автордың кітабын онлайн тегін оқу  Джай Форс и коридор жизней. Часть 2

Дан Адхип

Оглавление

Глава 24. Три пары на передышку

Я открыл глаза и увидел потолок: белый, прямоугольный и всего три метра от пола. Окно я вчера не зашторил, поэтому комнату заливало утреннее солнце.

Ах, как романтично возвращаться домой после дальнего путешествия! Всё кажется уже не таким привычным и знакомым, каким было до отъезда, а перед глазами ещё проплывают картины Долин, городов внутри гор и всех тех, с кем свела меня дорога.

Я только сейчас заметил, насколько незнакомым был мир Соба: чужой язык, чужая культура, чужие основы морали. Но я оказался в его теле и мгновенно принял весь прожитый опыт, поэтому воспринимал всё вокруг как само собой разумеющееся.

Пятиминутная адаптация — и можно вставать.

Первичной задачей стало записать всё, что я увидел во сне. Время позволяло: до лекций ещё несколько часов. Управился минут за сорок: клепал предложения как попало, не заморачиваясь на пунктуации и связности текста, зато не пропустил ни одного факта.

Все названия необычных предметов пришлось придумывать по аналогии. Я, конечно же, не помнил, как там называли летающие штуки, на одной из которых Соб добирался до Гариграда, но они сильно походили на современные дельтапланы. И так в каждом понятии: вырубленная внутри скалы обустроенная пещера для жизни — «дом», устройство, которое передаёт сообщения по принципу азбуки Морзе, — «радиопередатчик». Подбирать определения чужим понятиям и предметам оказалось очень легко. Киношная идея универсального переводчика для всех языков Вселенной теперь представлялась мне не такой уж и нелепой.

Единственное, о чём я немного сожалел, так это о том, что не узнал, как Зир манипулировал сознанием гарисуров и кирисуров, чтобы отправить их в поход на Дэриград. Ведь информационная зараза, затуманивающая восприятие, должна была за что-то зацепиться, чтобы незаметно перерасти в безумие. Какую нужно провернуть аферу, чтобы за два года полностью изменить отношение людей к своим соседям? И тут мне на глаза попался мой смартфон.

Первая мысль: «О! Я же не проверял его со вчерашнего дня». Вторая: «О! Вот с чего начинается манипуляция сознанием!»

Схема простая.

Шаг раз: выявляешь первичную потребность человека.

Шаг два: подсовываешь нужный тебе способ решения потребности.

Шаг три: с помощью этого способа создаёшь в человеке новую потребность.

Шаг четыре: замыкаешь круг.

Добро пожаловать в потребительское колесо! Хомячок теперь приручен, и ему можно скармливать любые товары, взгляды и доктрины. Как кстати, что сегодня в универе первой парой будет наука по приручению хомячков — лекция по маркетингу. С новым восприятием идти на неё гораздо интереснее.

Я рассмеялся своим мыслям и тут же представил, как этот смех выглядит со стороны: сидит парень один в квартире, думает про манипуляцию сознанием в мировых масштабах и хохочет — прямо Доктор Зло в одних трусах! От этого я засмеялся ещё сильнее, и выглядеть это стало ещё более зловеще.

Чтобы прервать прогрессию хохота, я включил смартфон и полез изучать пропущенные сообщения и звонки.

Роберт ещё вчера утром написал, что забыл щётку и пасту и что их можно выкинуть: он купил новые. Как он всё-таки предусмотрительно поехал на встречу в отель сразу с чемоданом! Наверно, предполагал, что больше сюда не вернётся, а это значит, что, скорее всего, с Матильдой он уже давно вёл неделовую переписку. Только сейчас я сложил кусочки пазла: когда мы звонили ребятам и приглашали их на позавчерашнюю встречу, Роберт сразу сказал, что сам свяжется с Матильдой.

В ответном сообщении я написал Роберту, что сохраню его щётку, чтобы потом продать за большие деньги, когда он станет знаменитым.

Следующее сообщение от Хуана: спрашивает, где я и пойду ли гулять по городу. Тоже вчерашнее утреннее. Такой же вопрос пришёл чуть позже от Тома. Ответил им, мол, простите, пацаны, вчера был не в доступе и освободился только к ночи.

Петер днём написал, что вечером улетает и хотел бы попрощаться. Тоже не судьба, хотя я бы с удовольствием его проводил: было что-то притягательное в этом простом парне. Я вдруг вспомнил, как он общался, и в памяти всплыла картина выжженного мира, в который я попал перед прыжком в Дэриград. От воспоминания подкатил жар к промежности и бёдрам, и на уровне паха раскрутился энергетический шар.

Стало ясно: там, где мне надо пыжиться, чтобы разверзнуть землю и добраться до энергии, Петер вообще не напрягается — эти энергии у него проявлены так сильно, что бьют неиссякаемым ключом. Вот наглядный пример того, почему в группе мы запустили процессы, недоступные в одиночку.

