Оглавление

Пролог

Корабль плыл сквозь вечность.

Это не было метафорой — он буквально скользил сквозь застывшую субстанцию межгалактического пространства, где время текло иначе, а расстояния теряли смысл. «Созерцатель» класса «Тихий странник» был одним из лучших судов Флота Наблюдения: бесшумный, невидимый, совершенный.

Внутри царила тишина, которую нельзя было назвать пустотой. Она была насыщенной, густой, как редкий эфир. Воздух (хотя это был не совсем воздух) вибрировал от работы систем, поддерживающих идеальный баланс всего сущего на борту. Никаких случайных звуков. Никаких неожиданностей.

Зорг сидел в своей каюте и ненавидел каждую совершенную молекулу этого места.

Его форма — гуманоидная, по привычке, хотя давно можно было выбрать любую — была расслаблена в кресле-коконе. Перед ним парила голограмма населённой планеты, которую аборигены называли странно, TheМля. Голубая, белая, невероятно живая. Шторм в Тихом океане рисовал гигантские спирали облаков. Ночная сторона усеяна россыпями огней — скоплениями, линиями, одинокими точками. Каждая точка — чья-то жизнь. Чей-то ужин, ссора, надежда, скука.

— Увеличение, сектор 47-Бета, — произнёс Зорг мысленно.

Изображение поплыло, приблизилось. Теперь это был город. Не самый крупный. Типичный среднестатистический мегаполис третьего типа. Зорг знал его название, численность населения, средний доход, индекс счастья (жалкие 6.3 из 10). Но сейчас он смотрел не на статистику. Он смотрел на один конкретный перекрёсток.

Камера (невидимый спутник-наблюдатель размером с пылинку) показывала людей, переходящих улицу на зелёный свет. Одна женщина остановилась посередине, вернулась за ребёнком, который отстал. Машина резко затормозила. Водитель высунулся, что-то кричал. Женщина, не отвечая, схватила ребёнка за руку и побежала.

Зорг почувствовал знакомое щемящее ощущение где-то в области, которую его раса когда-то называла солнечным сплетением. Стресс. Глупая, бессмысленная ситуация. Риск. Неэффективность. И в этой неэффективности — какая-то дикая, неукротимая жизнь.

Он отключил голограмму. Тьма каюты стала абсолютной. Зорг закрыл глаза (ещё один атавизм, но без глаз было неловко) и попытался вспомнить, когда он перестал быть учёным и стал… кем? Наркоманом? Да, пожалуй. Его цивилизация победила голод, болезни, смерть, скуку. Они достигли Абсолюта — состояния гармоничного, вечного, слегка самодовольного существования. И обнаружили, что в этом Абсолюте нечем дышать.

Тогда открыли Туризм. Не к другим звёздам — к ним летали всегда. А к другим способам быть. Самые отчаянные (или самые выгоревшие) отправлялись в миры, где всё ещё существовали понятия «боль», «риск», «неопределённость». TheМля была самым популярным направлением. Планета абсурда, где разумные существа, изобретшие квантовые компьютеры, всё ещё верили в астрологию и дрались из-за парковочных мест. Где поэзия существовала наравне с бюрократией. Где можно было умереть от того, что не вовремя съел гриб.

Зорг был гидом. Лучшим. Он провёл 147 групп. И с каждой новой чувствовал, как его собственная, родная вечность становится всё более невыносимой. Он ловил себя на том, что мечтает не о безмятежных полях родного мира, а о смоге земного мегаполиса, о вкусе их примитивного, вредного кофе, о раздражении от опоздавшего автобуса.

Личный коммуникатор, вшитый в поле его сознания, подал тихий, вежливый сигнал.

— Принять, — мысленно сказал Зорг.

— Зорг. Приказ из Центра. Ваше текущее назначение отменено. Вам поручена группа «Омега-Дельта». Приоритет — максимальный. — Голос координатора был бесцветным, как всё в их мире.

— «Омега-Дельта»? Такой классификации нет в реестре стандартных туров.

— Это не стандартный тур. Это… экзистенциальная интервенция. Просмотрите досье. Группа уже на борту транспортного челнока «Молчание». Рендеву через три цикла. Ваша задача — обеспечить их полное погружение в биосоциальную среду TheМли.

