что их сюда привело.
Шли недели. На моем счету прибавилась еще одна победа, затем две, затем шесть. Если верить донесениям, уровень потерь был невысок. Меня это не убеждало. Я сам писал родным тех, кого мы потеряли, и эта обязанность бывала одинаково тяжела, сколько бы времени ни отнимала — час, шесть или десять. Не мог я, глядя на тело двадцатилетнего мальчишки, хлопать себя по плечу, похваливая за то, что с ним в могилу не легло больше
