зловещие ритуалы.
Он стоял посреди большого и тёмного зала напротив хрустального шара и, широко раскинув руки, медленно произносил заклинания:
— Принцесса Раникунда, покажись мне, я хочу видеть и слышать тебя.
Но ничего не получалось. Хрустальный шар честно пытался найти принцессу, перебирая всех девушек Тюрингии и соседних королевств. Но Раникунда уже так давно жила простой жизнью, что никак не походила даже на самую скромную принцессу.
И тут Луллия осенило:
— Хочу увидеть бродячего музыканта, женатого на принцессе.
В ответ хрустальный шар даже замер, не веря, что так бывает. Но потом собрался и начал искать.
Результат не заставил себя ждать, поскольку Трубадур, конечно, гордился тем, что смог очаровать настоящую принцессу.
Эти мысли, витавшие в облаках, не могли остаться незамеченными и позволили шару быстро найти дорогу к маленькому домику на берегу озера.
Раникунда готовила ужин, её муж сидел на большом камне возле берега и наигрывал новую мелодию.
Принцесса была счастлива. Она так устала от бесконечных дворцовых балов и приёмов, что хотела до конца дней прожить в этом прекрасном месте с любимым человеком.
А вот на душе Трубадура было неспокойно.
— Где моя вольная жизнь, где свобода? — мысленно вздыхал он. — Раньше я путешествовал со своими друзьями, а теперь?
Но больше всего он был расстроен, что не остался во дворце.
— Такая редкая удача — жениться на принцессе, — терзал себя Трубадур, — а в итоге живём как обычные люди. Вот стал бы я королём, во наделал делов!
Нет, он не изменился и по-прежнему любил свою Раникунду. Но ему не хватало веселья и приключений, как в старые добрые времена.
Только те времена ушли, казалось, безвозвратно. Друзья Трубадура разбрелись кто куда…
Осёл выгодно женился на фермерше. Правда, всё их фермерское хозяйство состояло из хижины и клочка земли, на котором они батрачили с утра до поздней ночи.
Пёс решил стать торговцем. Первое время всё шло очень неплохо. Он гонял обозы в Гамбург. На север шли баварские колбаски, а на юг — имбирные пряники из Голландии. Всё началось с одной повозки, которую Пёс позаимствовал у Осла и сам дотащил до Гамбурга. Колбаски раскупили всего за пару часов, и деньги потекли рекой. Через несколько месяцев уже по два быка в упряжи тащили десять обозов, гружёных доверху. А Пёс знай себе лежит на одном из них да покрикивает сверху, командует, значит.
Только говорили ему, что нанять охрану следует. А он всё экономил, мол, я и сам за себя постоять сумею. Вот и нарвался однажды на лесных разбойников, которые обобрали его до нитки и товар весь изъяли. Еле ноги унёс.
Поскольку половина обозов принадлежала не ему, а неким уважаемым бюргерам, попал Пёс в кабалу. Сослали его на восточную заставу да посадили на цепь, чтобы он границу охранял и таким способом долги отрабатывал.
Про Петуха долгое время вообще ничего не было слышно. Пропал Петух. Ходили слухи, что он подался к франкам и поступил на военную службу трубачом. Вдохновлял воинов на битвы, предупреждал об опасностях да так прославился, что его стали рисовать на боевых знамёнах.
И лишь Кот жил прежней жизнью — гастролировал по городам, давал представления. И к Трубадуру иногда наведывался, хотя отношения их стали не очень.
Не любил Трубадур рассказы Кота о новых городах и о том, как проходили его выступления. А вот с принцессой они могли часами сидеть на крылечке лунными ночами, когда Кот рассказывал о своих похождениях, а принцесса слушала с замиранием сердца.
Вот так и сейчас они сидели за полночь и пили глинтвейн по рецепту, привезённому Котом из далёких стран.
— Нет, не нравится мне этот Париж, — говорил Кот, — вокруг одни болота и комары. Ни музыкантов, ни культурной жизни, самая настоящая деревня.
— А в Риме как?
— Вот Рим богатый город. Хочешь, идёшь в театр, хочешь — в Колизей. Но больше всего я люблю Рим за его зернохранилища. Однажды я пробрался в одно из них просто переночевать, так там оказалось столько мышей, что во мне проснулся инстинкт настоящего охотника. Всю ночь гонялся за этими бестиями. А один