— Интервенция? Вы хотите, чтобы я их вылечил от чего? От бытия?

— От последствий абсолютного бытия, — в голосе координатора впервые промелькнул оттенок чего-то, что могло быть иронией, а могло — профессиональной жалостью. — Они не просто туристы, Зорг. Они — вершина. И они упали. Удачи.

Связь прервалась. В поле сознания Зорга всплыли файлы. Он открыл первый. И застыл.

ЭЛИОН. Бывший Верховный Координатор Туманности Андромеды. Фото (условное, их раса давно не использовала визуальные образы) показывало сущность, излучавшую спокойную, неоспоримую мощь. Досье: руководил гармонизацией 10 347 разумных миров. Разрешил Великий Спор Хроносфер, предотвратив временную войну. Под его началом цивилизация достигла пика эффективности. Затем — добровольная отставка. Диагноз: «Синдром исчерпанного смысла. Больше не видит разницы между решением, влияющим на миллиарды, и выбором между чаем и кофе. Считает и то, и другое бессмысленным».

ЛИРА. Философ-метафизик. Автор теории «Исчерпанной Реальности», доказавшей, что все возможные комбинации смыслов во Вселенной уже продуманы и каталогизированы. Её работы поставили точку в развитии галактической философии. Последние 200 лет (местного времени) проводит в состоянии созерцательной кататонии. Последняя записанная мысль: «Искать нечего. Всё найдено». Цель терапии: найти «непродуманное».

КСАРО. Творец. Его синестезийные симфонии вызывали физическое перерождение материи у слушателей. Создал «Гимн Рождению Чёрной Дыры», который до сих пор исполняют на открытие новых звёздных систем. Исчерпал, по его словам, «палитру вселенских эмоций». Последняя работа — «Тишина Абсолюта» — 300-летняя немая медитация, после которой несколько слушателей добровольно удалили свои центры восприятия искусства. Ищет «фальшивую ноту».

ВЕГА. Воитель. Последний Великий Стратег Эры Равновесия. Его тактические схемы изучают в академиях как образец безупречной логики. В наступившую эпоху вечного мира его навыки стали ненужными. Деградирует, испытывая физиологическую потребность в конфликте, которой не может удовлетворить. Диагноз: «Синдром нереализованной агрессии в условиях перманентного мира».

И последний. БЕЗЗВ. Было только это имя. Ни титула, ни достижений. В графе «прошлая роль» стояло: «Фон». В графе «диагноз»: «Отсутствие диагностируемой идентичности. Чистая потенциальность».

Зорг медленно выдохнул (ещё один атавизм, но дыхание помогало структурировать мысли). Он понял. Центр послал ему не туристов. Ему послали пять катастроф. Пять сверхсуществ, которые достигли вершины всего и обнаружили, что там пусто. И теперь они летят на самую грязную, шумную, нелогичную и живую планету в каталоге в надежде, что этот хаос вернёт им вкус к существованию.

Или добьёт окончательно.

Зорг снова активировал голограмму Земли. Он смотрел на этот голубой, яростный, прекрасный шарик.

— Ну что ж, — прошептал он на забытом языке своего детства, языке, на котором когда-то были слова для «страха» и «надежды». — Добро пожаловать в контактный зоопарк, вершители. Посмотрим, кто кого приручит.

Он откинулся в кресле. До встречи с группой оставалось три цикла. Ровно столько, чтобы подготовить самый жёсткий, самый циничный и самый честный инструктаж в своей карьере.

Корабль «Созерцатель», не меняя курса, продолжал скользить к точке рандеву. К неотвратимой встрече бесконечного, усталого разума с конечной, неистовой жизнью.

Глава 1: Группа «Омега-Дельта»

Челнок «Молчание» был, возможно, самым совершенным транспортным средством в Галактике. Он не летел — он допускал изменения в своих пространственно-временных координатах. Внутри не было ни вибраций, ни шума, ни даже ощущения движения. Только плавная, неумолимая перестановка реальности.

Салон напоминал медитационный зал в храме, который давно забыл своих богов. Мягкий, рассеянный свет, лишённый источника. Воздух (опять же, не совсем воздух) с точно выверенным составом для умиротворения любых известных форм сознания. Тишина. Не та тишина, что между звуков, а тишина как первичное состояние бытия.

