Оглавление

Пансион

В этом году осень наступила стремительно. В то утро я встала раньше обычного, чтобы отправиться в пансион, который мы курировали вместе с Мигизи, и провести для учеников несколько лекций по медицине. Утро встретило меня звенящей прохладой и горьковатым запахом прелой листвы, из туманной дымки над горизонтом неспешно выползало блёклое осеннее солнце. Когда мы с Хосе добрались до места, туман рассеялся и пруд в парке перед зданиями пансиона так ослепительно искрился в ярких золотистых лучах, что могло показаться, будто лето снова вернулось в наши края.

Я была вынуждена временно прекратить командировки из-за беременности, но благодаря чему смогла всё своё время уделять Жозефине и благотворительной работе. Подобная праздность доставляла мне огромное удовольствие, и я наслаждалась происходящим.

Мы с Луи не виделись уже полгода. Он не появлялся ни в моей, ни в жизни Жозефины. С одной стороны, это принесло мне облегчение, а с другой — печалило: ведь я видела, как скучает по нему дочка.

Под ногами хрустели опавшие листья, я шла, опустив голову, рассматривая их. Никогда не любила осень: она навевала на меня тоску. Видя, как медленно гаснут краски лета, я непременно испытывала подобное чувство, что возникает, когда ты смотришь на дряхлого старика, лежащего на смертном одре, и от этого делалось грустно…

— Ничто не вечно, Хосе, — спокойно говорила я. — И как бы красиво и ярко ты ни жил, конец один. Всё предаётся земле.

— Главное, какую почву вы после себя оставляете, — поддерживал разговор он. — Это может быть началом чего-то нового.

— Да, — кивнула я. — Смотри, как тут тихо и уютно, — подняла голову.

— Просто сейчас идут занятия у детей, и мы приехали раньше времени, — усмехнулся испанец.

— Ты прав, — рассеянно ответила я.

Среди рваных перистых облаков показались первые стаи перелётных птиц. От этого мне стало ещё тоскливей, и я отвела взгляд, уставившись на яркие домики пансионата, что уже виднелись за изумрудной зеленью парка. Хотя деревья высадили два месяца назад, когда закончили строительство пансионата, они не выглядели жалкими. Густые кроны клёнов и ясеней трепетали на ветру, в ярких лучах октябрьского солнца играя золотом и охрой. Ровные ряды аккуратно подстриженных кустов самшита пахли летом, а над клумбами с нарядными георгинами кружились бабочки. Я с теплом подумала, что даже после того, как никого из нас не станет, этот парк будет радовать учеников пансионата тенистыми аллеями и подарит возможность побыть наедине с природой. Улыбнулась этим мыслям.

— Вы хорошо маскируетесь, скрывая ваше положение под широкими одеждами, — сказал вдруг Хосе, и я, вздрогнув, удивлённо посмотрела на него.

— Моё положение?

— Положение… — он многозначительно округлил глаза и провёл рукой по своему идеально плоскому животу, скрытому под приталенным пиджаком.

— Ах да, конечно, — поняла я и улыбнулась в ответ.

Хосе был прав: благодаря многослойным нарядам и широким платьям я могла с лёгкостью скрывать ото всех уже изрядно округлившийся живот, и никто, кроме самых близких, не догадывался о том, что я жду ребёнка.

— Не хочу повторного покушения на меня со стороны отца. Чем меньше человек знает, тем мне спокойней, — сказала я, чуть понизив голос, и добавила холодно: — Кстати, ты давно ничего не рассказывал мне об императоре. Как он?

Отец стал мне врагом. Я хоть и сердилась на него, но всё равно переживала, потому требовала от Хосе выяснять всё, что происходит во дворце, и регулярно докладывать мне об этом.

— Постоянно шлёт письма с приказами о повышении налогов месье Крюссолю, — вздохнул Хосе, — а в последнем просит утвердить смертную казнь.

— Совсем сошёл с ума, — вздохнула я. — Хорошо, что председатель на нашей стороне, и теперь не так много зависит от воли отца. Если бы Крюссоль не был нам верен, то под управлением безумного правителя империя давно бы рухнула, и мы пошли по миру…

— Ваши боги не оставляют вас, — сказал Хосе и резко вскинул голову.

Со стороны пансионата к нам стремительно приближалась высокая фигура. Рука Хосеавтоматически метнулась к кобуре, но увидев, что это директриса мадам Триаль, он расслабился и лишь недовольно вздохнул.

Я помахала мадам, она ответила мне широкой улыбкой и ещё прибавила шаг. На ней был строгий брючный костюм из светлой тонкой шерсти, удачно скрывающий худобу, а тёмные волосы она убрала в тугой пучок, на узких губах алела яркая помада. Мадам Триаль было чуть за пятьдесят, но выглядела она значительно моложе своего возраста, видно, работа с детьми стала для неё чудодейственным источником вечной молодости.

— Доброе утро, мадам Триаль, — улыбнулась я.

— Мы ждали вас только к вечеру, — вероятно, бо́льшую часть дороги она бежала, потому что дыхание директрисы сделалось прерывистым, на бледных щеках появились алые пятна.

— Вам не стоило так торопиться, — вздохнула я. — Вы же знаете, как я не люблю вызывать излишние хлопоты.

— Что вы, Ваше Высочество, — она округлила глаза. — Как же можно! Вы наша благодетельница и достойны королевского приёма!

— Я сделала это вовсе не для того, чтобы усложнить вам жизнь, — отозвалась я, стараясь, чтобы это прозвучало максимально мягко. — А для детей и ещё для того, чтобы иметь возможность проводить как можно больше времени в этом месте, — я обвела рукой окрестности. — Согласитесь, мадам Триаль, здесь царит особая атмосфера умиротворения, и мне захотелось приехать пораньше, чтобы провести тут как можно больше времени.

— О, Ваше Высочество, — она прижала ладони к груди. — До конца своих дней не устану благодарить вас и месье Чероки за то, что вы делаете для детей!