Подсобрав брутальности, написал Петеру:

«Мужик, прости: весь день был без телефона, только сейчас получил твоё сообщение. Когда приедешь в следующий раз, обязательно тебя провожу! Рад был познакомиться!»

Перед отправкой проверил, достаточно ли грубо написано, чтобы я не показался нюней. Вроде нормально — отправил.

Надеялся увидеть сообщение от Лиэн — увы, ничего. Мне было интересно, что у неё на душе после вчерашнего ухода, но писать я ей не стал: лучше оставить её в покое, чтобы она проявила себя самостоятельно. Любой вопрос «как дела?» во время внутренней борьбы с собой только выводит из равновесия.

Других важных сообщений не было.

С чувством облегчения я стал собираться в университет и меньше чем за час успел помыться, поесть, одеться и выйти на улицу.

Пока я спускался по лестнице, пришло сообщение от Тома: «Всё в порядке, мы здорово погуляли. Отличная была идея встретиться. Давайте повторим!» Я порадовался за ребят, но отвечать не стал: добавить нечего.

На пары я шёл к одиннадцати тридцати. Для деловой части города это почти что обед, а на моей улице возле парка день только набирал обороты: молодые мамы катали коляски, старушки обсуждали новости шоу-бизнеса, подростки прогуливали уроки — все, кого я встречал, были веселы и полны жизни. Люди излучали гармонию, и я улыбался этой утренней идиллии.

Меня совершенно не мучила перспектива трёх пар: после того, как в гиперпутешествии пожил чужой жизнью, я будто бы перезарядил свою. Мне стали интересны мелочи, словно я продолжаю приключение и хочу изучить атмосферу места, в которое попал.

Всю дорогу я ненавязчиво наблюдал за энергетическим шаром в районе промежности. Ощущения тепла и вибрации распространялись от паховых мышц вниз к стопам и вверх до шеи, отчего каждый шаг становился увереннее и легче. Когда я добрался до университета, то уже сомневался, высижу ли я с таким подъёмом лекцию по маркетингу, но она оказалась любопытной, поэтому пролетела незаметно.

В меню лекции была тема маркетинговых исследований — это когда одни люди пробуют разные манипуляции сознанием других людей и изучают их реакции. Весьма познавательно!

Несколько дней назад я решил выступить на студенческой конференции по маркетингу, чтобы разбомбить в пух и прах безнравственность основных принципов продвижения товаров, а во время сегодняшнего семинара понял, что таким методом глупо бороться с системой. Это драматично и эмоционально, но что оно мне даст на выходе? Я понимаю борцов, которые пробуют расшатать гнилые социальные устои, чтобы найти лазейку к истине, но я-то её уже нашёл. Если уж расшатывать, то какую-то другую часть мира. Да и кому я буду открывать глаза? В конце концов, у людей есть выбор: вестись на манипуляции или нет. Большинству не хочется думать, вот оно и выбирает безоговорочно вестись.

Я слушал преподавателя и восхищался, с какой скрупулёзностью люди прорабатывали теории потребительского спроса. Для маркетолога общество состоит не из людей, а из рынков с разными запросами: личностей нет, уникальных потребностей тоже.

А что если прогресс происходит благодаря тому, что люди подсознательно не хотят быть частями существующих рынков? Ты хочешь большего не потому, что тебе действительно нужно, а потому, что так ты планируешь выбраться за пределы социальной группы, в которую тебя отнесли другие.

В какое же прекрасное время я живу! Правила игр ни от кого не скрываются! Бери учебники по маркетингу, продажам, рекламе, управлению персоналом, политологии, обществознанию — везде расписано, как запихнуть мышление человека в коробку стереотипов. Когда ещё такое было в истории Homo Sapiens?

Преподаватель задавал аудитории вопросы, и я охотно проявлял инициативу, отвечая на большинство. Говорил так бодро и складно, что сам себя удивлял: знания по теме прилетали извне и сами формировались в стройные предложения, а я только открывал рот и произносил слова. Заработал за активность «отлично» — проще простого!

В конце лекции я призадумался: почему я говорил так развёрнуто и по делу? Разве я учил заранее правила этой игры? Нет. Может, я смотрел видос про маркетинговые исследования и хорошо запомнил объяснения? Ещё чего! Пока я искал источник откровения, то вдруг заметил, как моё внимание смещается назад и вверх, и оттуда я смотрю на себя, сидящего в аудитории среди других студентов.

Сознание отдалялось, и я увидел себя посреди университета. Затем — посреди города, страны, планеты. Разгон нарастал, и я уже представлял Солнечную систему, рукав Ориона, галактику Млечный Путь. А сколько таких галактик во Вселенной? При этом все они — лишь одно измерение реальности.