Именно эту тишину нарушил Зорг, когда вошёл. Его шаги не звучали, но само его присутствие внесло диссонанс — лёгкую рябь в идеальной глади.

Пять существ ожидали его.

Они не сидели. Они находились. В позах, которые не были ни расслабленными, ни напряжёнными. Они просто были. Как предметы. Дорогие, безупречно сделанные, лишённые цели предметы.

Зорг остановился в центре зала, позволив им себя рассмотреть. Он выбрал для этой встречи базовую форму — гуманоидную, нейтральную, в простом костюме-комбинезоне оператора. Ничего лишнего.

— Я — Зорг, — сказал он. Его голос прозвучал неприлично громко в этой поглощающей звук атмосфере. — Ваш гид и куратор на время миссии на TheМле. По условиям контракта, вы передаёте мне полномочия по вашему размещению, адаптации и безопасности на период погружения. Вопросы?

Существа смотрели на него. Их «взгляды» не были визуальными в привычном смысле. Это были поля внимания — плотные, тяжеловесные, лишённые любопытства.

Первым «заговорил» Элион. Его коммуникационное поле было холодным, структурированным, как отчёт. — Процедура информирования. Предоставьте ключевые параметры миссии: глубину погружения, степень автономии скафандров, протоколы экстренной экстракции.

— Все протоколы будут предоставлены, — кивнул Зорг. — Но сначала — основа. TheМля — цивилизация третьего типа. Углеродная, белковая, смертная. Их социальные конструкции основаны на комбинации примитивной логики и мощных, нерациональных эмоций. Ваша задача — не изучение. Не улучшение. Наблюдение через полное погружение. Вы станете одним из них.

Поле Лиры, философа, дрогнуло. В нём возник слабый, но различимый узор — аналог удивления. — Стать… ограниченным? Добровольно принять форму, заведомо ущербную по пропускной способности каналов восприятия? В чём познавательная ценность?

— Ценность в самом ограничении, — отрезал Зорг. — Вы ищете «непродуманное», Лира? Там, где мысль упирается в стенку из мяса, гормонов и страха опоздать на автобус, — там его и ищите. В их слепоте. В их истеричном смехе. В их глупой, ненужной доброте.

Ксаро, творец, излучил всплеск сложных оттенков — интерес, скепсис, брезгливость. — Мясо. Гормоны. Это… грубые материалы. Шумные. Негармоничные.

— Именно, — Зорг позволил себе что-то вроде улыбки. — Фальшивые ноты, Ксаро. Сплошные фальшивые ноты. Их музыка — это какофония биологических импульсов, социального давления и чистой случайности. Ваша синестезия сойдёт с ума. Или откроет для себя новый цвет.

Вега, воин, наконец подал признак жизни. Его поле сгустилось, стало острым, колючим. — Конфликт. Разрешен ли он? Пределы?

— Конфликт — их естественное состояние, — сказал Зорг. — От бытовых ссор до социальных волнений. Ваше тело будет испытывать гнев, раздражение, желание доминировать. Вы можете участвовать в пределах социальных норм их субкультуры. Драка в баре — допустима. Война — нет. Ваша агрессия будет разменяна на мелочи: спор с начальником, конкуренцию за парковку, игру в их примитивные симуляторы конфликтов, которые они называют «спортом».

— А победа? Имеет ли значение? — поле Веги вибрировало от скрытого напряжения.

— Для них — имеет. Для вас — нет. Помните, вы играете роль. Но… — Зорг сделал паузу. — Скафандр будет влиять на вас. Биохимия мозга, мышечная память, инстинкты. Вы можете почувствовать победу как нечто ценное. Это часть опыта.

Он перевёл внимание на пятого. Беззва. Тот просто… был. Его поле было на удивление тонким, почти прозрачным. В нём не было ни сопротивления, ни ожидания. Чистая восприимчивость.

— Тебе не о чем спросить? — произнёс Зорг.

Поле Беззва колыхнулось, как вода от лёгкого ветра. — Нет. Я готов к тому, что будет.

В этой простой фразе не было покорности. Была полная, абсолютная открытость. Это было почти страшно.

