1

Темный Дом

 

Где мрак не знает берегов,

У черной бездны на краю… [1]

 

Уильям Эрнест Хенли, Invictus

Шесть недель спустя

– Сестры желают видеть вас в своих покоях, мисс Грей.

Тесс отложила книгу на ночной столик и повернулась к Миранде, стоявшей в дверях ее комнатушки. Каждый день – одно и то же: одни и те же слова в одно и то же время. Сейчас Тесс попросит Миранду подождать в коридоре, и та уйдет, но через десять минут вернется и повторит все то же самое. И если Тесс ослушается, Миранда попросту схватит ее за руку и потащит вниз по лестнице в темную, вонючую комнату, где ждут ее Темные Сестры.

В первую неделю, которую Тесс провела в Темном Доме, – так она называла про себя дом, где ее держали в плену, – так повторялось каждый день. Но, в конце концов, она поняла, что брыкаться и визжать толку нет: лучше поберечь силы. Они ей еще пригодятся.

– Минуточку, Миранда, – сказала Тесс.

Служанка присела в неуклюжем реверансе и вышла в коридор, закрыв за собой дверь.

Тесс встала и обвела взглядом комнатушку, которая стала ее тюрьмой. Тесная, оклеенная цветочными обоями и обставленная совсем небогато: покрытый белой кружевной скатертью деревянный столик, за которым она обедала; узкая медная кровать, где она спала; треснутая раковина и фарфоровой кувшин для умывания; подоконник, на который она сложила свои книги, и табуретка, на которую она усаживалась каждый вечер и писала письма брату – письма, которые она не могла отослать и просто прятала под матрас, где Темные Сестры их не найдут. Это был своего рода дневник и напоминание о том, что рано или поздно она снова увидит Ната.

Подойдя к зеркалу на дальней стене, Тесс пригладила волосы. Темные Сестры – а им, похоже, и вправду нравилось, когда их так называли, – не желали, чтобы она выглядела неряшливо. Зато во всем остальном ее внешний вид нисколько их не беспокоил – и это, пожалуй, к лучшему, решила Тесс, поморщившись при виде своего отражения. Запавшие серые глаза на бледном, как мел, лице, и простое, черное, как у монашки, платье, которое Сестры вручили ей в первый же день по прибытии. Другой одежды у Тесс не было: ее багаж так и остался в гавани Саутгемптона – никто и не подумал погрузить его в карету. Тесс отвернулась от зеркала.

До сих пор ей не приходилось стесняться собственного отражения. Красавчик Нат унаследовал всю прелесть их покойной матери, но Тесс была вполне довольна и тем, что на ее долю достались гладкие каштановые волосы и спокойные серые глаза. К тому же, каштановые волосы были у Джейн Эйр и других ее любимых героинь. И высокий рост Тесс не смущал: тетя Гарриет говорила, что высокая девушка всегда будет выглядеть королевой – надо только держать осанку.

Но сейчас до королевы Тесс было как до луны. Измученная пленом и неизвестностью, она исхудала, и безобразное черное платье висело на ней мешком – ни дать ни взять огородное пугало. Если так будет продолжаться, Нат, чего доброго, ее даже не узнает! Сердце Тесс сжалось при мысли о брате. Нат. Ведь это ради него она сюда приехала. Иногда тоска по брату становилась совсем нестерпимой. Без него Тесс была одна в целом свете. Без него никому нет дела, останется она жить или умрет. Думать об этом было так ужасно, что временами Тесс погружалась в черную пучину отчаяния, из которой, казалось, нет возврата. Если никому на свете до тебя нет дела, может, и тебя самой на свете нет?

Щелчок замка прервал ее раздумья. Дверь распахнулась; на пороге стояла Миранда.

– Пора, – объявила она. – Миссис Блэк и миссис Дарк уже заждались.

Тесс бросила на служанку взгляд, полный отвращения. Сколько же этой девице лет? Девятнадцать? Двадцать пять? Круглое гладкое лицо без возраста; волосы цвета помоев, крепко зачесанные назад и собранные в узел на затылке. И лягушачьи глаза навыкате, точь-в-точь как у того кучера. Тесс давно уже предположила про себя, что они родственники.

Тесс вышла в коридор и направилась к лестнице; Миранда шагала рядом, переваливаясь, как утка. Тесс подняла руку и потрогала цепочку на шее, на которой по-прежнему висел механический ангел, – она делала это каждый раз, когда шла на встречу с Темными Сестрами. Прикосновение к подвеске успокаивало ее и придавало сил.

Темный Дом казался очень большим, хотя Тесс не видела ничего, кроме лестницы, апартаментов Сестер и своей комнатушки. Наконец, они добрались до сырого подвала, похожего на склеп. Похоже, Сестрам это место было по душе. Их приемная скрывались за широкими двустворчатыми дверями, а узкий коридор уводил дальше, в глубину подвала, – и Тесс надеялась никогда не узнать, куда именно.

Двери в приемную были открыты. Миранда вошла без стука, но на всякий случай громко затопала, предупреждая хозяек о своем появлении. Тесс неохотно последовала за ней: эту комнату она ненавидела всем сердцем.

Здесь всегда стояла влажная жара, как на болоте, даже когда на дворе было пасмурно. Стены сочились сыростью, а обивка стульев и диванов цвела плесенью. Запах тоже был странный и неприятный, как на берегах Гудзона в жаркий день: стоячая вода, ил и отбросы.

Сестры, как всегда, сидели за огромным высоким столом – и, как всегда, были разряжены в пух и прах: миссис Блэк – в платье цвета сочной лососины, а миссис Дарк – в переливчато-синем. По контрасту с ярким атласом лица их казались серыми и походили на сдутые воздушные шарики. Обе Сестры, несмотря на жару, были в перчатках.