Теперь, дополнительно к этой бесконечности, я научился ходить в другие измерения, как к себе домой. И в каждом из них совершенно иные правила игры. А что если у меня получится разобраться в правилах создания всех остальных правил? Может, поэтому мне так легко дался ответ: я на мгновения видел суть всего, что окружает понятие маркетинга?

От мыслей о собственном всемогуществе спасло то, что лекция закончилась и наступила большая перемена. Лёгкий завтрак, который я наспех заглотил утром, напомнил, что был лёгким, и я пошёл в столовую на полноценный обед.

Придя на следующую лекцию, я сразу отсел на задние ряды: эта пара была для всего потока, а значит, придёт Карина, и будет не до учёбы. Но к началу лекции Карина не появилась, и я отправил ей сообщение: «Привет. Придёшь на микру?» Не удержался и в конце влепил смайлик с сердечками.

Первые несколько минут я ждал ответа, как на иголках, но потом увидел, что сообщение ещё не прочитано, и решил не изводить себя ожиданием: напишет, когда напишет.

Я переключился на то, что говорил профессор, и незаметно увлёкся: он рассказывал о бизнес-процессах на примере реальной обанкротившейся корпорации. Мы будто препарировали труп компании, извлекая её органы и рассматривая патологии, которые привели к смерти. Структуры, пожирающие сознание людей, тоже небезупречны: они так же болеют, слабеют и умирают. Вот почему предусмотрительные компании тщательно работают над преданностью своих сотрудников: здоровые органы обеспечивают долгую жизнь их владельцу.

Ещё пару месяцев назад я представлял, как окончу университет и стану таким органом в какой-нибудь крупной фирме. Ситуация поменялась, и теперь мне хотелось остаться целостной личностью, а не сливаться в единый не принадлежащий мне организм. А кем тогда быть и где работать?

Слишком лихой вопрос для лекции по микроэкономике: думая о нём, я прослушал и не записал несколько фраз, которые диктовал профессор. Пришлось тянуться и глядеть в тетрадку соседа, чтобы наверстать упущенное. Подробный конспект мне был нужен в первую очередь для того, чтобы сделать приятное Карине. В моём воображении это выглядело очень романтично: Карина пропускает пару и переживает, где взять конспект, и тут появляюсь я, её спаситель, с самыми подробными записями лекции, она тает и кидается мне на шею. Как будет в действительности, уже неважно: фантазия захлёстывала, и я строчил конспект, как одержимый.

Как только закончилась лекция, я сразу позвонил Карине, но трубку никто не взял. Ситуация не нова: я и сам сутки ходил без телефона и только радовался этому, будто сбросил ненужный груз.

Следующая лекция по расписанию была в той же аудитории и тоже для всего потока. Я уже смирился с тем, что Карины на ней не будет, потому что народная примета гласит: если ты не пришёл на первую послеобеденную пару, значит, сегодня ты забьёшь на все остальные.

Лекцию вёл профессор Влакимац — прирождённый шоумен, которого нелёгкая занесла в коммунистическую партию и теоретическую физику. Предмет, который вёл Влакимац, большинство студентов считали бесполезным: ну кому будет дело до «Концепции современного естествознания» на факультете маркетинга и инновационного менеджмента? Тем не менее, на лекциях профессора всегда был аншлаг — исключительно из-за его личной харизмы.

Влакимац мастерски держал аудиторию в полной тишине. При этом раз в несколько минут он отпускал остроумную шутку, и на несколько секунд зал взрывался смехом. Затем снова тишина, и снова хохот. Студенты наслаждались этим контрастом, но все ждали главного события лекции: ответов на любые вопросы. Это было супероружие Влакимаца в борьбе за посещаемость: в последние пятнадцать минут каждой лекции он отвечал на записки, которые студенты передавали на первую парту в течение занятия. Записки анонимные, спросить можно было всё что угодно, и студенты интересовались исключительно чем-то провокационным из жизни профессора, а не наукой. Влакимац отвечал дерзко и без купюр, и мы всегда его слушали с восторгом.

Больше всего меня восхищало во Влакимаце то, насколько он был независим от системы, в которой преподавал. В научном сообществе он слыл ренегатом: его собственная концепция физического устройства мира опровергала теорию относительности Эйнштейна. Я не очень силён в ядерной физике и не особо разобрался, насколько обоснованы расчёты Влакимаца, но моё почтение к нему безгранично: нужно быть сильным духом, чтобы десятилетиями сражаться с консервативным научным сообществом и отстаивать собственную правоту, при этом сохраняя уважение в глазах других учёных. Этот бунтарский дух манил к себе студентов, и мы очень уважали Влакимаца, даже если не соглашались с его суждениями. Впрочем, его главный посыл был очень простым: не надо возводить современную физику в культ — в ней столько пробелов, что нужно пересматривать основы и делать новый рывок в исследованиях. После знакомства с гиперпрыжками такой подход к теориям мироздания мне казался единственно правильным.