— Не преувеличивайте, — отмахнулась я и окинула взглядом окрестности.

Парк остался позади, и теперь перед нами раскинулись невысокие домики пансионата. Аккуратные, как с открытки, они стояли ровными рядами. Их стены, выкрашенные в яркие цвета, оплетали ветви лианы, пока ещё слишком молодые и оттого казавшиеся жалкими. Перед каждым домиком раскинулся небольшой палисадник, поросший уже начавшей желтеть травой. Я заметила пожилую женщину, сидевшую на лавке у одного из коттеджей.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — крикнула она и поднялась на ноги. Женщина с силой опиралась на клюку, чтобы не упасть. Я сразу узнала в ней мадам Кюри, постоялицу нашего прошлого дома престарелых.

— Доброе утро, мадам, — мы поравнялись с женщиной и остановились друг напротив друга, — как ваши ноги?

— Всё хорошо, — улыбнулась она, — сейчас немного устали, но урожай успели собрать. Хотя где мне угнаться за молодыми? Вон у нас в доме целых десять детей разного возраста.

— Устаёте от них?

— Нет-нет, — она покачала головой, — они не дают соскучиться и думать о плохом. Сейчас отдыхаю в тишине, пока младшие на занятиях.

— У малышей сегодня уроки? — я посмотрела на мадам Триаль.

— Математика, — ответила та, — мы нашли учителя!

— Хорошо, — кивнула я. — Не будем тогда вас отвлекать, мадам Кюри, — улыбнулась женщине, — наслаждайтесь теплом перед холодной осенью.

— Да где мне засиживаться? — удивилась она. — Пора обед готовить да прибраться.

— Совсем не жалеете себя, — усмехнулся Хосе. — Надо было оставить вас жить в спокойствии.

— Что ты! — возмутилась мадам Кюри, — там мы каждый день ждали прихода смерти, а теперь об этом даже и думать забыли. Вон сколько детей у нас! Бабушка-бабушка, только и слышим, — смахнула она слезу с морщинистого лица.

— Прекрасно! — я была весьма довольна проделанной работой.

Когда мы неспешно шагали в сторону школы, мадам Триаль рассказывала последние новости, доработки, стараясь не упоминать о проблемах, которые они решали только с Мигизи.

Мы поднялись по надраенной до блеска мраморной лестнице к двустворчатым дверям, и Хосе учтиво распахнул их перед нами.

После яркого солнца мне понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к освещению, и я остановилась на пороге. В нос проник кисловатый запах штукатурки и клея. Я недовольно поморщилась.

— Часто проветриваете? — спросила я, строго взглянув на мадам Триаль.

— Каждый день, — она взмахнула руками. — Но вы же понимаете, ремонт закончили точно к началу учебного года, запах ещё не успел выветриться.

Я кивнула, и мы двинулись к лестнице, ведущей на второй этаж.

Директор шла рядом и с гордостью рассказывала обо всех новшествах, что появились в школе:

— Вот здесь у нас зимний сад, тут рекреация[1] с мягкими паласами, где самые маленькие могут проводить перемены. А тут полностью оборудованный кабинет анатомии.

— Приятно слышать, что вы так грамотно распорядились деньгами, мадам Триаль, — похвалила я. — Жаль, мы не успели полностью укомплектовать педагогический состав.

— О нет, что вы! Теперь всё хорошо, — она хитро улыбнулась. — Новый учитель математики — настоящая находка для нас. У него даже есть учёная степень.

— Да что вы говорите? — Я приподняла бровь. — И он вам нравится?

Мадам Триаль в прошлом месяце прожужжала мне все уши насчёт того, что у них нет подходящего человека на эту должность. Все кандидаты не удовлетворяли её высоким требованиям, и она была вынуждена постоянно перекраивать расписание, чтобы заменять уроки математики на другие предметы.

— Он очень хорош, — щёки мадам Триаль зарделись, и я удивлённо посмотрела на неё. — Девочки от него в восторге.

— Надеюсь, речь о его профессиональных качествах? — осторожно спросила я.

— Ну разумеется! — воскликнула директриса и густо покраснела. — Сейчас будет перемена, и я могу познакомить вас с ним, чтобы вы убедились сами.

— С удовольствием, — согласилась я, заинтригованная словами мадам.

Не успели мы дойти до кабинета, как прозвенел звонок и коридоры наполнились звонкими детскими голосами.

— Здравствуйте, Ваше Высочество, здравствуйте, — слышалось со всех сторон.

Я учтиво склоняла голову на каждое приветствие и одаривала учеников милой улыбкой. Почти все классы опустели: дети спешили на перемену. Но когда мы заглянули в кабинет математики, я увидела там множество ребятишек, что живой стеной облепили учительский стол.

— Вот он, как всегда, в окружении детей, — сказала директриса, и в её голосе послышалась теплота. — Педагог по призванию. Нам страшно повезло, что месье Бланшар согласился вести уроки, хоть и чрезвычайно занят.

Я вздрогнула и покосилась на светлую макушку преподавателя. Не может быть, он не стал бы работать с детьми, только не Луи! Я не могла разглядеть лица мужчины: тот сидел за своим столом, склонив голову над бумагами, и что-то объяснял детям, которые столпились вокруг.

— Добрый день, месье Бланшар, — громко сказала директриса, чтобы он наверняка услышал.

Мужчина медленно поднял голову, и я увидела своего мужа. Он был так же красив, как я помнила: одетый в пепельно-серый костюм, волосы аккуратно зачёсаны набок. Он напомнил мне того Луи, с которым я познакомилась в университете. Сердце пропустило пару ударов, но я смогла не выдать этого, внешне оставаясь абсолютно равнодушной.

— Здравствуйте, мадам Триаль, — дети расступились, и он встал из-за стола и шагнул в нашу сторону, но, увидев меня, замер.