Зорг обвёл их всех взглядом (вернее, направил фокус своего воспринимающего массива). — Теперь о главном. Правило номер один, которое важнее всех остальных. Вы его нарушите — миссия будет немедленно прекращена, а вам гарантировано стопроцентное стирание данного опыта. — Он сделал драматическую паузу, которую подсмотрел в одном из их старых фильмов под названием «драма». — Не пугайте аборигенов.

В зале повисло недоумение.

— Пугать? — исказил поле Элион. — Мы не намерены причинять вред.

— Вы не понимаете, — Зорг вздохнул. — Само ваше присутствие, если оно будет раскрыто, станет для них катастрофой. Их картины мира хрупки. Их религии, науки, социальные уклады — всё это не выдержит контакта с тем, что вы из себя представляете на самом деле. Вы для них — боги, демоны, инопланетяне из дурных снов. Вы разрушите их. Поэтому — никаких проявлений сверхспособностей. Никаких исправлений их «несовершенного» мира. Никаких попыток наставить на путь истинный. Вы — наблюдатели в стаде. Вы должны мычать, как они, жевать траву, как они, и бояться волков, как они. Понятно?

Они молчали. Для существ, управлявших реальностью, идея добровольного самоуничижения до уровня примитивных организмов была… немыслимой.

— А если мы увидим страдание? Несправедливость? — спросила Лира. В её поле вспыхнул оттенок, который мог быть зачатком этического вопроса.

— Вы увидите их много, — холодно ответил Зорг. — Это часть экспозиции. Вы не лекари. Вы — туристы в контактном зоопарке. Вы не лезете в вольер к медведю, чтобы вылечить ему зуб. Вы наблюдаете. С того самого момента, как наденете скафандр, ваша цель — быть незаметными. Средними. Обычными.

— Каков критерий успеха миссии? — вернулся к прагматике Элион.

Зорг посмотрел на голограмму Земли, которая зажглась за его спиной. Яркая, живая, несовершенная.

— Успех? — он произнёс это слово, как будто пробуя его на вкус. — Успех — это если через положенный срок вы захотите остаться ещё на один день. Не из долга. Не из научного интереса. А потому что вам будет… интересно. Потому что вы забудете на час, кто вы такие. Потому что вкус их пищи или шутка их собрата вызовут у вас реакцию, которую вы не сможете смоделировать заранее. Вот и весь критерий.

Он выключил голограмму. Зал снова погрузился в мягкий, безличный свет.

— Завтра начнётся процедура облачения. Отдохните. Это последняя ночь, которую вы проведёте в своих настоящих формах. Используйте её с умом.

Зорг развернулся и направился к выходу. На пороге он обернулся.

— И да… забудьте слово «бессмертие». Там, куда вы отправляетесь, его не существует. Там есть только «сейчас». И иногда оно больно бьёт по лицу.

Дверь за ним закрылась беззвучно.

В зале снова воцарилась идеальная тишина. Но теперь она была иной. В неё вплетались тонкие, едва уловимые частоты: первые колебания тревоги, первые проблески чего-то, что могло быть… предвкушением.

Элион медленно «поднялся». — Я проанализирую протоколы безопасности, — сообщило его поле, обращаясь в никуда, и растворилось в личных помещениях.

Лира продолжала «сидеть», её поле было сосредоточено внутрь, будто она уже пыталась представить границы «непродуманного».

Ксаро излучал сложный аккорд — отторжения и любопытства одновременно.

Вега стоял недвижно, и его поле напоминало сжатую пружину, лишённую цели.

А Беззв… Беззв просто оставался там, где был. Его прозрачное поле дышало в такт искусственной атмосфере челнока. Готовое стать кем угодно.

В своей каюте Зорг снова смотрел на Землю. Он думал о пустом поле Беззва. Остальные были проблемой — сверхновая звезда, которую нужно втиснуть в карманную лампу. А Беззв… Беззв был самой большой загадкой. Что происходит, когда чистая потенция встречает абсолютную конкретность человеческой жизни? Что родится из этого союза?

Он отложил мысли. Завтра предстояла самая сложная часть — не инструктаж, а облачение. Теория — ничто перед лицом практики надевания мясного скафандра с его аварийным клапаном и всеми вытекающими.

Буквально.

Глава 2: Протокол «Мясной мешок»