На прошлой неделе мы пришли к следующему выводу: нельзя провести четкой границы между искусством и пропагандой. То, что принято считать чисто художественной оценкой, в некоторой степени искажается моральными, политическими или религиозными предпочтениями.

Памятная табличка на здании книжного магазина, где работал Джордж Оруэлл с 1934 по 1935 г.

Стоит добавить, что в трудные времена, такие как последние десять лет, ни один думающий человек не может игнорировать то, что происходит вокруг, и оставаться нейтральным, глубинные предубеждения всегда выходят на первый план в сознании. Критика становится более партийной, оставаться в стороне теперь действительно трудно. Но из этого не следует, что не существует такой вещи, как художественная оценка, и что каждое произведение искусства является ничем иным, как политическим памфлетом. Если мы рассуждаем таким образом, то можем зайти в тупик, некоторые важные и очевидные факты станут для нас необъяснимыми. В качестве иллюстрации давайте рассмотрим одно из величайших произведений моральной, неэстетической критики (вернее даже «антиэстетической»), которое когда-либо было написано о Шекспире — эссе Л. Н. Толстого.

Статья авторства Джорджа Оруэлла (настоящее имя — Эрик Блэр) в газете Henley and South Oxfordshire Standard, октябрь 1914 г.

Ближе к концу своей жизни Толстой написал свой обличительный текст с целью показать Шекспира не только человеком, лишенным всякого величия, которое ему приписывали, но и писателем весьма заурядным, одним из самых плохих и посредственных, которых когда-либо видел мир. Это эссе вызвало в то время волну негодования, но я не уверен, написал ли кто-то достойное опровержение в ответ. Также отмечу, что эссе Толстого в целом невозможно было тогда опровергнуть. Часть того, о чем он пишет, я считаю совершенно верной, но остальное — это только личное мнение, с таким нельзя спорить. Я вовсе не хочу сказать, что в его эссе нет ни единого пункта, на который невозможно было бы дать ответ. Толстой несколько раз противоречит сам себе; он имеет дело с неродным языком и неправильно понимает многие нюансы. Кроме того, уверен, что ненависть и ревность к Шекспиру подтолкнули его к искажению некоторых мест или вовсе заставили закрыть глаза на очевидные вещи. Но суть не в этом. Главное — то, что говорит Толстой, может быть по-своему оправдано. Соглашусь с тем, что данное эссе разоблачает глупость веяния моды того времени — слепого преклонения перед Шекспиром, а потому я нахожу его весьма полезным. Достойно ответить Толстому можно, только сославшись на то, что говорит он сам.

Уильям Шекспир, гравер Чарльз Уильям Шерборн, 1876 г. Хранится в коллекции «Метрополитен-музея» в Нью-Йорке

Толстой утверждает, что Шекспир — тривиальный, поверхностный писатель, у которого нет ни связной философии, ни мыслей, ни идей, достойных внимания, нет у него и интереса к социальным или религиозным проблемам. Шекспир не понимает своих персонажей, а также превратностей судьбы, у него нет никакой позиции, он циник с аморальным, мирским взглядом на жизнь. Толстой обвиняет Шекспира и в том, что тот составляет свои пьесы, ни капли не заботясь об их достоверности, обращается к фантастическим небылицам и несбыточным сценариям, заставляет своих персонажей говорить искусственным витиеватым языком, совершенно непохожим на нормальную разговорную речь. Еще Толстой замечает, что Шекспир вкладывает в свои пьесы все подряд — монологи, обрывки баллад, рассуждения, пошлые шутки и пр., — он как будто не задумывается, есть ли смысл добавлять их к сюжету, он даже не ставит под сомнение несправедливые социальные нормы и власть сильных того времени, в котором жил. Итак, Толстой заключает, что перед ним торопливый, небрежный писатель, придерживающийся сомнительных нравов, а вовсе не мыслитель.

Поясной портрет Льва Толстого, фотограф В. Г. Чертков, 1910 г.

Многое из вышеперечисленного может быть опровергнуто. Например, вера Толстого в то, что Шекспир был безнравственным писателем, по крайней мере, в том смысле, в каком это подразумевал Толстой. Мораль Шекспира может и отличалась от морали Толстого, но она у него точно была, мы можем проследить ее во всем его творчестве. Он гораздо больший моралист, чем, например, Чосер или Боккаччо. Он и не простак, каким его пытается представить Толстой. Порой у Шекспира встречаются идеи, которые опережают время. В связи с этим хотел бы упомянуть критические заметки Карла Маркса по поводу пьесы Шекспира «Тимон Афинский». Карл, в отличие от Толстого, восхищался Шекспиром. Снова повторю: то, что говорит Толстой, в общем верно. Шекспир не мыслитель, а критики, которые утверждают, что он якобы один из величайших философов мира, несут чушь. Идеи Шекспира — смесь разного рода вещей. Он в этом смысле типичный англичанин, который придерживается правил, принятых в обществе в то время, но не имеет особенного мировоззрения или собственной жизненной философии. Опять же совершенно верно, что Шекспир мало заботился о достоверности своих произведений и не старался придать персонажам целостности. Ни для кого не секрет, что и свои сюжеты он обычно заимствовал у других, наспех дорабатывал и добавлял в пьесы, вместе с нелепостями и нестыковками, которых не было в оригинале. Время от времени, когда к нему попадал связный сюжет, например, такой как в «Макбете», его персонажи вели себя достаточно последовательно, но во многих случаях они совершали действия, которые нельзя назвать правдоподобными по любым обычным стандартам. Многие из пьес Шекспира не имели даже той достоверности, которая свойственна сказкам. В любом случае у нас нет доказательств того, что он сам относился к ним хоть сколько-нибудь серьезно, а не просто как к средству к существованию. В сонетах он даже никогда не называл пьесы частью своих литературных достижений и лишь однажды довольно стыдливо упомянул, что был актером. Пока Толстой во всем прав. Утверждение, будто Шекспир был глубоким мыслителем, который последовательно передал нам свою философию в пьесах, технически совершенных и полных тонких психологических наблюдений, смехотворно.

Иллюстрации к пьесе Шекспира «Тимон Афинский», издательство Sherwood, Gilbert and Piper, Лондон, 1862 г.

Только чего добился Толстой? Это яростное разоблачение должно было полностью уничтожить Шекспира, он, очевидно, уверен, что так и произошло. С того времени, как было написано эссе, или, во всяком случае, с того времени, когда оно начало широко читаться, репутация Шекспира должна была быть разрушена. Любители Шекспира должны были увидеть, что их кумир развенчан, что на самом деле у него нет никаких достоинств, и, следовательно, тотчас же перестать восторгаться им. Но этого не произошло. Шекспир развенчан и тем не менее по-прежнему стоит на вершине. Шекспира должны были забыть, но забыли в итоге саму критику Шекспира. Хотя Толстого и любят в Англии, оба перевода этого эссе больше не издаются. Мне пришлось обыскать весь Лондон, прежде чем найти хотя бы один из них в архиве.

Макбет, король Шотландии, гравер Джон Холл, середина — конец XIX в.

Итак, Толстой может объяснить в творчестве Шекспира почти все, кроме одной вещи — его популярности. Он сам осознает это и весьма этим удивлен. Я уже говорил выше, что ответ Толстому можно найти только в том, что говорит он сам. Толстой спрашивает себя, как может этот

...