— Ваше Высочество, — обратилась ко мне женщина, — это месье Бланшар, наш новый учитель математики. В выходные дни он проводит занятия для всех классов по очереди.

Луи справился с оцепенением и, подойдя к нам вплотную, натянуто улыбнулся. Он смотрел прямо мне в глаза, и я не могла понять, рад он нашей встрече или, напротив, сердится из-за такого «сюрприза».

— Добрый день, месье Бланшар, — я протянула ему руку.

— Я не хочу вновь обжечься, Ваше Высочество, — сдержанно ответил муж, игнорируя рукопожатие.

Мадам Триаль вскинула брови и с изумлением посмотрела на него.

— Вы знакомы? — спросила она, но никто из нас ей не ответил.

— Мадам Триаль очень хвалила вас, — я опустила руку. — Сказала, что девочки от вас без ума.

— Нет, я такого не говорила! — воскликнула директриса, снова краснея от смущения, но Луи даже не удостоил её взглядом.

— Она преувеличила, — холодно ответил он. — Я всего лишь хорошо делаю свою работу, и дети это ценят.

— Вы всегда были слишком старательным, месье Бланшар, всё делали блестяще, порой даже слишком. Вспомнить хотя бы историю с той фирмой, что пожирала рынок, словно голодная акула, и оставила на нашем с Мигизи ресторанном бизнесе пару глубоких шрамов, — съязвила я. — Но я и не догадывалась, что педагогика ваше призвание. Вы же не любите детей. Что заставило вас сменить профессию?

Луи наконец отвёл взгляд и принялся с излишним усердием собирать бумаги на столе. Несколько учеников всё ещё стояли поодаль и удивлённо смотрели на учителя. Он заметил их и сказал, прокашлявшись:

— На сегодня всё, ребята, если остались вопросы, найдите меня вечером после уроков, и я постараюсь всё объяснить.

Дети попрощались и поспешно вышли из класса.

— У вас был общий бизнес, Ваше Высочество? — мадам Триаль снова попыталась хоть что-то узнать.

— Можно и так сказать, — я ухмыльнулась. — Нас с месье Бланшаром связывал некий договор, но это в прошлом. Вести дела с таким человеком довольно опасно, он настоящий хищник.

— О, я не знала, — мадам Триаль уставилась на Луи. — Вы не говорили мне об этом.

— Это вас не касается, — ответил сквозь зубы он. — К тому же, как верно заметила Её Высочество, дело минувших дней. Она разорвала контракт в одностороннем порядке, так что… — Луи развёл руки в стороны.

— Лишь после того, месье Бланшар, как вы нарушили условия сделки, — ответила я и перевела взгляд на изумлённую директрису.

Она явно не понимала ни слова и смущалась, что невольно спровоцировала этот малоприятный разговор.

— Надеюсь, вы не поступите с детьми так же, как со мной, — обратилась я к Луи. — Не бросите их посреди учебного года?

— Бросил?! — воскликнул он и гневно уставился на меня. Но тут же взял себя в руки и добавил сухо: — Даже если дела вынудят меня уйти, я подыщу себе достойную замену.

— Да, насколько я помню, с быстрыми поисками замены у вас, месье Бланшар, никогда не было трудностей, — презрительно бросила я.

Луи сверкнул глазами, но никак не прокомментировал мои слова. Некоторое время мы снова гневно прожигали друг друга взглядами, а потом он холодно произнёс:

— Прошу меня извинить, но мне нужно подготовиться к следующему уроку.

— Ах, ну конечно, — я изобразила самую очаровательную улыбку и, коснувшись локтя директрисы, добавила: — Пойдёмте дальше, мадам Триаль, не будем мешать вашему лучшему педагогу.

Мы направились к выходу из аудитории. Нам навстречу шли дети постарше. Проходя мимо, они здоровались, почтительно склоняя головы. Я ощущала, что Луи смотрит нам вслед, но усилием воли сдержала желание обернуться и ещё раз взглянуть ему в глаза. Ребёнок в моём животе резко толкнулся, словно почувствовал моё беспокойство из-за встречи с его отцом.

Могла бы я простить Луи за то, что он сделал? Могла бы дать ему второй шанс ради нашего малыша? Мне не хотелось думать об этом, и я вышла из класса, плотно прикрыв за собой дверь. Детские голоса сливались в единый гул, который резко исчезал с началом урока.

После обеда я провела две лекции по медицине для воспитанников, что готовились поступать в университет на следующий год. Они заваливали меня вопросами до позднего вечера, пока сами не утомились. Я терпеливо отвечала, понимая, что в дальнейшем не смогу столько времени уделять им, ведь шёл уже седьмой месяц беременности.

— На сегодня всё, — выдохнула я и улыбнулась.

— Спасибо, Ваше Высочество, — говорили они, выходя из класса.

Я наконец присела за свой стол.

— Боги, как отекают мои ноги, — бормотала я, разминая их, — не так, конечно, как это было с Жозефиной. Тогда я передвигалась с трудом. Она ведь вода, — усмехнулась я.

Передохнув ещё с получаса, я вышла из класса.

Во всей школе было темно, лишь из-под одной двери в конце коридора лился тёплый свет и доносились приглушённые детские голоса. Я подошла ближе и, приоткрыв дверь, заглянула внутрь. Парты были пусты. Стулья стояли придвинутыми, и лишь у учительского стола сгрудились несколько девочек-подростков, одетых в школьную форму, состоящую из чёрной юбки и белой блузки с нашивкой пансионата. А за столом, низко склонившись над раскрытой тетрадью, сидел Луи. Уже без пиджака и галстука, в одной белой рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, и водил пальцем по строчкам:

— Вот, смотри, тут закралась ошибка в формулу, — он поднял голову и посмотрел на одну из девочек. — Тебе следует быть внимательней, Анна.

Девочка активно закивала и произнесла:

— Спасибо, месье Бланшар, я всё исправлю и попробую решить прямо сейчас.