Лекция закончилась под дружный хохот над ответом на последнюю записку. Радуясь, что три сегодняшние пары пролетели, как одна, я собрал вещи и пошёл на выход.

Оказавшись в холле, я хотел достать телефон и снова позвонить Карине, как вдруг услышал:

— Джай! — окликнул женский голос.

Я обернулся.

Через толпу студентов ко мне пробиралась девушка — староста параллельной группы. Она помахала рукой, жестом прося, чтобы я не спешил уходить. Я не помнил, как её зовут: мы пересекались только на общих лекциях, поэтому даже не здоровались.

— Привет, Джай, — сказала она.

— Привет, Джай, — повторила её подруга, которую я сначала не заметил среди потока студентов.

— Привет, — сказал я, выдав интонацией непонимание, что им от меня нужно.

Та, что меня окликнула, сразу перешла к делу — наверно, думала, что я знаю, как её зовут.

— Я вчера увидела объявление: ты приглашаешь поучаствовать в международном исследовании уникальной книги. Зашла на сайт проекта, а там у вас жизнь кипит! Можно присоединиться?

Я не сразу сообразил, о каком объявлении идёт речь.

— Объявление? — переспросил я.

— На межвузовском портале. Ещё актуально?

Вспомнил: два месяца назад я выкладывал приглашение в наш проект на сайт, куда частенько заходят студенты трёх дружественных университетов, и за всё время никто не поинтересовался подробностями. Лишь стоило пару дней попрыгать по мирам, как реальность сразу отозвалась.

— А! Было дело, — воскликнул я. — Да, актуально. У нас уже есть кое-какой прогресс.

— Расскажешь подробнее? Что от нас нужно, чтобы вступить?

Мы отошли к большому панорамному окну холла, чтобы не стоять на проходе.

— Ну, «вступать» никуда не надо, — улыбнулся я. — У нас же не масонская ложа. Давайте для начала просто познакомимся.

Девушки тоже заулыбались:

— Я Саша, — сказала та, что меня позвала.

— Я Мила, — сказала её подруга.

Саша была небольшого роста. По сравнению с ней Мила казалась очень высокой, поэтому, возможно, немного сутулилась, подсознательно желая быть менее приметной.

— Очень приятно, — ответил я. — Я могу скинуть вам ссылки с доступом на ближайшую видеоконференцию. Только вы должны понимать кое-что важное про эти исследования.

Я сделал паузу, чтобы полностью завладеть вниманием девушек. В свете последних событий, которые объяснял Самуил, я решил, что новые участники должны представлять, чем будут заниматься. Ради их же безопасности.

Девушки кивнули, обозначив готовность запоминать.

— Мы позавчера собирались здесь у нас в городе на очные исследования. Ребята приехали из разных стран, и это было круто. На сайте проекта об этом эксперименте ещё не написано, и вряд ли мы выложим отчёт в открытый доступ.

Глаза моих собеседниц загорелись: реальная международная встреча — это всегда звучит впечатляюще. Они одновременно задали разные вопросы и засмеялись от такой синхронности:

— Много людей приехало? — спросила Саша.

— А о чём эксперимент? — спросила Мила.

Два вопроса: один о форме, другой о содержании. Мне сразу стало ясно, кому что интересно от проекта, и я больше переключился на Милу, чем на Сашу.

— Отвечу по порядку, — усмехнулся я. — Нас было немного, всего девять человек, из них шестеро из-за рубежа. А суть эксперимента в том, что мы переносили внимание на разные части тела и начинали по-другому воспринимать окружающий мир.

Я говорил аккуратно, чтобы и суть донести, и чокнутым не показаться. Получалось не очень, потому что Сашин взгляд изменился на скептический. А вот от того, как слушала Мила, чувствовалась отдача: она впитывала каждое слово и ждала, что я скажу ещё.

— Книга, про которую я рассказывал в объявлении, — продолжал я, — оказалось только вершиной айсберга. Мы догадались, что это своего рода путеводитель по глубинам человеческого сознания. Теперь по таким глубинам начали ходить и мы: ещё пока ничего не понятно, но очень интересно.

Я сильно упрощал, потому что хотелось рассказать так, чтобы попасть сразу в трёх зайцев: прорекламировать, предупредить и отпугнуть. Последнее тоже важно: гиперпрыжки неразрывно связаны с обычной жизнью, и будущие эксперименты обязательно поменяют отношение человека к повседневности. Так что лучше, если все, кто не готов серьёзно воспринимать исследования, сразу испугаются и отойдут в сторону.