– Ступай, Миранда, – распорядилась миссис Блэк, вращая пухлым большим пальцем тяжелый медный глобус, стоявший на столе. Тесс не раз пыталась рассмотреть его получше: что-то в расположении континентов казалось неправильным, особенно в центральной части Европы. Но Сестры никогда не подпускали ее близко. – И закрой за собой дверь.

Миранда равнодушно исполнила приказ. Тесс постаралась не вздрогнуть, когда дверь захлопнулась и легкий ветерок, хоть немного освежавший эту затхлую комнату, исчез.

Миссис Дарк склонила голову набок:

– Подойди сюда, Тереза. – Она была добрее сестры и обходилась уговорами там, где миссис Блэк предпочитала пощечины и угрозы. – И возьми это.

Она протянула Тесс потрепанный розовый лоскуток, когда-то, возможно, служивший лентой для волос.

Тесс уже привыкла, что Темные Сестры то и дело давали ей подержать какие-то вещи. Вещи, некогда принадлежавшие другим людям: булавки и часы, брошки и детские игрушки. Однажды ей вручили шнурки от ботинок, в другой раз – серьгу, испачканную кровью.

– Возьми, – нетерпеливо повторила миссис Дарк. – И преобразись.

Тесс взяла ленту. Та легла ей на ладонь, легкая, словно крыло мотылька. Темные Сестры смотрели на нее бесстрастно. Тесс вспомнились книги, герои которых дрожали на скамье подсудимых в Олд-Бейли, молясь про себя услышать спасительное слово:: «Невиновен». В этой комнате Тесс всякий раз чувствовала себя, словно в зале суда, хотя и представить себе не могла, в чем ее обвиняют.

Она повертела ленту в руке, вспоминая, как Темные Сестры вручили ей самую первую вещицу – женскую перчатку с перламутровыми пуговками, – и стали кричать, чтобы Тесс преобразилась. Они хлестали ее по щекам и трясли за плечи, а она снова и снова с нарастающим ужасом повторяла, что понятия не имеет, о чем они говорят.

Как ни странно, в тот раз она так и не заплакала, хотя и очень хотела. Тесс терпеть не могла плакать, особенно на глазах у людей, которым не доверяла. Но один из двух человек, которым она доверяла, уже умер, а второй был в плену. Темные Сестры сказали, что ее брат у них и что он умрет, если она не будет их слушаться. В доказательство они показали ей перстень, доставшийся Нату в наследство от отца, – и перстень был перепачкан кровью. Тесс не позволили подержать его в руках, но она узнала его без малейших сомнений.

После этого она не смела ослушаться ни единого приказа Сестер. Она беспрекословно пила все зелья, которые ей давали, и проводила часы в изматывающих тренировках. Сестры велели ей воображать себя глиной на гончарном круге – аморфной и податливой, обретающей форму лишь по желанию мастера. И еще они велели, чтобы Тесс мысленно погружалась в предметы, которые ей давали, и представляла их живыми существами, а затем вытягивала наружу оживляющий их дух.

Прошло несколько недель, прежде чем она преобразилась впервые. Это оказалось невыносимо больно: Тесс вырвало, а потом она лишилась чувств и очнулась на одной из заплесневелых кушеток в подвале Темных Сестер. На лице у нее лежало влажное полотенце. Миссис Блэк наклонилась к Тесс, обдавая ее кислым дыханием; глаза ее сияли восторгом.

– Ты сегодня хорошо поработала, Тереза, – сказала она. – Очень хорошо.

Когда Тесс пришла в себя и вернулась в свою каморку, на столе ее ждали подарки: две новые книги – «Большие надежды» и «Маленькие женщины». Каким-то образом Темные Сестры догадались, что Тесс обожает читать романы. Она прижала книги к груди и, наконец, дала волю слезам.

С тех пор преображаться стало гораздо легче. Тесс так и не поняла, как именно это происходит, но запомнила наизусть всю последовательность действий, которой обучили ее Темные Сестры, – как слепой запоминает, сколько шагов нужно сделать, чтобы дойти от кровати до двери комнаты.

Вот и сейчас, крепко сжимая в руке розовую ленточку, она положилась на память. Она отворила свой разум и впустила тьму. И тонкая связь между ленточкой и духом, что в ней обитал, – призрачный отголосок ее бывшей владелицы – развернулась перед ней, как золотая нить, уводящая в страну теней. Душный подвал, шумное дыхание Сестер – все исчезло, осталась лишь узенькая тропка, по которой Тесс уходила все дальше и дальше. Золотой свет разгорелся ярче, и она завернулась в него, как в одеяло.

Кожу стало покалывать – все сильнее и сильнее, будто в нее вонзались тысячи крохотных жал. Это было худшее во всем Преображении: в первый раз Тесс даже показалось, что она сейчас умрет. Но с тех пор она привыкла и переносила боль стоически. Механический ангел, висевший на шее, как будто затикал быстрее, нагоняя участившийся пульс. Давление внутри черепа усилилось… Тесс ахнула – и широко распахнула глаза.

Все кончилось.

Тесс заморгала: в первую секунду после Преображения всегда хотелось протереть глаза, словно она с головой погрузилась в воду. Немного придя в себя, она оглядела свое новое тело. Оно оказалось невысоким и хрупким, почти истощенным. Платье стало ей велико и обвисло, как на вешалке; подол лежал на полу. Руки, прижатые к груди, были бледными и худыми, с обломанными и обкусанными ногтями. Незнакомые, чужие руки.

