история не принадлежала минувшим эпохам, сколь бы ярко позолоченными или, напротив, потускневшими те ни были. История не сводилась к размышлениям о прошлом, пусть даже самым вдумчивым. История заключалась вовсе не в строках, нацарапанных на пергаменте, и не в глубоко въевшихся в него истинах. История не являлась чем-то мертвым, откуда можно было выбирать привлекшие взгляд побрякушки, сметая со стола все остальное. История не была игрой существенного против несущественного или безжалостным пересмотром постоянно меняющихся убеждений. Не являлась
