Глава первая. Приличная женщина
Ее семья считалась образцом семейного благополучия и порядочности, но почему-то в последнее время она все чаще ощущала одиночество. Иногда у нее, как и многих замужних женщин, возникали мимолетные мысли о настоящем женском счастье. Но теперь, когда исполнились все ее амбициозные мечты, глупо было бы пожертвовать карьерой и семьей из-за какой-нибудь минутной слабости, поэтому Майя была безукоризненна.
Да и неприлично замужней женщине, руководителю, матери уже взрослого сына думать о каком-то там женском счастье. Как говорится, от добра добра не ищут. В конце концов, она замужем, любит и любима. «А отсутствие сексуального желания — это такая ерунда, просто устала!» — успокаивала себя Майя, исполняя супружеский долг, при этом слегка постанывая, чтобы муж не разоблачил ее. Все чаще в такие минуты ей хотелось поскорее вырваться из его объятий, чтобы с пользой провести вечер выходного дня и успеть спланировать предстоящую рабочую неделю. Тем более что совсем скоро, через какие-то три дня, состоится долгожданное для нее событие, к которому весь коллектив готовился целый год, и поэтому все должно быть организовано на высшем уровне.
Сделав глубокий вздох, Майя прикрыла глаза и представила церемонию открытия нового парашютного центра. Воображение нарисовало приятную картину: довольные лица высшего руководства и vip-персон — любителей прыжков с парашютом, которые непременно похвалят ее, оценят как талантливого руководителя, как всегда, скажут: «Что бы мы без вас делали?» — и разведут руками.
Радость, гордость и самоуважение переполняли ее, от счастья по щеке скатилась слеза. Можно было бы думать об этом бесконечно, если бы не Эдуард, который не давал сосредоточиться и даже не догадывался о том, что сейчас, когда он охвачен страстью, его жена мысленно так далеко…
«Как же такое может быть? — что-то скребло в глубине души. — Ведь я все еще люблю Эдуарда, но почему пропала страсть? Как неприятно обманывать! Может, честнее развестись?»
«Что?! Развестись?! И не думай!» — забурчал хрипловатый мужской голос в ее голове. С годами Майя привыкла к нему и старалась по возможности не замечать. Но он как личный дипломированный психолог, приставленный к своей хозяйке на пожизненную службу, находил в ее плотном графике любую свободную минутку, чтобы подкидывать ей необычные, а иногда даже неприличные мысли.
Майя попыталась выключить его или убавить, как радио, тактично намекая, что сейчас не самый подходящий момент для дискуссий. Но он был настойчив, поэтому пришлось смириться и слушать его нравоучения.
«Многие семьи рано или поздно переживают кризисы, но живут вместе до глубокой старости. Пример для подражания: твои бабушка с дедушкой. Они смолоду придерживались строгих пуританских взглядов, свято чтили семейные ценности и только благодаря этому вместе прожили более полувека. Помнишь? Однажды, когда ты была еще маленькой, они разговаривали на кухне о том, что их знакомые развелись, и баба Клава тогда правильно сказала: «Разводиться нельзя, а то понесет по камням».
Как это бывает, Майя в таком юном возрасте еще не знала, но увидела в тот момент перед собой глубокую пропасть с бурлящей каменистой рекой, в которую потом всю жизнь боялась упасть. Чтобы избежать этой страшной участи, в день своего бракосочетания с Эдуардом она поклялась: «Буду жить с мужем до конца своих дней, пока смерть не разлучит нас».
Воспоминания о свадьбе, шумном застолье, белом платье и фате заглушили голос психолога и пыхтение Эдуарда, напоминающее гудки парохода, уплывающего вдаль, обещающего вернуться строго по расписанию.
«Кстати! — вспомнила Майя. — Надо попробовать надеть свое свадебное платье». Она хранила его все эти годы и измеряла таким образом объемы после очередной диеты. Это был идеальный способ отследить вес и безупречную фигуру.