– Как тебя зовут? – спросила миссис Блэк. Она поднялась на ноги, жадно разглядывая Тесс. Бледные глаза ее горели огнем.

Тесс не требовалось самой искать ответ. Девочка, тело которой она на себя надела, ответила за нее, как духи говорят через медиумов. Впрочем, Тесс не нравилось это сравнение: то, что с ней происходило, было гораздо глубже, гораздо страшнее.

– Эмма, – произнесли ее губы. – Мисс Эмма Бейлис, мэм.

– И кто ты такая, Эмма Бейлис?

Слова полились изо рта Тесс, порождая в ее сознании яркие образы. Эмма родилась в Чипсайде и была одной из шести детей в семье. Ее отец умер, а мать торговала мятной водой с тележки в Ист-Энде. Эмма еще совсем ребенком научилась шить ради заработка. Ночами она сидела за столиком на кухне, делая стежки при свете сальной свечи. Если свеча выгорала, а денег на новую не было, она выходила на улицу и шила под газовым фонарем…

– Значит, вот почему ты оказалась на улице в ту ночь, когда умерла? – спросила миссис Дарк. Тонкие губы ее растянулись, язык пробежал по нижней губе, словно она хотела распробовать ответ на вкус.

Тесс увидела как наяву узкие, темные улицы, окутанные густым туманом, и серебристую иглу, мелькающую в тусклом желтом свете газового фонаря. Услышала приглушенные шаги. Потом из теней вынырнули руки, схватили ее за плечи и потащили куда-то в темноту. Она закричала. Иголка с ниткой выпали у нее из рук, бант соскользнул с волос. Кто-то грубо прикрикнул на нее. А затем серебряное лезвие сверкнуло во тьме и рассекло ей кожу. Полилась кровь. Боль обожгла ее огнем – и такого ужаса она не испытывала еще никогда в жизни. Она ударила ногой державшего ее мужчину, выбила нож у него из руки, умудрилась поймать клинок на лету и, спотыкаясь, побежала прочь. Но каждый шаг давался ей все труднее, кровь вытекала из раны слишком быстро… Добравшись до переулка, она упала и свернулась калачиком. Позади злобно зашипела какая-то тварь. Она поняла, кто это, и понадеялась, что умрет раньше, чем та ее схватит…

Преображенное тело внезапно спало с нее, и Тесс с криком рухнула на колени. Ленточка выпала у нее из руки – из ее собственной руки. Эмма ушла; Тесс снова стала сама собой.

– Тереза? – голос миссис Блэк донесся до нее словно издалека. – Где Эмма?

– Она умерла, – прошептала Тесс. – Умерла в том переулке, истекла кровью.

– Хорошо, – с удовлетворением выдохнула миссис Дарк. – Молодец, Тереза. Это было превосходно.

Тесс промолчала. Ее платье пятнала кровь, но больно не было. И Тесс знала, что эта кровь – не ее, а той девочки, Эммы. Такое уже случалось. Она закрыла глаза, стараясь не поддаться накатившей дурноте.

– Давно надо было это сделать, – заметила миссис Блэк. – Эта Бейлис меня беспокоила.

– Девчонка была еще не готова, – возразила ей миссис Дарк. – Помнишь, что случилось, когда мы работали с Адамс?

Тесс сразу поняла, о чем они. Неделю назад она превратилась в женщину, погибшую от выстрела в сердце, – это и была Адамс. Увидев кровь, хлынувшую на платье, Тесс завизжала от ужаса и снова стала собой. Сестрам пришлось потрудиться, чтобы уверить ее, что сама она осталась невредима и кровь эта – не ее.

– С тех пор она многого добилась, не так ли? – Миссис Блэк приподняла бровь. – Учитывая, с чего она начинала… Она ведь даже не догадывалась, кто она.

– Действительно, поначалу это был бесформенный кусок глины, – согласилась миссис Дарк. – Мы сотворили настоящее чудо. Магистр оценит наши труды по достоинству.

Миссис Блэк тихонько ахнула:

– Ты хочешь сказать… ты думаешь, уже пора?

– Да, сестрица. Время пришло. Девчонка научилась всему, что нужно, – на большее и рассчитывать не приходится. Пора нашей Терезе встретиться со своим господином. – В голосе миссис Дарк звучало такое неприкрытое торжество, что Тесс невольно вздрогнула. О чем это они? Кто такой этот Магистр? Из-под полуприкрытых ресниц она увидела, как миссис Дарк тянется к шелковому шнурку колокольчика, чтобы вызвать Миранду.

– Возможно, завтра или даже сегодня вечером… – продолжала тем временем миссис Блэк. – Если мы сообщим Магистру, что она готова, он примчится сюда в мгновение ока.

Миссис Дарк, как раз поднимавшаяся из-за стола, хихикнула:

– Понимаю, тебе не терпится получить награду за всю работу, которую мы проделали. Но Тереза должна быть не просто готова. Она должна выглядеть подобающим образом.

Миссис Блэк проворчала что-то в ответ. Дверь открылась, и в комнату вошла Миранда. Лицо ее не выражало ничего, кроме привычного равнодушия. Горничную ничуть не удивило, что Тесс скорчилась на полу и одежда ее испачкана кровью. Наверняка, подумала Тесс, эта служанка видала вещи и похуже.

– Миранда? Отведи девчонку в ее комнату. – Миссис Блэк произнесла это совершенно спокойно – даже и не заподозришь, что минуту назад она сияла воодушевлением. – Возьми вещи… Ты знаешь какие, мы тебе показывали… Одень ее и подготовь.