— Нет, не сейчас, — он взглянул на тёмные окна. — Уже ночь на дворе. Вам всем пора домой. — Он окинул девочек суровым взглядом и добавил: — Всем вам нужно к следующей неделе решить как минимум по десять таких же примеров и принести их мне на проверку.

— Ну не-е-ет, — заныли девчонки. Но я заметила, что они лишь тянут время и пытаются задержать симпатичного учителя подольше, а вовсе не боятся заданий, которые он им дал.

— От этого будет зависеть ваша итоговая оценка, — строго сказал Луи и поднялся.

Но девочки не спешили расходиться, они мялись у стола, заглядывая в глаза Луи, и я могла бы поклясться священным огнём, что все они были по уши влюблены в него.

— А вы приедете в среду? Будет праздник урожая, — проворковала Анна и кокетливо улыбнулась. — Это очень весело, и вам должно понравится.

— Нет, — Луи лишь мельком взглянул на неё и принялся собирать бумаги в кожаный портфель. — У меня много работы помимо школы, так что не смогу.

— А где вы работаете? — спросила другая девочка.

— В большом холдинге, далеко отсюда, — ответил Луи и закрыл портфель. — Девочки, давайте уже домой, слишком поздно для праздных бесед!

— А кем вы там работаете? — не унимались ученицы. — Тоже учителем?

— Я что сказал?! — он нахмурился. — Все марш по домам!

Девчонки повздыхали, но всё же послушно направились к дверям, а я шагнула внутрь класса и двинулась в сторону Луи под их удивлённые взгляды.

— Добрый вечер, Ваше Высочество, — поздоровалась одна из них и поклонилась.

— Добрый, — отозвалась я и кивнула им.

Луи смотрел на меня, не произнося ни слова. Казалось, он не ожидал увидеть меня здесь после нашей утренней перепалки.

Когда все ученицы покинули класс, я спросила:

— Смотрю, вы работаете сверхурочно, месье Бланшар.

— Они просили объяснить одну тему, — ответил он смущённо и, взяв портфель, вышел из-за стола, — и немного увлеклись.

— Математикой или учителем? — улыбнулась я.

— Катрин, — Луи посмотрел на меня с укором. — Они дети…

— Пубертатный период, — пожала плечами я. — Надеюсь, наличие красивого и харизматичного учителя пойдёт на пользу их успеваемости.

— Уверен, что и на твоей лекции было больше мальчиков, — парировал муж. — И все они любовались твоей красотой.

— Не обратила внимание, — пожала плечами я.

Мы вышли из кабинета, спустились по лестнице и оказались снаружи. Похолодало, и я поёжилась, радуясь, что благодаря многослойной одежде почти не чувствую холода. Я мельком взглянула на Луи: муж шёл в одной тонкой рубашке, и я видела, что дрожь тоже периодически пробегала по его телу, но он старательно не подавал вида.

— Где твой пиджак? — спросила я, нарушив тяжёлое молчание, повисшее между нами.

— Оставил где-то, — он даже не взглянул на меня. — Странно, что тебя это ещё тревожит.

Я промолчала, и когда мы направились по дорожке в сторону светящихся огнями жилых строений, задала ещё один вопрос:

— Где тебя разместили?

— В общем доме для учителей, — отозвался он.

— Золотые простыни постелили? — усмехнулась я.

— С собой привёз, — Луи повернул ко мне голову и улыбнулся, а потом произнёс: — Я так скучал…

Я отвернулась, смущённая его словами, и он тут же умолк.

Мы медленно шли по мощёной тропинке в сторону жилых домов. Некоторые учителя жили в семьях и редко покидали пансионат, другие же, как Луи, располагались в общем доме.

— Как моя Жо-жо? — спросил он чуть слышно.

— У неё всё хорошо, часто спрашивает о тебе.

— Наверное, изменилась за эти полгода?

— Не так сильно, — я пожала плечами, ощущая, как сердце укололо чувство вины.

Дочь действительно скучала по отцу и не должна была страдать из-за наших с ним разногласий, но я не могла бы поступить иначе после того, что сделал со мной Луи.

— А где живёшь ты? — спросил он.

— В самом крайнем доме, — я махнула рукой в темноту.

— Провожу? — предложил Луи, когда мы подошли к дому учителей. — Ведь там совсем нет фонарей.

— Я не боюсь, тем более Хосе где-то рядом. Расскажи лучше, как из бизнесмена ты превратился в обычного учителя? Разорился?

— Нет, — рассмеялся он, — нет. Месяц назад я пришёл к мадам Триаль спросить, нужна ли помощь, имея в виду материальную. Думал, может, здание построить или электричество провести, а она заладила, что нет учителя математики для детей.

— В этом вся она, — улыбнулась я.

— Пришлось козырнуть научной степенью по прикладной математике и вспоминать школьную программу, — сиял он, пожимая плечами. — Это учит меня спокойствию и смирению.

— Особенно когда по несколько раз объясняешь одно и то же, — усмехнулась я.

— А вы с Жо-жо где сейчас живёте? — неуверенно поинтересовался муж.

— Месье Бланшар, — помахала с порога учительского дома девушка.

Это была Кити — воспитанница нашего детского дома. Невысокого роста смуглянка с карими глазами. Она мне напоминала итальянку. Кити осталась жить здесь и стала для учеников учителем биологии.

— Вы пропустили ужин! — выбежала она, накидывая платок на плечи. — Добрый вечер, Ваше Высочество, — поклонилась мне и снова обернулась к Луи: — Я приготовила для вас горячую еду.

— Я не голоден, — растерялся он, переводя взгляд от меня на неё.

— Не отказывайтесь, хорошего вечера, — сказала я и скрылась в темноте.

Я проснулась с рассветом и выглянула в окно из спальни на втором этажа. Мир застилал густой белый туман, из-за которого не было видно ничего, кроме лужайки перед моим домом и верхушек ёлок, растущих вдоль забора. И тут я заметила движение внизу, какой-то человек бродил под моими окнами. Сердце на мгновение замерло от страха: а вдруг отец снова подослал ко мне убийцу, зная, что тут я почти без охраны? Но приглядевшись, я узнала Луи. Он ходил туда-сюда по лужайке и поглядывал на окна первого этажа.