— Ну, а ещё, — добавил я уже более ненавязчиво, — мы созваниваемся рано утром, чтобы людям из разных часовых поясов было удобно. Если вас не смущают ранние подъёмы, приходите завтра послушать, о чём мы будем говорить. Решите, что мы занимаемся глупостями, — я пойму.

Мила как-то по-особенному улыбнулась: в её глазах я видел необъяснимое тепло. Странно, ведь мы никогда раньше не разговаривали. А Саша просто радовалась любой активности: она даже старостой группы стала, лишь бы вовлекаться в общественную деятельность.

— Я приду, — Мила в этот раз ответила быстрее.

— Я тоже, — поддержала Саша с меньшим энтузиазмом, но с ещё теплящимся любопытством.

Мы обменялись телефонами и электронными адресами, я сразу выслал все явки-пароли и предупредил девушек, что с первого раза на конференции многое будет непонятно.

— Если нам понравится, с тобой же можно потом будет встретиться, чтобы ты всё объяснил? — уточнила Мила.

— Конечно! — ответил я. — Иначе зачем бы я выкладывал объявление?

Мы посмеялись, попрощались и разошлись, и только я достал телефон, чтобы позвонить-таки Карине, как на экране высветилось её имя — входящий звонок. Я тут же его принял со словом «Привет!» и первым, что услышал, было:

— Ой! Привет! Не ожидала, что ты так быстро ответишь.

— Это потому, что я только и делаю, что неотрывно смотрю на телефон в ожидании твоего звонка.

На пару секунд Карина зависла, а потом поняла, что я шучу, и захихикала:

— Ясно. Как лекции?

— Влакимац жёг, как обычно. На микре тоже было интересно. Я всё записал, могу дать конспект.

Вот дуралей! Взял и сразу вывалил свой тайный замысел. И кто только за язык тянул?

— О! Как щедро с твоей стороны! — кокетливо сказала Карина. — Буду признательна. А то я у Евы застряла — не до лекций было. Мы вдвоём попробовали поделать то же самое, что делали в отеле Самуила: это просто космос!

Меня чуть не снесло воодушевлением, которое дуло из трубки. Оно врывалось мне в ухо, проносилось через мозг, вычищая пустопорожние размышления, и вылетало из другого уха, даря мне чувство радости и свободы.

— Приедешь к нам сейчас? — добавила она.

Автоответ:

— Да!

Мне было всё равно, зачем. В таком состоянии логика не включается: только действия и ощущение счастья.

— Супер! — воскликнула Карина. — Тогда передаю трубку Еве, она расскажет, как доехать.

Я ещё не знал, куда бежать, но сразу ускорил шаг.

Ева подробно объяснила путь. Прогулка до остановки, поездка на паре автобусов с пересадкой — и через пятьдесят минут я позвонил к ней в дверь.

Глава 25. В гостях у Евы

Открыла Карина. Ничего не говоря и улыбаясь, она втянула меня за руку в прихожую, после чего крепко обняла, захлопнув входную дверь ногой. Не зря ехал.

— Такое чувство, что и не прощались, — произнесла она, старясь поглубже зарыться в мои объятия.

Я вспомнил Кир-Ри и момент сражения, в котором она лежала беззащитной в секунде от смерти. Промелькнул страх, и сердце мгновенно отреагировало, запустив в противовес бурное истекание любовью.

Следом включилась гиперкапсула: она налилась огнём из сердца и через пять секунд сама стала излучать нежное свечение в радиусе трёх метров. Стены для такого излучения не помеха.

— А мы и не прощались, — сказал я. — Я ночью тебя видел.

Мы разомкнули объятия. Пока Карина ждала пояснений, я разулся.

— Я видел тебя во сне, — небрежно произнёс я. — В одном полотенце.

Я постучал ребром ладони немного выше середины бедра:

— Вот досюда оно было. А потом вообще слетело.

Если подумать, то ещё несколько дней назад мы с Кариной даже не были особо знакомы, а теперь я тоннами метал шутки на границе с пошлостью. Как будто при первом поцелуе сорвало предохранитель, и все нефильтрованные мысли стали сразу попадать на язык.

Сейчас я наблюдал, как работают сексуальные намёки на уровне энергетики: примерно из области промежности, которая у меня разгорелась в ночном гиперпрыжке, потянулась жадная невидимая рука. Она прогладила Карину с ног до головы и остановилась внизу её живота. Я видел, что у Карины есть выбор: мгновенно отсечь невидимую руку острым словом или принять её как часть себя. К счастью, она выбрала второе:

— Что-то не в моём стиле, — засомневалась она. — Я вообще не оборачиваюсь полотенцем, когда выхожу из душа.