– Вещи?.. Вы мне показывали?.. – недоуменно переспросила Миранда.

Сестры недовольно переглянулись, подошли к Миранде и о чем-то с ней зашептались. Тесс расслышала несколько слов – «платья», «гардеробная», «делай что хочешь, но приведи ее в порядок», и, наконец, резкий шепот одной из Сестер: «Сомневаюсь, что Миранде хватит ума, чтобы выполнить такое неопределенное указание».

«Приведи ее в порядок»… Но какая им разница, как она выглядит на самом деле, если они могут заставить ее принять любое обличье? И какая разница этому Магистру? Впрочем, Сестры вели себя так, что приходилось сделать вывод: Магистру разница есть.

Миссис Блэк выскочила за дверь, и сестра, как обычно, последовала за ней. Однако на пороге миссис Дарк внезапно обернулась и посмотрела Тесс в глаза:

– Заруби себе на носу, Тереза: сегодня… этим же вечером… произойдет именно то, к чему мы столько готовились… – Она подхватила юбки своими костлявыми руками. – Смотри не подведи нас.

Дверь за ней захлопнулась. Тесс поморщилась от громкого звука, но Миранда и бровью не повела. За все то время, что девушка провела в Темном Доме, она ни разу не видела, чтобы служанка позволила себе выразить хоть какие-то чувства.

– Пойдемте, – сказала Миранда. – Надо вернуться наверх.

Тесс медленно поднялась. Голова кружилась. Да, в Темном Доме было ужасно, но, как ни странно, Тесс успела привыкнуть и смириться. Она знала, чего ожидать. И знала, что Темные Сестры готовят ее к чему-то, хотя понятия не имела, к чему именно. Ей казалось – как бы наивно это ни было, – что они ее не убьют. А иначе зачем тратить столько времени на все эти тренировки?

Но зловещее торжество, которое прозвучало сегодня в голосе миссис Дарк, насторожило Тесс. Что-то изменилось. Темные Сестры добились от нее, чего хотели, и теперь надеялись получить награду. Но что это за человек, который должен им заплатить?

– Пойдемте, – повторила Миранда. – Надо подготовить вас ко встрече с Магистром.

– Миранда… – решилась обратиться к горничной Тесс. Она говорила медленно и осторожно, словно перед ней была дикая кошка. Правда, до сих пор Миранда не ответила еще ни на один ее вопрос, но попытаться все-таки стоило. – Миранда… кто такой этот Магистр?

Несколько секунд Миранда только таращилась прямо перед собой, молча и безо всякого выражения, – и вдруг, как ни удивительно, ответила:

– Магистр – великий человек. Для вас это большая честь – стать его супругой.

– Супругой? – Тесс не поверила своим ушам. От потрясения у нее прояснилось в глазах и все вокруг стало видно очень отчетливо: лицо Миранды, коврик с пятнами крови, тяжелый медный глобус на столе. – Я? Но… кто он такой?

– Великий человек, – повторила Миранда. – Для вас это большая честь. А теперь пойдемте.

– Нет! – Тесс попятилась, но через пару шагов больно ударилась поясницей о край стола. В отчаянии она огляделась вокруг, но ни окон, ни дверей в другие комнаты в подвале не было, а проскочить мимо Миранды не стоило и надеяться. Что если спрятаться за столом? Но нет, Миранда схватит ее и потащит наверх силой.

– Миранда… пожалуйста…

– Пойдемте, – повторила Миранда и подступила ближе – так близко, что Тесс различила собственное отражение в ее черных зрачках и ощутила слабый, горьковатый запах гари, въевшийся в одежду и кожу Миранды. – Вы должны пойти со мной.

Тесс схватила медный глобус и с размаху обрушила его на голову горничной.

Раздался тошнотворный хруст. Миранда покачнулась… и выпрямилась. Тесс завизжала и выронила глобус. Вся левая половина лица Миранды смялась, как сломанная маска из папье-маше. Скула была расплющена, нижняя губа впечаталась в зубы… Но крови не было – ни единой капли.

– Вы должны пойти со мной, – произнесла Миранда совершенно спокойно, как будто ничего не случилось.

Тесс ахнула от ужаса.

– Вы должны пойти… Вы д-д-д-д-должны… Вы-вы-вы…ыыыыыыыыы… – Голос Миранды задрожал и надломился, слова сменились невнятным бормотанием. Горничная подалась вперед, дернулась, сделала шаг в сторону и споткнулась. Тесс отскочила от стола и попятилась, не сводя глаз с Миранды, а та, дернувшись еще пару раз, вдруг завертелась вокруг своей оси, все быстрее и быстрее. С каждым оборотом расширяя круги, горничная слепо металась по комнате, будто пьяная, пока, наконец, не врезалась в дальнюю стену. По-видимому, этот удар ее оглушил: замерев на мгновение, она рухнула на пол и осталась лежать неподвижно.

Тесс бросилась к двери, оглянувшись только раз, уже за порогом. Ей почудилось, что над телом Миранды вьется слабый дымок, но приглядываться было некогда. Тесс побежала по коридору, даже не закрыв за собой дверь.

По лестнице она буквально взлетела, только чудом не наступив себе на юбки. Споткнувшись на середине пролета, она больно ударилась коленом о ступеньку, но это ее не остановило. Тесс добралась до площадки и помчалась куда глаза глядят по длинному, извилистому коридору, по обе стороны которого тянулось множество дверей. У одной из них она остановилась и дернула за ручку, но дверь была заперта. И следующие – тоже.