— Ты тут ещё зачем?! — выругалась я вслух и бросилась одеваться.

Накинув на себя платье-балахон и широкое пальто, скрывающее живот, я опрометью бросилась к выходу. Мне не хотелось, чтобы кто-то заметил его у моего дома, и о нашей связи начали судачить в школе, а тем более узнали, что математик являлся моим мужем.

Я распахнула дверь, и сердце ухнуло вниз. Из тумана до меня доносились голоса.

— Не успела! — буркнула я себе под нос, узнав высокий голос мадам Тираль, и, осторожно спустившись во влажную от росы траву, направилась на звук.

— Не ожидала увидеть вас здесь в такой час, месье Бланшар, — сказала директриса, и в её голосе явно слышалось подозрение. — У вас какие-то дела к Её Высочеству?

— О том же могу спросить у вас, — парировал Луи. — Что привело вас сюда в половине шестого утра? Неужели пришли решать административные вопросы?

— Именно, — ответила директриса.

По её тону я поняла, что она уже не в таком слепом восторге от учителя, как была в начале.

— Но у вас, насколько я знаю, нет необходимости быть тут в такой час.

— Боюсь, вы недостаточно хорошо осведомлены, — ответил Луи. — Нас с Кат… Её Высочеством связывают давние деловые отношения.

— Да, я слышала, как она вчера говорила вам об этом. Если мне не изменяет память, речь шла о том, что вы прервали ваше сотрудничество, — она умолкла и добавила: — Кстати, не напомните, а какие именно дела вас связывают?

— О, мадам Тираль, какая встреча, — я выскользнула из тумана прямо между ними и с улыбкой взглянула на директрису, а потом поглядев на Луи, небрежно бросила: — Вы явились раньше, чем мы договаривались, месье Бланшар.

— О, так вы и правда ждали его? — спросила директриса с недоверием.

— Да, у нас остались кое-какие дела, и раз уж он тут, я хочу решить их все разом, — отозвалась я с милейшей улыбкой.

— Понятно, — директриса, кажется, не поверила, но спорить не стала.

— У вас ко мне какое-то важное дело? — спросила я, уставившись на женщину.

Даже сейчас в такой ранний час она выглядела идеально: гладкая причёска, выглаженный костюм, начищенные до блеска туфли, яркий макияж, чего нельзя было сказать обо мне. Из-за беременности я страшно отекала по утрам, а из-за глубоких синяков под глазами казалось, что меня мучает бессонница.

— О да, я принесла отчёт по расходам, — отозвалась мадам Тираль и протянула мне скрученный в трубочку листок белой бумаги, который она всё это время мяла пальцами.

— Отдадите месье Чероки, он приедет через три дня на праздник урожая.

— Хорошо, — она кивнула. — Нам следует в этом году ждать принцессу Жозефину? Дети хотят подготовить ей особый приём.

— Да, — кивнула я, — она прибудет вместе с месье Чероки и его сыновьями, если вы не против.

— Ещё спрашиваете моего разрешения, семья месье Чероки тут самые желанные гости! — смутилась женщина. — Будем очень рады. Я распоряжусь подготовить для них домик.

— Кончено, — я кивнула. — Могу я ещё чем-то вам помочь?

— Нет, это всё, — она покосилась на Луи и бесшумно скрылась в тумане.

— Доброе утро, — я взглянула на Луи.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — он приветливо улыбнулся, но, увидев выражение моего лица, опустил взгляд.

— Что привело вас в такую рань ко мне? — холодно спросила я. — Своим излишним вниманием вы ставите меня в неловкое положение, месье Бланшар, и должны это понимать.

— Катрин, прости, я не подумал, — смутился Луи. — Я вовсе не хотел…

— Что ты хотел? — устало спросила я, зевнув. — Давай закончим уже с этим.

— Я по поводу вчерашнего, — начал он неуверенно.

— А что было вчера?

Я чуть склонила голову, пытаясь вспомнить, о чём таком он говорит.

— Та девушка, учительница биологии, — он выглядел виноватым. — У нас с ней ничего нет, ты не подумай.

— С чего ты решил, что я вообще думала об этом? — я удивлённо округлила глаза.

— Но мне показалось, что её слова прозвучали неоднозначно, и решил заверить тебя, что у меня с ней только сугубо деловые отношения и тебе не следует волноваться об этом.

— Луи Бланшар. Разве вы не освобождены от своих клятв? Меня абсолютно не интересует ваша личная жизнь.

— Да, да, я понял, — он нервно потирал лоб, смотря себе под ноги. — Я читал то письмо и получил акции, которые оставлял за тебя в день свадьбы, но… — взглянул на меня муж. — Пусть ты считаешь, что мы расстались, официально брак не расторгнут. И обязательства сохраняются. Я просто хотел, чтобы ты знала, что не оскверню твоего имени.

— Спасибо, — кивнула я. — Как тебе наши успехи? Это немногое нам удалось сделать за столь короткий срок, — перевела тему я.

— Очень уютно получилось, — кивнул Луи.

— Это благодаря Мигизи, месье Крюссолю, что позволил воспользоваться деньгами государства, и тайному инвестору, — улыбнулась я, взглянув на мужа. — Спасибо ему.

— Есть ещё несколько идей по улучшению вашего городка, — он смущённо улыбнулся в ответ, ободрённый замаскированной похвалой.

— Расскажи Мигизи о них, — ответила я, перестав улыбаться. Мне хотелось поскорее закончить этот разговор и отправиться на завтрак: живот уже сводило от голода.

— Индейцу? — он нахмурился. Судя по всему, его старая вражда с Мигизи никуда не пропала даже после того, что он сделал с его бизнесом.