Карина умудрилась это сказать так, что я почувствовал, как она выходит из душа и как не даёт одеждам сковать её кожу. Не хватало только визуального ряда, тогда бы момент стал лучшим киносеансом в моей жизни. Но в следующий миг я вспомнил, как обнажённая Кир-Ри лежала на полу в беспамятстве, и сразу стало не до романтики: хотелось её защитить любым способом, и от этого жгучего желания края моей гиперкапсулы начали уплотняться, превращаясь из белёсых в насыщенные золотые.

Я сделал шаг к Карине и снова её обнял. Золотой шар выстроился крепким щитом вокруг нас.

— Как красиво! — сказала она, и я понял, что она тоже видит эти энергии.

Стоять бы нам так вечность, да Ева не дала:

— Вы чем там занимаетесь у меня в прихожей? — крикнула она из комнаты. — Ну-ка идите сюда, чтобы я вас видела. Нашли тут дом свиданий!

Мы оба прыснули смехом и пошли на голос через широкий коридор.

Квартира Евы оказалась не столько жилым помещением, сколько выставкой интерьерного дизайна: сочетания красок, материалов и предметов сперва выглядели непривычно, но через несколько шагов начинали поражать взвешенностью и гармонией. Я не считал себя знатоком, но здесь не требовалось быть профессионалом, чтобы восхититься вкусом автора.

Всё вокруг заявляло: «Ты пришёл в самое стильное место на свете!» И я хотел этому верить, хоть мозг и подсказывал, что не может такого быть.

— Она сама всё это делала? — шёпотом спросил я.

— Да! — так же шёпотом воскликнула Карина, гордясь подругой. — Здорово, правда?

Когда Карина в саду у Самуила сказала, что Ева занимается дизайном, я представил мощёные садовые дорожки, постриженные кустики и аккуратные клумбы, но уж никак не эту выверенную красоту, по которой сейчас шёл.

Самым примечательным в интерьере квартиры был дух свободы. Возможно, по уюту и душевности здесь «на четвёрочку», но кому нужна атмосфера плюшевости? Бабусям, которым уже всё поздно? Здесь всё было пропитано стремлением жить и действовать, и я от этого кайфовал.

Я вспомнил дом Самуила и сравнил, насколько у Евы было по-другому: там космос, затягивающий в многомерную бесконечность, — тут Земля, толкающая к свершениям в физическом мире.

— Ева, привет, — поздоровался я, когда мы вошли в гостиную и увидели сидящую в кресле хозяйку. — Слушай, а где у тебя можно штаны посушить? Я не сдержался от восторга — настолько у тебя шикарный дизайн!

Откуда такой юмор? Удивительная закономерность: вижу Еву — переключаю режим шуток на «пожёстче».

— Вы точно друг друга нашли, — показала она на нас пальцем. — Карина мне тоже всё время твердит про магию дизайна, которую я здесь сотворила. А я даже не пойму, что тут особенного. Вы же не в пещерах живёте, чтобы удивляться ухоженной квартире.

— Она у меня скромница, — развела Карина руками, и мы втроём засмеялись.

Я не пропустил слова Евы о том, что мы с Кариной нашли друг друга. Может, это и звучало как шутка, но за шуткой всегда просвечивается правда. Забавно то, что мы друг друга даже не искали! И какого-то особого выбора тоже не делали: мы просто попали в мир, где между нами есть очевидная связь. Разве что для этого надо было подучиться слышать себя и чувствовать энергии, но теперь это умение казалось естественным и жизненно необходимым.

Ева старалась привлечь к себе внимание, особенно когда говорила, что не понимает причин нашего восторга. Меня было не обмануть: я чувствовал на уровне энергетики, как она кричит: «Ну, давайте! Хвалите меня! Хвалите!» Я увидел три наши гиперкапсулы в мета-мире, и от Евиной шли две огромные трубы, ждущие эмоции восторга от меня и Карины.

— Ну, нет, всё ты понимаешь, — сказал я. — Я даже чувствую, как ты понимаешь, что мы понимаем, что ты понимаешь. Так что давай разорвём этот круг: я готов преклонить колено перед твоей дизайнерской крутостью, но чур ты не будешь строить из себя скромницу.

По мета-миру прокатилась взрывная волна: даже прохожие из других измерений встрепенулись. Евина гиперкапсула спрятала трубы и выкатила пушки. Похоже, начнётся пальба. Хорошо, что мои щиты были подняты.

Пара секунд невербальных переговоров — и пушки превратились в мягкие тягучие щупальца, с интересом потянувшиеся ко мне.

В этот момент Ева на мгновение посмотрела на Карину, и в этом взгляде я прочитал одобрение: «А он неплох! Всё чувствует!» В мета-мире тот же самый комплимент шёл от Евы напрямую мне, игнорируя присутствие Карины. От этого стало не по себе, и я встрепенулся, выпустив мета-мир из зоны восприятия.

