мы привыкли жить на автопилоте. Смотреть мимо собеседника. Придумывать ответ, пока он что-то говорит. Спорить с реальностью. Советовать другим «потерпеть». И себе – то же самое советовать. А зря.
– Проще всего мне было тогда себя жалеть, винить весь мир в смерти матери и проклинать предателей. Даже не знаю, откуда силы взялись бросить все старое. Оно словно враз закончилось. Стерлось. У меня такого никогда больше не было. И дальше дорога пошла как по маслу. Кстати, мама всегда мне снится, когда приму верное решение. А еще теперь я точно знаю: таить злобу и обиду на кого бы то ни было – вредно для здоровья.
Если бы только можно было себе представить, какую власть над нами имеют наши слова, мы соблюдали бы большую осторожность относительно того, что говорим».
Грязная, изрядно поношенная одежда, взлохмаченная шевелюра, давно забывшая прикосновение мыла или шампуня, характерное амбре, распространившееся на несколько метров, говорили о том, что этот колоритный персонаж – бомж.