— Да, месье Чероки, — я выставила вперёд подбородок. — А что, неужели после того, как ты почти разорил его, боишься взглянуть врагу в глаза?

— Он мне не враг, — Луи потупил взгляд. — Но ты знаешь, мы с ним не ладим.

— Я знаю только одно, месье Бланшар, — выпалила я. — Если вы всё ещё хотите вернуть свою репутацию, вам следует быть чуть более сговорчивым и не избегать неудобных разговоров! А в особенности если вы искренне хотите нам помочь, а не пытаетесь произвести на меня впечатление, пуская пыль в глаза!

— Катрин, ты несправедлива! — Луи всплеснул руками.

— Неужели? — я бросила на него презрительный взгляд.

— Я делаю всё возможное, чтобы исправить последствия своего выбора, — его голос звенел от напряжения.

Я неопределённо хмыкнула и отвернулась. Туман быстро таял, оставляя после себя лишь молочно-белую дымку. Я увидела, как из домика через один от моего на лужайку вышла пожилая женщина. Она огляделась по сторонам и уставилась прямо на нас с Луи.

— Прости, но нам следует заканчивать этот разговор, пока не поползли слухи о нашей любовной связи, — сказала я и направилась к домику, оставив мужа одного, надеясь, что он как можно быстрее уйдёт с моей лужайки.

 Рекреа́ция в школе — это место, где школьники могут проводить своё время на переменах или между уроками. (прим. автора)

Раскрытие тайны

Луи исчез, как только окончились его уроки, даже не попрощавшись. Я ощутила лёгкую досаду, но подавила это чувство, ведь мне не следовало вновь привязываться к нему и искать встречи.

В пансионе уже ощущалось приближение праздника. Через три дня на большом открытом стадионе расставили столы, на которых дети под руководством педагога по живописи делали бумажные цветы, чтобы украсить помещение. В сторонке репетировал школьный оркестр, и до нас то и дело доносились мелодичные звуки флейты и ритм ударных. Мы с Хосе помогали детям готовиться к празднику, эти хлопоты доставляли мне особую радость. Я словно вернулась в далёкое детство, когда император ещё был добрым и любящим отцом, а я не могла и помыслить о том, что мне следует постоянно опасаться нападения его людей.

До обеда мы с Хосе помогали на кухне. Повар из числа выпускников старого детского дома готовил праздничный пирог с тыквой и пряностями. Благодаря урокам тётушки Фазилет, я могла дать фору на кухне любому профессиональному кулинару. Испанец уплетал ароматные булочки за обе щеки, и я с завистью смотрела на его острые скулы и впалые щёки. В отличие от него я сильно набрала за беременность и потому переживала, что скоро мне станет сложно скрывать это от окружающих, а главное — от Луи.

Я всё ещё не решалась сообщить ему радостную новость, ведь не понимала, как он воспримет её. Возможно, Луи стал бы настаивать, чтобы мы снова жили вместе, я же пока не была к этому готова.

Поблагодарив за угощение, Хосе и я направились в актовый зал, где воспитанники украшали праздничные свечи, обматывая их бечёвкой, и вместе с той самой учительницей биологии, что увивалась за Луи, составляли красочные гербарии из ярких кленовых листьев и высушенных колосьев. Сейчас девушка не выглядела опасно: простенькая причёска, ситцевое платье в цветочек, бледный макияж и круглые очки делали её настоящей серой мышкой. Удивительно, что Луи вообще обратил на неё внимание. Насколько я знала мужа, он всегда увлекался яркими женщинами. Впрочем, мне не следовало размышлять об этом: его личная жизнь — не моя забота.

Выйдя из столовой, я с восхищением вдохнула свежий воздух, пахнущий осенью и лесом, и прикрыла рукой глаза. Я пошла по дорожке, ведущей к основному корпусу, мой соглядатай везде следовал за мной. Я любовалась тем, как солнце и ветер играют с последними листьями, окрашивая их в яркие цвета.

Мы провели за работой следующие несколько часов, и я не заметила, как пролетело время. Некоторые воспитанники подходили ко мне и благодарили за нашу помощь в постройке новых корпусов пансионата. Я улыбалась каждому, и моё сердце наполнялось теплом. В тот момент я понимала: всё не напрасно, наша работа приносит огромную пользу, и все эти дети счастливы здесь и имеют возможность жить в хороших условиях. Может, я и совершила много ошибок, но верила, что боги простят меня, благодаря моим добрым делам.

Стоило мне выйти из здания, как меня нагнала учительница биологии и, легонько коснувшись рукава моего платья, спросила:

— Ваше Высочество, простите. У вас не найдётся для меня несколько минут?

Я повернулась к ней и окинула девушку сердитым взглядом. Заметив, как она сжалась от страха, я постаралась изобразить на лице улыбку и, кивнув, сказала:

— Конечно, что вы хотели?

— Я лишь хотела узнать, как вам удалось с такой лёгкостью справиться с выпускным классом, — она смущённо потупила взгляд. — Заглядывала к вам на урок и видела, что дети слушают вас с открытыми ртами, когда на моих уроках они ведут себя из рук вон плохо.

Я удивлённо пожала плечами, не зная, что ей сказать. У меня никогда не было проблем с детьми на уроках, и они вели себя очень сдержанно, не смея перебивать или отвлекаться на ерунду.

— Возможно, всё дело в моём авторитете, — сказала я задумчиво и, указав на дорожку, предложила: — Если хотите, то прогуляйтесь со мной до столовой, и я расскажу вам несколько полезных приёмов, которые помогают урезонить даже самых отъявленных хулиганов.

— Ваше Высочество, мне так неловко беспокоить вас по таким пустякам, — девушка покраснела.

— Вы уже сделали это, так что решайте быстрее. Я тороплюсь, мне некогда стоять тут с вами без дела.

Кити глянула на меня испуганно, но кивнула, и мы пошли рядом по дорожке, ведущей в сторону столовой.