— Ладно, — согласилась Ева. — Я знаю, что у меня классно. Хотела набить себе цену.

По едва заметной реакции Карины я понял, что она удивилась признанию подруги. Евина искренность срезонировала в моём теле сразу в двух местах: приятным теплом в груди и ожившим объёмом в животе на уровне пупка.

— О, как я это понимаю! — закивал я, выкручивая ручку открытости на максимум.

Я без приглашения сел на диван напротив Евы и продолжил:

— У меня та же песня: всё время хочется, чтобы меня больше ценили. Вот ты сейчас сказала об этом, и я почувствовал, как сильно твоё признание отозвалось в груди и вот здесь, — я приложил ладонь к животу на пару пальцев ниже пупка.

Ева бросила взгляд на Карину:

— Ты что-то уже рассказывала? — подозрительно спросила она.

— Нет, — удивлённо ответила Карина. — Но я же говорила, Джай не зря там главный.

— О чём речь? — вклинился я в их переглядывания. — Где я главный?

— В вашем проекте, — сказала Карина.

Она села в кресло напротив Евы и меня так, что мы образовали равносторонний треугольник.

— Там Роберт главный, — отнекивался я.

— Он главный в чём-то другом, — загадочно поводила рукой Карина. — Не в том, что хочешь донести до людей ты.

Я не понял.

— Не могу этого объяснить, — она развела руками, видя моё удивление. — Считай, что вы как два директора, которые отвечают за разные направления. И твоё направление мне ближе.

— Ладно, — пожал я плечами, так до конца и не поняв, что она имела в виду.

— Но это всё ерунда, — Карина заговорила быстрее, переводя тему на главное. — Ты же хочешь узнать, зачем мы тебя позвали?

Я радостно закивал, и она продолжила:

— Тогда слушай. Вчера вечером после того, как мы с тобой созвонились, у меня… появились необычные ощущения. Я стала за ними наблюдать, пока собиралась спать, и заметила кое-что интересное.

— Мне эту историю ты рассказывала не так, — прищурив глаза и хитро ухмыляясь, прокомментировала Ева.

Карина на миг смутилась, но не стушевалась:

— Я тоже набиваю себе цену и хочу выглядеть идеальной, пока Джай сам не узнает правду. Но будет уже поздно!

Последнюю фразу она сказала хриплым голосом и затем залилась дьявольским хохотом.

Кажется, мы все вели себя немного странно, и было в этом что-то особенно душевное!

— Какую правду? Порочную? — спросил я, смеясь вместе с Кариной.

— Ах, если бы! — закатила она глаза. — Хотя порочной я стала вчера ночью, когда ты уже, наверно, спал.

Она поймала моё внимание в капкан, и я больше не мог продолжать шутить: вопрос, застывший в моих глазах, напрочь отключил остроумие.

Глядя на мою реакцию, девушки засмеялись ещё сильнее.

— Сейчас поймёшь, как я стала порочной, — поспешила успокоить Карина. — В общем, прислушивалась я к себе и незаметно погрузилась в состояние, которые ты называешь мета-миром, — такое пространство, где я и комнату видела, и всякие полосы, волны, и шар энергии — свою гиперкапсулу.

Прозвучало с настройками на процесс — я сразу ощутил границы собственной энергетической структуры.

— Мощно, — закивал я под впечатлением.

— Да, — согласилась Карина. — Глюки те ещё, но завораживают. Только это самое начало. Я так прониклась процессом, что умудрилась погрузиться глубже и нашла в себе очень странное место, которое прям гудело от энергии.

Внизу живота что-то неловко булькнуло, отзываясь на рассказ.

— Мне хотелось с кем-то поделиться, — продолжала Карина. — Я подумала, что ты уже спишь, и позвонила Еве.

— Ну конечно! — подхватила Ева. — Парня нужно беречь, а подруге позвонить полпервого ночи — это в порядке вещей!

— Ты пожалела, что я позвонила? — парировала Карина.

Ева подняла ладони в примирительном жесте:

— Этого я не говорила.

— То-то же! — воскликнула Карина-победительница. — Ты лучше расскажи, что услышала, когда мы общались по телефону.

Ева в долгу не осталась:

— Какой у Джая?.. — медленно и коварно начала она.

— Нет, не эту часть рассказа, — остановила Карина, поняв, что подругу не переиграть. — Давай сразу к ощущениям.

Их шуточная перебранка доставляла мне эстетическое удовольствие, с которым я ещё не сталкивался. Почему-то раньше, когда я встречался с девушками, те не знакомили меня с подругами и, уж тем более, не звали к ним в гости.