В конце коридора обнаружилась еще одна лестница, ведущая вниз. Тесс ринулась по ступенькам, и те привели ее в вестибюль, хранивший следы былого великолепия: мраморный пол, покрытый трещинами и пятнами, и высокие занавешенные окна. Из-за одной занавески пробивался лучик закатного солнца, в свете которого Тесс различила в конце вестибюля огромную двустворчатую дверь. Неужели выход? Сердце девушки бешено заколотилось. Она бросилась к двери, схватилась за ручку и дернула на себя.

За дверью тянулась узкая улица, вымощенная булыжником. По обе стороны высились обычные жилые дома. Сделав вдох, Тесс покачнулась, как от удара, – до чего же давно она не бывала на свежем воздухе! Уже почти стемнело; сумерки, тускло-синее небо пятнали клочья тумана. В отдалении слышались голоса, крики играющих детей, цокот копыт. Но перед Темным Домом улица пустовала, и только какой-то мужчина, прислонившийся к газовому фонарю, читал газету.

Тесс сбежала с крыльца, кинулась к незнакомцу и схватила его за рукав:

– Пожалуйста, сэр… помогите…

Мужчина обернулся и посмотрел на нее.

Крик ужаса застрял у Тесс в горле. Этот мужчина ничуть не изменился с той первой встречи в порту Саутгемптона: пепельно-бледное лицо, глаза навыкате, точь-в-точь как у Миранды, и поблескивающие металлом зубы.

Кучер Темных Сестер.

Тесс отпрянула, но бежать было уже поздно.

2

В аду царит зима

 

Меж двух миров, на грани смутной тайны

Мерцает жизни странная звезда.

Как наши знанья бедны и случайны!

Как многое сокрыто навсегда!

 

Лорд Байрон, Дон Жуан[2]

– Глупая девчонка, – проворчала миссис Блэк, проверяя узлы на веревке, которой были привязаны к спинке кровати запястья Тесс. – На что ты только надеялась? Куда, скажи на милость, ты собиралась пойти?

Тесс молча вздернула подбородок и отвернулась к стене. Ей не хотелось, чтобы миссис Блэк или ее кошмарная сестра увидели, как ее глаза наполняются слезами, или поняли, как больно врезаются веревки в ее лодыжки и запястья.

– Она совершенно не понимает, какая ей выпала честь! – вскричала миссис Дарк, стоявшая в дверях, как будто Тесс все еще могла освободиться и попытаться бежать. – Какая черная неблагодарность!

– Мы сделали все возможное, чтобы приготовить ее к встрече с Магистром, – со вздохом добавила миссис Блэк. – Такая способная девочка – и поди ж ты, такая глупая. Да к тому же еще и врунья.

– Вот именно, – подхватила миссис Дарк. – Неужели она не понимает, что случится с ее братцем, если она ослушается нас снова? Сегодня мы, пожалуй, будем снисходительны, но если еще хоть раз… – прошипела она сквозь зубы, и от этого звука волоски на затылке у Тесс встали дыбом. – Натаниэлю не поздоровится.

Тут терпение Тесс лопнуло, и слова сорвались у нее с языка сами собой:

– Если бы вы объяснили, кто такой этот Магистр и чего он от меня хочет…

– Он хочет жениться на тебе, дурочка! – Проверив последний узел, миссис Блэк отступила на шаг и с удовольствием осмотрела свою работу. – Он хочет дать тебе все.

– Но почему? – прошептала Тесс. – Почему мне?

– Потому что у тебя дар! – рявкнула миссис Дарк. – Потому что ты особенная. И потому, что мы тебя кое-чему научили. Так что ты должна сказать нам спасибо!

– Но как же мой брат? – Слезы жгли ей глаза, но Тесс повторяла про себя: «Я не стану плакать… Я не стану плакать… Не стану…» – Вы обещали отпустить его, если я буду вас слушаться…

– Как только ты станешь женой Магистра, он даст тебе все, чего ты пожелаешь, – равнодушно, без капли раскаяния в голосе, заявила миссис Блэк. – Захочешь, чтобы твоего брата освободили, – так оно и будет.

Миссис Дарк мерзко хихикнула:

– Знаю я, чего она на самом деле хочет. Она сейчас подумала, что сможет отомстить нам, когда выйдет за Магистра.

– Даже и не надейся. – Миссис Блэк схватила Тесс за подбородок. – У нас с Магистром – договор на вечные времена. Он никогда не сможет причинить нам вред… да и не захочет. Напротив, он наградит нас за тебя. – Наклонившись к самому уху Тесс, она зашептала: – Ты нужна ему целой и невредимой. Так что скажи ему спасибо: если бы не это, я бы тебя уже сейчас избила до полусмерти. Но если ты еще выкинешь что-то подобное, я выпорю тебя так, что живого места не останется. Поняла?

Тесс молча отвернулась.

* * *

Ей снова вспомнилось путешествие из Америки – одна из первых ночей, когда «Начальник» только миновал Ньюфаундленд. Тесс не спалось. Она вышла на палубу подышать свежим воздухом и полюбоваться ночным морем, по которому проплывали, сияя в свете луны, огромные глыбы льда – айсберги, как объяснил ей проходивший мимо моряк, отколовшиеся от ледника на севере. Тесс они напомнили темные башни какого-то затонувшего города, и она внезапно почувствовала себя совсем одинокой.

Но только теперь она поняла, что такое настоящее одиночество. Как только Сестры ушли, Тесс вдруг расхотелось плакать. На место слез пришло пустое, отупляющее отчаяние. Миссис Дарк была права: если бы Тесс могла убить их, она бы не колебалась ни секунды.