Я как раз заканчивала свой рассказ, когда мы поравнялись с воротами, и лицо учительницы вдруг осветила такая счастливая улыбка, что я даже опешила.

— Месье Бланшар, добрый день! — воскликнула она и бросилась к воротам.

Я медленно обернулась и с удивлением увидела своего мужа, в строгом деловом костюме, элегантном кремовом пальто из тонкой шерсти и с кожаным дипломатом в руках. Луи поймал мой взгляд и замер.

Учительница подлетела к нему, и я решила, что она сейчас бросится на шею, но та лишь затараторила:

— Какое счастье, что вы тут, месье Бланшар! Мы приготовили такие чудесные гербарии, вам надо непременно посмотреть. А ещё Коллет разучила для вечера потешную песенку, в которой упоминает обо всех учителях. И, разумеется, о вас тоже.

— Хм… — Луи переминался с ноги на ногу и поглядывал на меня растерянным взглядом.

— Я думала, вы не собирались приезжать на праздник, что же случилось? — не унималась Кити.

— Поменялись планы, — сухо ответил он и, взглянув на меня, сказал: — Добрый день, Ваше Высочество.

— Добрый. Неужели вы приехали на праздник прямиком с переговоров? — я кивнула на дипломат в его руке.

— Да, пришлось очень торопиться, чтобы успеть.

— Китайцы не любят спешки, месье Бланшар, — я улыбнулась. — Неужели этот праздник стоил того, чтоб рисковать многомиллионными контрактами?

— Что вы, Ваше Высочество, — усмехнулся муж, — никаких рисков. Наши деловые отношения прочны, и мои партнёры всегда готовы войти в моё положение.

— И что же это за положение? — изогнула бровь я. — Неужели в вас проснулось благородство, и вы не можете спать, пока не обучите грамоте всех учеников?

— Именно так, — он кивнул, и я заметила, с каким удивлением смотрит на нас учительница биологии.

Видимо, она не понимала, почему я прицепилась к бедному математику, а он даже не пытается огрызнуться.

— Ну что же, тогда не стану вам мешать, — я поклонилась. — Отправляйтесь в актовый зал, уверена, Кити найдёт вам занятие по душе.

— Нам нужно повесить гирлянды, — согласно кивнула она, — но они не включаются. Может быть, месье Бланшар, вы разбираетесь в электричестве и можете нам помочь?

— С удовольствием займусь этим.

— Будьте осторожны, месье Бланшар, смотрите, чтобы вас не ударило током, — сказала я и направилась в сторону столовой.

— Но ведь вы меня спасёте? — крикнул вслед Луи.

Я обернулась, некоторое время задумчиво посмотрела на него и, улыбнувшись, помотала головой.

Его лицо удивлённо вытянулось, наверное, он решил, что я пыталась обидеть его… Но я не могла сейчас рассказать ему о беременности.

Мой живот снова заурчал от голода, Хосе, стоявший рядом, глубоко вздохнул и недовольно прошептал:

— А ещё удивляется, почему так поправилась.

— Ты что-то сказал? — переспросила я.

— Говорю, что в вашем доме есть вкуснейший суп, который я предусмотрительно оставил.

— Мой спаситель, — улыбнулась я и заторопилась к дому, чтобы успеть перекусить перед торжественной частью, но не успела я ступить и двух шагов, как нас догнала мадам Триаль.

— Месье Чероки приехал, — сказала она.

— Уже? — вздохнула я и направилась к парку, куда уже приближались Жо-жо, Аарон и Юнос во главе с Мигизи.

— Ваше Высочество, — кивнул Мигизи.

— Ваше Высочество, — повторила за ним Жозефина.

— Как добрались? — улыбнулась я. — Не устали?

— Нет, Ваше Высочество!

Сыновья Мигизи стояли с выпрямленной спиной, словно курсанты военного училища.

— Папа! — воскликнула Жозефина и пронеслась мимо меня, позабыв про всё.

Луи стоял позади. Он подхватил дочку на руки, прокрутил её несколько раз вокруг себя и, не опуская, с жадностью целовал в голову.

— Птичка моя… моя Жо-жо, — тараторил Луи, — как я соскучился… Как ты выросла! — Он наконец отпустил её. — Дай посмотрю на тебя.

Я невольно улыбалась, наблюдая за этой сценой.

— А он что здесь делает? — буркнул Мигизи.

— Это новый учитель математики, — я подняла брови вверх.

— Чему он может научить, — не переставал ворчать индеец, — как обманывать и делать подлости?

— Хватит! — отрезала я.

— Мам! — повернулась ко мне Жо-жо, — почему ты не сказала, что папа тоже тут? — удивлённо тараторила она, идя на меня за руку с отцом.

— Хотели тебе сюрприз сделать, птичка моя.

«Вероятно, он вернулся из-за неё, вырвался из офиса, чтобы увидеться с дочерью», — подумала я, и на сердце потеплело…

— Ваше Высочество, — растерялась мадам Триаль, — извините, мы не знали, что месье Бланшар…

— Будущий принц-консорт? — помогла я женщине.

— Как неловко вышло, — залилась краской директриса.

— Умён, добр и скромен, — говорила я, уверенная, что Луи меня слышит, — таков мой муж.

— Месье Бланшар, — начала оправдываться женщина, — ещё раз извините… Ещё и в общем доме разместили вас, — схватилась она за голову.

— Мадам Триаль, — вмешалась я, — не сто́ит так переживать. Моего супруга не интересуют титулы, роскошь и деньги. Он полюбил детей и без умолку рассказывает мне об их успехах.

— Катрин, перестань, — попросил Луи, понимая, что мои слова абсолютно не относятся к нему, — кхм-кхм… В смысле, Ваше Высочество, не сто́ит.

— Ужасно застенчив, — я покачала головой, глядя на женщину, — не понимаю, как он вообще осмелился просить моей руки.

— Катрин, пожалуйста, — тихо вздохнул муж.

— Мадам Триаль, — я продолжала беседу, — вы ведь сохраните наш секрет?