— Так-так! — пришлось втянуть живот, чтобы выглядеть стройнее. — Налезло, родненькое! Чуть-чуть стянуло, но ничего, мне ведь не восемнадцать лет! Ах, почему не восемнадцать?! — Майя улыбнулась, кокетливо подмигнула себе в зеркале и накинула на голову длинную фату. Налюбовавшись собой, довольная результатом и своей силой воли она принялась расстегивать корсет, но неловко потянула руку и завопила от боли: — А-а-а! Помогите!!!
Душераздирающий крик жены донесся в ванную!
Эдуард, не успев одеться, абсолютно голый, с намыленной головой и красным полотенцем в руках ворвался в спальню супруги. В этот момент он был похож на матадора, готового нанести смертельный удар любому быку, проникнувшему таинственным образом на его территорию. Но, не удержавшись на мокром полу от текущей с него пены, поскользнулся и с громким шлепком упал навзничь.
Было очень больно и одновременно страшно от того, что он успел рассмотреть, прежде чем шампунь окончательно разъел ему глаза. В голове промелькнула ужасающая мысль: его сорокапятилетняя жена сошла с ума. Она зачем-то нарядилась в свое старое свадебное платье и орала, как ненормальная. «Это, наверное, от переутомления от работы!» — решил он.
— Эдик! — умоляюще-скрипящим голосом взмолилась Майя. — Булавку неси! Коли меня, коли!
Эдуард не сразу понял, зачем ей булавка, и решил, что жена явно не в себе, но после сообразил: супругу сковала судорога!
Едва держась на разъезжающихся в разные стороны ногах, он заметался по комнатам. Не понимая, где в их новой питерской квартире в запале найти такую мелочь, как булавка, он схватил первое, что попалось на глаза, — медаль, которой на днях на работе наградили Майю за многолетний добросовестный труд, — и стал концом иглы колоть жену во все места, которые казались ему неестественными.
Освобождая супругу из стиснувшего панциря, он не выбирал слов и выпалил все, что думал о ее выходке. В этот момент спазм отступил и тело вывалилось из сдавившего корсета.
— Уф-ф! — Майя облегченно выдохнула и упала на кровать. Не зная, как объяснить мужу свою женскую логику, она решила схитрить и голосом удовлетворенной женщины защебетала: — Ты сегодня был бесподобен, как в молодости, в первую брачную ночь, вот на меня и нахлынули воспоминания…
Муж смягчился, расправил грудь и поплелся на кухню доедать воскресный ужин.
Эдуард — святой в кавычках человек, так его в шутку называли друзья семьи за верность и преданность семейным узам, кавычки добавлялись лишь из-за привычного суждения о том, что святых среди обычных людей не бывает и у каждого человека найдется хоть какой-нибудь да грешок. Но по сравнению с другими мужчинами он был ближе к лику святых, так как он ни разу не был замечен в изменах, не имел дурных привычек и иных пагубных пристрастий.
Можно сказать, муж у Майи был идеальным, но в последнее время ему не везло. На фоне карьерного роста жены и ее зарплаты бизнес Эдуарда, который он, следуя веянию времени, организовал еще в перестройку, теперь из-за высокой конкуренции загибался и постоянно нуждался в инвестициях. Он много трудился и каждый день приходил домой поздно, уставшим. Даже в выходные, чтобы как-то наладить свои дела, ему приходилось ездить на работу, прибыли от которой не было уже много лет.
Из-за этих проблем в прошлом самый симпатичный и жизнерадостный на их курсе студент, подававший большие надежды, с годами изменился и стал настоящим занудой. Но Майя с пониманием относилась к настроению мужа. Выслушивая его жалобы на высокие налоги, отсутствие хороших кадров, политику государства, повышение цен, глобальное потепление и прочие невзгоды, выпавшие на долю бизнесменов в нашей стране, она сочувственно вздыхала, всячески подбадривала его и многие житейские вопросы старалась решать самостоятельно.
Она в жизни всего добивалась сама, никогда не останавливалась перед трудностями, не унывала и жила по принципу: «Если тебе достался лимон, сделай из него лимонад».
Так она и поступила, когда ей судьба подкинула тот самый лимон. Но об этом чуть позже, ведь сейчас еще ничего не случилось. Тем более что накануне этого ужасного события с Майей произошел чудесный случай.