Она подергала веревки, но те не поддавались. Узлы были затянуты так туго, что руки и ноги уже начинали неметь. Еще несколько минут – и они вообще утратят чувствительность.

Какой-то частью души Тесс желала смириться перед судьбой и просто ждать, пока за ней придет этот загадочный Магистр. За окном уже стемнело, а значит, ждать оставалось недолго. Как знать, может, он и вправду собирается жениться на ней. И дать ей все…

Но тут в голове у нее зазвучал отчетливо, как наяву, голос тети Гарриет: «Запомни, Тереза: когда ты встретишь мужчину, за которого захочешь выйти замуж, суди о нем не по словам, о по поступкам».

Разумеется, тетя Гарриет была совершенно права. Никакой порядочный мужчина не станет похищать свою невесту и держать в плену ее брата, пусть даже ради какого-то там «особого дарования». Все это обман. И бог весть, что на самом деле сделает с ней Магистр, когда она попадет к нему в руки. И даже если ей удастся выжить, то захочет ли она сама жить после этого дальше?

И до чего же бесполезный ей достался талант! Подумаешь – изменять внешность по желанию! Вот если бы она умела взглядом поджигать предметы или разрушать металл! Или превращать свои ногти в острые ножи!.. А еще лучше – становиться невидимой или совсем крошечной, не больше мыши…

И тут она внезапно успокоилась – настолько, что услышала, как на груди мерно тикает механический ангел. Уменьшиться до размеров мыши она не может, но это ведь и не нужно! Нужно только стать достаточно худой, чтобы веревки соскользнули с рук.

Если она уже хоть раз преображалась в кого-нибудь, то могла сделать это и еще раз, не прикасаясь больше к его вещам. Прежде у нее получалось. Сестры ее и этому обучили, – и Тесс впервые признала, что от их науки есть какая-то польза.

Вжавшись спиной в твердый матрас, она заставила себя вспомнить: улица, кухня, игла, мелькающая в руке, свет газового фонаря… Она желает, чтобы это произошло, желает преобразиться. «Как тебя зовут? – Эмма. Эмма Бейлис…»

Преображение накатило тяжелой волной, едва не выбив из нее дух: кости смещались, плоть принимала новые очертания. Все тело изогнулось дугой, и Тесс с трудом подавила крик…

И, наконец, все кончилось. Какое-то время Тесс ошарашенно моргала, глядя в потолок. Потом повернула голову. Ее рука стала рукой Эммы – тонкой и хрупкой. Веревка болталась на ней совершенно свободно. Тесс легко высвободила руки из пут и села на кровати, растирая красные следы на запястьях. Потом, наклонившись вперед, она принялась распутывать веревки на лодыжках. Миссис Блэк вязала узлы, как заправский моряк, и Тесс стерла пальцы в кровь, но все-таки своего добилась.

У Эммы волосы были такие реденькие и тонкие, что заколка соскользнула с них на кровать. Раздраженно отбросив пряди со лба, Тесс стряхнула с себя тело Эммы и с удовольствием ощутила под пальцами собственные волосы – густые и привычные. Взглянув в зеркало на дальней стене, она убедилась, что малышка Эмма ушла без следа.

Внезапный шум за дверью заставил ее обернуться. Дверная ручка дергалась из стороны в сторону, как будто замок заклинило.

«Миссис Дарк!» – подумала Тесс. Или ее сестра… Теперь они исполнят свою угрозу – изобьют ее до полусмерти… Или отведут ее к Магистру. Одним прыжком Тесс пересекла комнату, схватила с умывальника фарфоровый кувшин и встала сбоку от двери, сжимая его так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Ручка наконец повернулась, и дверь открылась. В полутьме Тесс различила лишь тень – кто-то переступил порог. Подавшись вперед, она замахнулась кувшином…

Человек, вошедший в комнату, двигался быстро, но все-таки недостаточно. Кувшин ударил его по руке, протянувшейся к Тесс, и врезался в стену. Дождь осколков посыпался на пол, а незнакомец завопил от боли.

Крик был определенно мужской. И последовавший за ним поток отборной брани – тоже.

Тесс отскочила назад и метнулась к двери, но та уже захлопнулась и больше не поддавалась. А в следующую секунду в комнате вспыхнул яркий свет, как будто ночь внезапно сменилась солнечным полднем. Тесс развернулась, сморгнула слезы – и замерла, уставившись на незнакомца.

Перед ней стоял юноша лишь немногим старше ее самой – лет семнадцать, самое большее восемнадцать. Одет он был как рабочий: поношенная черная куртка, брюки и грубые ботинки, явно повидавшие виды. Жилета под курткой не было, но грудь незнакомца пересекали крест-накрест толстые кожаные ремни. На ремнях висело оружие: кинжалы, складные ножи и какие-то странные клинки, словно выточенные изо льда. А в правой руке юноша держал что-то вроде светящегося камня – от него-то и шел этот свет, едва не ослепивший Тесс. На другой руке – тонкой, с длинными пальцами – остались кровавые царапины от кувшина.

Но не это так изумило Тесс, что она застыла на месте, как завороженная. Просто она за всю свою жизнь не разу не видела такого прекрасного лица: спутанные черные волосы и глаза, словно сделанные из синего стекла, изящно вылепленные скулы, полные губы и длинные, густые ресницы. Само совершенство! Точь-в-точь как те герои романов, чьи образы Тесс так часто рисовала у себя в голове. Правда, у нее и в мыслях не было, чтобы такой герой осыпал ее проклятиями, тыча ей в лицо окровавленную руку.

Когда поток ругательств иссяк, Тесс стряхнула с себя оцепенение.