— Конечно, Ваше Высочество.

— А ты, юная леди? — я взглянула на дочь.

— Прости, мам, — она виновато опустила глаза, — я так давно не видела папу, что не удержалась.

— Я не сержусь, — я провела рукой по щеке дочки, — но давай больше никому не будем рассказывать, что новый учитель математики — твой отец.

— Пап! Ты учитель? — хихикнула Жозефина, — а со мной позанимаешься? Математика — единственный предмет, по которому у меня плохие отметки…

— Почему раньше не говорила? — удивился Луи.

— Ты никогда не спрашивал, — она пожала плечами.

— Конечно, милая, — улыбнулся он. — Ты знала? — шепнул мне, когда мы направились обратно.

— Что у Жозефины проблемы с точными науками? — переспросила я. — Конечно.

— Почему не говорила мне?

— Во-первых, это не её основные предметы, а во-вторых, ты когда-то интересовался дочерью? Не считая тех последних месяцев?

Луи ничего не ответил мне. Он поравнялся с Жозефиной и продолжил идти рядом с ней.

За праздничным обедом мы все сидели по разным концам стола. Свекольный салат, запечённые яблоки с мёдом и орехами, тыквенный суп с пряностями, тушёные овощи и в завершение огромный морковный торт.

— Боги! Как вкусно! — я хвалила каждое блюдо и поваров.

Бывшие воспитанники пансионата расплывались довольными улыбками.

После застолья все переместились на игровые площадки, что организовал Мигизи. Вокруг него крутились старшеклассники.

— Сыграем в футбол?

— В следующий раз, — отвечал он.

— Месье Чероки, пожалуйста.

— Хосе, — крикнул индеец, — будешь моим соперником?

— Я на службе, — лениво отвечал испанец.

— Я слышала, месье Бланшар отлично играет, — громко сказала я.

— Нет, — встрепенулся муж, — я не буду.

— Пожалуйста, месье Бланшар, — напали на него дети.

— У меня даже формы нет.

— Я сейчас принесу, — улыбнулся Хосе, и буквально через пять минут около Луи лежали новые кроссовки и форма.

— Ты откуда взял? — удивилась я.

Хосе довольно улыбался, пожимая плечами.

— Я не играл со времён университета, — муж всё ещё старался увильнуть от игры.

— Не упрямьтесь, — говорила я, — смотрите, сколько человек вас уговаривают.

— Только ради вас, Ваше Высочество, — Луи взял форму и пошёл переодеваться.

— Уверена, что другой причины быть не может.

— Давай, блондин, — выпалил Мигизи, — набирай себе команду.

— Месье Чероки, — строго сказала я, взглянув на друга.

— В смысле, месье Бланшар, — язвительно повторил индеец.

Воспитанники, учителя и пожилые люди — все окружили стадион, в предвкушении матча.

Я была уверена, что игра будет захватывающей. Ведь два вечных противника столкнуться на поле, и только молила богов, чтобы им хватило мудрости не подраться.

Они и правда играли азартно и неистово, ни на мгновение не уступая друг другу. И казалось, что счёт так и останется ноль-ноль.

Устав от толпы и шума, я незаметно скрылась и, укутавшись в шерстяной платок, словно в плед, медленно пошла к дому.

— Малыш, скорей бы мы увиделись с тобой, — шептала себе под нос я, — меня измучили дни ожидания, бессилие и страх перед отцом. Только и остаётся всё держать в секрете. Ведь я сейчас не в силах защитить нас.

— Ваше Высочество, — я услышала женский голос и подняла глаза.

На лужайке перед своим домом сидела моя старая знакомая мадам Кюри и ловко вязала спицами.

— Мадам Кюри, вы испугали меня, — я сошла с дорожки и шагнула в её сторону. Морщинистое лицо женщины расплылось в доброй улыбке. — Почему вы не пошли на стадион? Там такой захватывающий матч.

— Проклятый артрит, колени ноют так, что нет сил дойти даже до калитки, — она отложила вязание и с досадой похлопала себя по колену, но тут же поморщилась. — Старость не радость.

— Как я вас понимаю, — я подошла к ней и опустилась на скамейку рядом.

Мои ноги тоже ныли после такого насыщенного дня, и мне хотелось скорее лечь в постель, но я не могла оставить старушку без общения, которого ей частенько не хватало.

— Да я уж привыкла, — она тяжело вздохнула. — Всё из-за старых переломов. Не думала я в молодости, что и после придётся так страдать из-за этого мерзавца.

— Вы сейчас о ком? — я нахмурилась.

— О колене, о ком же ещё? — мадам Кюри натянуто улыбнулась и принялась поглаживать колено сквозь ткань пёстрой юбки. — Два вывиха чашечки.

— Вы в юности были спортсменкой? — предположила я, но та лишь отвела взгляд и спросила:

— Как вам ужин, что подавали в этот раз?

— Так вы, что же, и на ужин не ходили? — воскликнула я.

— Куда там, — она печально улыбнулась. — Хотела… Да поняла, что если туда и дойду, то обратно точно придётся ползком возвращаться.

— Так что же, вам не достались волшебный морковный торт и тыквенный суп? — с улыбкой возмутилась я. — Давайте я провожу вас до столовой, чтобы вы смогли его отведать.

— Что вы, Ваше Высочество, — она замахала руками. — Не в вашем положении старух на горбу таскать.

— И какое у меня положение? — я побледнела и уставилась на неё.

— Я стара, но не слепа, — она улыбнулась. — Ваша походка раньше была другой, вы теперь переваливаетесь как уточка, извините, Ваше Высочество за сравнение, да и глаза светятся. Такое ни с чем не спутать, я-то знаю… — она вдруг помрачнела, и её улыбка потухла.

— Мадам Кюри, могу я попросить вас никому не говорить об этом? — осторожно спросила я и заглянула ей в глаза.

— Только прикажите, и я буду нема как рыба, —