отчасти потому, что не имела слов для этой пограничной области, загадочных краев между вокабуляром животной случки, который Лаура как дочь землевладельца, разумеется, знала, но как дама употреблять не могла, и вокабуляром любви и сантиментов; отчасти потому, что не испытывала потребности об этом говорить. Теперь, когда ей хотелось сказать подруге все, чтобы восстановить доверие между ними, она этого не могла. Она стыдилась пошлости этой истории, стыдилась даже своего желания о ней рассказать.