– Вы меня поранили, – заявил незнакомец уже более спокойным тоном. Голос у него оказался приятный. С британским акцентом. И совершенно обычный. С некоторым подозрением юноша осмотрел свою руку. – Между прочим, так и убить человека можно.

Тесс уставилась на него во все глаза:

– Вы и есть Магистр?

Юноша опустил руку. Кровь потекла по пальцам и закапала на пол.

– Ничего себе! Обильная кровопотеря. Исход мог оказаться смертельным.

– Вы – Магистр?

– Магистр? – переспросил он с некоторым удивлением. – Это что такое? «Мастер» на латыни?

– Ну… – Тесс все явственнее казалось, что она угодила в какой-то странный сон. – По-моему, да.

– Тогда, пожалуй, да. В каком-то смысле я, конечно, мастер. Я много чему научился за свою жизнь. Я в совершенстве знаю улицы Лондона, танцую кадриль, владею японским искусством составления букетов, играю в шарады, всегда выгляжу трезвым и умею очаровать любую девушку…

Тесс не отводила от него изумленного взгляда.

– Даже обидно, – продолжал он между тем, – что до сих пор никто еще не называл мастером. Или магистром, если уж на то пошло. А жаль…

– А сейчас вы тоже выглядите трезвым? – поинтересовалась Тесс со всей серьезностью, и только когда слова сорвались с губ, сообразила, что это могло прозвучать ужасно грубо – или, хуже того, показаться заигрыванием. На самом деле юноша держался на ногах вполне уверенно. Тесс не раз видела Ната навеселе, чтобы понимать разницу. Так что, возможно, этот молодой человек был не пьян, а просто безумен.

– Как прямолинейно! Впрочем, ничего удивительно: все вы, американцы, таковы, – юноша едва заметно усмехнулся. – Да, да, акцент вас выдает. Ну и как же вас зовут?

Тесс смерила его недоуменным взглядом:

– Как зовут меня?

– Вы что, не знаете собственного имени?

– Вы… Вы ворвались в мою комнату, перепугали меня до полусмерти и теперь спрашиваете, как меня зовут? Это вы скажите, как вас зовут! И кто вы вообще такой?

– Я – Эрондейл, – с готовностью ответил юноша. – Уильям Эрондейл, но все зовут меня просто Уиллом. Это что, и вправду ваша комната? Надо сказать, тут не очень-то уютно. – Уилл подошел к окну, осмотрел стопку книг на столике у кровати, а затем и саму кровать. – И часто вы спите, привязанная к кровати?

Тесс почувствовала, как жар приливает к щекам, и удивилась, что в таких обстоятельствах все еще может смущаться. Можно ли сказать ему правду? А вдруг он все-таки тот самый Магистр? Хотя не похоже, что такому красавцу понадобилось бы держать девушку взаперти и на привязи, чтобы заставить ее дать согласие на брак.

– Подержите. – Уилл вручил ей сияющий камень. Тесс взяла его не без опасений, ожидая, что тот обожжет пальцы, но камень оказался прохладным. Коснувшись ее ладони, он немного потускнел. Тесс испуганно посмотрела на Уилла, но тот уже подошел к окну и выглядывал наружу.

– Плохо, что мы на третьем этаже. Я бы еще мог спрыгнуть, но вы точно разобьетесь. Так что придется нам выйти через дверь и положиться на удачу…

– Что?! – Тесс затрясла головой, не в силах разобраться в происходящем. – Ничего не понимаю!

– Да что тут понимать? – Он ткнул пальцем в стопку книг. – Вы же читаете романы. Само собой очевидно, что я должен вас спасти. Ну что, похож я на сэра Галахада? – Он воздел руки театральным жестом. – Во мне – сила десятерых мужей, ибо сердце мое чисто…

И тут откуда-то из глубины дома донесся звук. Где-то хлопнула дверь.

Пробормотав такое слово, какого сэр Галахад никогда бы себе не позволил, Уилл отскочил от окна, поморщился и досадливо глянул на свою раненую руку:

– Ладно, с этим разберемся позже. Ну что, пойдемте?.. – Он вопросительно посмотрел на Тесс.

– Мисс Грей, – тихо представилась она. – Мисс Тереза Грей.

– Мисс Грей, – повторил юноша. – Пойдемте, мисс Грей.

Он подбежал к двери, взялся за ручку, повернул, дернул…

Дверь не открылась.

– Ничего не получится, – вздохнула Тесс. – Эта дверь изнутри не открывается.

Уилл хищно усмехнулся:

– Да неужели?

Он потянулся к ремням, выбрал из своего внушительного арсенала длинный тонкий прут, сплетенный из маленьких серебристо-белых веточек. Затем он прижал кончик этого странного орудия к двери и принялся… рисовать! С тихим шипением из прута потянулись тонкие черные полосы. Тесс смотрела, как они расползаются по поверхности двери, словно чернильное пятно – по бумаге.

– Вы что, рисуете? – удивилась Тесс. – Не понимаю, чем это может помочь…

Шипение сменилось легким стеклянным звоном. Ручка двери повернулась сама собой, потом еще раз, быстрее, – и дверь резко распахнулась. От прута потянулась вверх тонкая струйка дыма.

– Вот и все, – сообщил Уилл и, сунув странный инструмент в карман, жестом пригласил Тесс следовать за ним. – Пойдем.

И тут Тесс стало не по себе. Она оглянулась и обвела взглядом комнату, в которой провела пленницей почти два месяца.

