Не скажу точно год, но еще до Первой мировой войны у Роберта Рафаиловича вдруг началась страшнейшая депрессия. Хотя поводов к ней, казалось бы, никаких не было – он довольно успешно работал, родители его были людьми состоятельными, семья ни в чем не нуждалась. Но вот – началась депрессия. Потом уже Фальк рассказывал мне: «Я физически стал чувствовать, что мне тяжело шевелиться, словно на мне надет ледяной панцирь, который мешает дышать». Его даже за границу возили лечиться. Но все было бесполезно и кончилось тем, что Фальк молча лежал все дни на диване, отвернувшись к стенке, и не хотел вставать.
А у него была старая нянька, которая в один из дней предложила ему пойти к священнику отцу Алексею, жившему на Маросейке.
«Я не то, чтобы атеистом был, – вспоминал Фальк, – но совсем не хотел видеть человека, который будет надо мной читать какие-то молитвы».
Роберт Рафаилович был крещен. Хотя одно время говорил, что неверующий. Все изменилось после того знакомства с отцом Алексеем. На их встрече настояла нянька. Да и самому художнику так было плохо, что он согласился и пошел с ней. Дверь им открыл старичок: «А-а, вы художник, мне Дуся говорила, заходите».
Фальк ожидал, что тот начнет немедленно что-то читать над ним. А священник показывает в сторону стола с плюшками и предлагает выпить чаю. «И мне вдруг так хорошо стало, – говорил Фальк, – что я сел за стол и начал пить чай. А отец Алексей говорит: «Вы же художник, как это прекрасно – все можете изобразить. Ну, расскажите, где вы были, что видели». И Роберт Рафаилович, с удивлением для самого себя, начал рассказывать.
А старичок слушает и только говорит: «Какой вы счастливый, вы же все это можете изобразить». Так и закончился вечер, никаких молитв отец Алексей произносить не стал. А Фальк, уходя, попросил разрешения еще раз прийти к нему.
«Обязательно, – ответил священник. – Каждую субботу и приходите». И Фальк стал ходить на Маросейку. И со временем депрессия исчезла.
– Что с вами происходило, Роберт Рафаилович? – спросила я.
– От этого священника исходила такая добро та, – ответил он, – что я чувствовал, как тот ледяной доспех, который стискивал меня, постепенно таял.
7 Ұнайды
Когда я была в Англии, то в монастыре в графстве Кент мне подарили список с молитвы монахов, которые жили еще при Генрихе Восьмом. Очень мудрая молитва. Она висит у меня на самом видном месте.
«Господи, я становлюсь старше, дай мне смирения и мудрости не пытаться обучать всех, не считать себя самой лучшей, не ворчать на людей. Дай сосредоточиться на любви. Дай мне, Господи, быть способной искренно радоваться успехам других и тому, что Ты нам каждый день посылаешь».
5 Ұнайды
– Какие качества вы цените больше всего в мужчине?
– Совпадение внутреннего и внешнего, которое часто называется обаянием.
Тепло, честность перед самим собой, верность тому, что ты любишь.
И смелость, мужество.
4 Ұнайды
Вообще, Ахмадуллина – это человек, в котором сходились одновременно и ад, и рай. При том, что была потрясающим поэтом. Я согласна с теми, кто считает ее вершиной нашей современной поэзии. Многие ставили ее в один ряд с Пастернаком, Блоком, Ахматовой, Цветаевой. Она на самом деле находится в семье небожителей. У нее было особенное видение мира. Она ведь была единственным человеком, который не подписал письмо против Пастернака. И ее за это выгнали из Литературного института.
1 Ұнайды
Господи, я становлюсь старше, дай мне смирения и мудрости не пытаться обучать всех, не считать себя самой лучшей, не ворчать на людей. Дай сосредоточиться на любви. Дай мне, Господи, быть способной искренно радоваться успехам других и тому, что Ты нам каждый день посылаешь»
1 Ұнайды
Но я верю в вечную жизнь души. Это я почувствовала еще в лагере.
1 Ұнайды
В 1939 году Елена Сергеевна увлеклась Александром Фадеевым, который бывал в доме Михаила Афанасьевича, чтобы помочь опальному писателю.
Светик был месье Эрик (он же первый раз при крещении получил именно это имя), тапер и владелец кабачка.
Станиславский пытался помочь Всеволоду Мейерхольду, когда закрыли его театр, а над самим Мейерхольдом сгустились тучи.
Казалось бы, гроза миновала – Станиславский взял опального режиссера в свой театр. Оба гения были счастливы. Не догадываясь, что отсчет земного пребывания каждого из них пошел на месяцы.
Власти просто сделали Станиславскому неожиданный подарок – позволили поверить в иллюзию своей силы.
Через два года после его смерти за Мейерхольдом пришли.
Писателъ в Советском Союзе – это тиражи, количество нулей в которых сегодня кажется сказкой, это гонорары, слава и звание «инженера человеческих душ», которое только что в трудовой книжке не было записано.