– Мои книги…

– Я добуду вам другие. – Он вытолкнул ее за порог, вышел следом и закрыл дверь. Схватив Тесс за запястье, он потащил ее по коридору, вскоре свернувшему за угол. За углом оказалась знакомая лестница, по которой Тесс каждый день спускалась в сопровождении Миранды. Уилл поспешил вниз, прыгая через две ступеньки, и Тесс пришлось последовать его примеру – руки ее он так и не выпустил.

Сверху донесся вопль. Тесс узнала голос миссис Дарк.

– Ага! Обнаружили, что пташка упорхнула, – заметил Уилл.

На площадке первого этажа Тесс замедлила шаг, но Уилл дернул ее за руку и поволок дальше.

– Мы что, не пойдем через парадный ход? – спросила девушка.

– Нет. Дом окружен. У крыльца – целая очередь экипажей. Похоже, я попал сюда в интересный момент. – Уилл двинулся дальше, вниз по лестнице, и Тесс поспешила за ним. – Вы не знаете, что задумали Темные Сестры на этот вечер?

– Нет.

– Но вы же ждали какого-то Магистра?

Они добрались до подвала, где на смену отштукатуренным стенам пришла сырая каменная кладка. Без Миранды с ее фонарем тут было очень темно. Откуда-то из глубин подвала волной поднимался жар.

– Ангелом клянусь, это как девятый круг ада.

– В девятом круге ада царит зима, – машинально возразила Тесс.

Уилл уставился на нее:

– Что?

– Это из Данте, – пояснила она. – В девятом круге царит зима. Там холодно и все покрыто льдом.

Еще несколько секунд Уилл молча смотрел Тесс, и уголки его рта подергивались, словно он пытался сдержать улыбку.

– Отдайте мне колдовской свет, – наконец потребовал он и, натолкнувшись на недоуменный взгляд девушки, нетерпеливо уточнил: – Камень. Отдайте камень.

В его руке камень мигнул, а потом вспыхнул с новой силой. Свет пробивался прямо сквозь пальцы Уилла, и Тесс бросился в глаза рисунок на тыльной стороне его руки, словно нарисованный черными чернилами. Татуировка, похожая на открытый глаз.

– Что касается температуры в аду, дорогая мисс Грей, – промолвил Уилл, – то примите добрый совет. Красивый молодой парень, который пытается спасти вас от кошмарной участи, никогда не ошибается. Даже если он говорит, что небо фиолетовое и сделано из ежей.

«Он и вправду сумасшедший», – подумала Тесс, но смолчала. Ее больше беспокоило то, что они приближаются к широким двустворчатым дверям, ведущим в покои Темных Сестер.

– Нет! – Она схватила Уилла за руку и потянула назад. – Сюда нельзя! Здесь нет выхода. Это тупик.

– И вот опять вы утверждаете, что я неправ!

Уилл развернулся и зашагал в другую сторону, в тот темный коридор, которого Тесс всегда так боялась. Сжав зубы, она последовала за ним.

Коридор постепенно сужался. Стало еще жарче, и волосы Тесс начали завиваться кудряшками и липнуть к вискам и шее. Дышать было трудно. Некоторое время они шли молча, но, в конце концов, Тесс не выдержала. Этот вопрос надо было задать в любом случае, даже если ответом будет «нет».

– Мистер Эрондейл, это мой брат вас послал? Это он попросил меня найти?

Тесс боялась, что Уилл опять начнет нести какую-то околесицу, но он лишь посмотрел на нее с любопытством.

– Первый раз слышу о вашем брате, – сказал он, и сердце Тесс сжалось от разочарования. Она и так понимала, что Нат не мог его послать, – иначе Уилл знал бы ее имя, – но все равно было больно. – Да и о вас, дорогая мисс Грей, я впервые услышал десять минут назад. Я просто шел по следу одной девочки, которую убили два месяца назад. Ударили ножом и бросили в переулке истекать кровью. При этом она пыталась… пыталась от чего-то бежать…

Внезапно коридор разветвился на два. Помедлив секунду, Уилл выбрал левый проход.

– Рядом с телом лежал кинжал, весь в крови убитой. На клинке был символ: две змеи, держащие друг друга за хвост.

Тесс вздрогнула. «Ударили ножом и бросили в переулке истекать кровью… Рядом с телом лежал кинжал…» Наверняка это была Эмма!

– Я видела такой же символ на дверцах кареты Темных Сестер… то есть это я их так называю. Я имею в виду миссис Дарк и миссис Блэк.

– Другие обитатели Нижнего Мира тоже их так называют, – сообщил Уилл. – То, о чем вы говорите, я уже выяснил сам, когда пустился по следу. Тот кинжал я показал, наверно, доброй сотне обитателей Нижнего Мира – пытался найти хоть кого-нибудь, кто сможет мне помочь. Я обещал награду за любые сведения. И в конце концов меня навели на Темных Сестер.

– Нижний Мир? – озадаченно переспросила Тесс. – Это какой-то район Лондона?

– Это неважно, – отмахнулся Уилл. – И не надо меня перебивать, когда я хвастаюсь своими успехами. На чем я остановился?

– Кинжал… – напомнила Тесс и осеклась: по коридору эхом раскатился голос – высокий, приторный и, к сожалению, очень знакомый.

– Мисс Грей? – Голос принадлежал миссис Дарк. Слова, казалось, плыли по коридору, словно кольца дыма. – Мисс Гре-е-ей! Где вы?

Тесс застыла.

– Господи, они нас поймают…

Уилл снова схватил ее за руку, и они припустили со всех ног. Камень у него в руке разгонял тьму, и тени как будто жались к стенам, спасаясь от его сияния. Коридор спиралью уходил вниз, глубже и глубже