— А, ты об этом! А то я не поняла, — прикинулась овечкой Ева, но затем вернула в голос деловитость и начала рассказ. — Ладно, дело было так. Звонит Карина и начинает рассказывать что-то в духе того, что у неё бабочки в животе. Я ей: «Мать, ты чего? Тебе сколько лет? Тринадцать?» А она на своей волне: объясняет-объясняет, и вдруг я начинаю чувствовать в животе, да и вообще в теле, всё то же самое, о чём она говорит! И так явно! В общем, я втянулась, и закончилось тем, что я сказала: «Приезжай ко мне».

Ева сыпала настройками так, что у меня в туловище на уровне пупка раскрутился энергетический вихрь.

— И тут произошло самое смешное, — перехватила рассказ Карина, предупреждая жестами, что сейчас прозвучит нечто забавное. — Я по-быстрому собралась и вызвала такси. И кто был за рулём? Тот же таксист, что нас вёз от речного вокзала!

Улыбка на моём лице уже лезла вширь, но я понимал, что самая соль впереди. Карина говорила дальше:

— Получается, прошло, наверно, часа два, как он высадил тебя. Я сажусь в машину, он ко мне поворачивается и со странным подозрением уточняет адрес, который у него высветился в заказе. Я даже сначала не поняла его интонацию. Подтверждаю адрес, и он такой: «А я думал, ошибка, и поедем на Парковую». И тишина.

Карина залилась смехом, засмеялся и я.

— Я ничего не стала отвечать, — продолжила она. — В итоге ехали всю дорогу молча, а я почти слышала, как его мозг кипит от негодования: «Вот шлюха! Сходила на свидание, а потом ночью поехала к другому!» На выходе я протянула ему чаевые, а он с презрением сказал «не надо» и умчался.

Ева тоже покатилась со смеху, несмотря на то, что уже слушала эту историю во второй раз.

— Видно, ты очень ему понравился, — подытожила Карина, — раз он не смог спокойно смотреть, что я еду ночью не к тебе. Так что я теперь потаскушка — таксист подтвердит.

Пока я смеялся, высказалась Ева:

— Вот что это за тупая мужская солидарность? Не разобраться и осудить девушку. А может, она к маме едет? Или к бабушке?

— Точно! — воскликнула Карина. — Как Красная Шапочка!

Мы снова захохотали.

— Мужики, конечно, как животные, — не успокаивалась Ева. — Видят самку — мозг отключается во всех случаях. Иногда это и неплохо, но когда вот так!..

Раз уж мы с самого начала взяли курс на искренность, я не сдержался:

— История классная! Только я одного не пойму: вот у тебя, Ева, столько свободы вложено в атмосферу квартиры! Так почему же ты яро кроешь всех мужиков стереотипами? Таксист, может, и не семи пядей во лбу, но поставь себя на его место: ты вечером отвозишь меня, потом Карину, а потом ночью снова забираешь меня и везёшь совсем по другому адресу. Что бы ты подумала?

Защита прозвучала жёстко. Моя гиперкапсула вспыхнула, и в районе промежности зарделось пламя, жгущее лучами пространство вокруг Евы. Щупальца, которые тянулись ко мне от её капсулы, больше не казались мягкими и нежными: они превратились в острые пики, зависшие прямо передо мной. Стало очевидно, что я задел Еву.

Моё внимание захватили опасные орудия, готовые проткнуть мою энергетику. Не зная, как реагировать, я ещё глубже погрузился в ощущение огня, который концентрировался вокруг промежности вращающимся шаром. В контексте ситуации это походило на взвод курка револьвера — не самое удачное действие во время мирных переговоров.

Внешне всё было спокойно: мы как сидели, так и сидели, но напряжение, которое повисло в мета-мире, можно было резать ножом. Я знал, что если Ева нанесёт удар, я тут же спущу на неё всех своих огненных собак, даже не желая этого. Но как выйти из конфликта, не усугубив положение, я не представлял.

— Вообще я бы, наверно, тоже тебя осудила, — словно сотканный из любви, раздался голос Карины.

Из середины её гиперкапсулы полилось свечение, которое обволокло меня и Еву. Нежная волна остудила раскалённый шар внизу моего туловища и растворила заточенные пики перед моим лицом.

Я перевёл взгляд на Карину: она не до конца понимала, что только что предотвратила энергетическую резню. С моих глаз будто спала пелена ярости:

— Вы заметили? — возбуждённо спросил я.

— Что? — удивилась Карина.

Ева уловила суть вопроса и ухмыльнулась:

— Кажется, мы только что чуть не набили друг другу морды, — задумчиво произнесла она.

Карина недоумённо посмотрела на подругу.

— Ну и парня же ты себе нашла! — ответила Ева на немой вопрос. — Взял и принёс смуту в наши беззаботные отношения.

Не дожидаясь, пока Карина найдёт что сказать, Ева обратилась ко мне:

— Я почувствовала и увидела, о чём ты спрашиваешь. И сразу поняла, как обычно веду себя в таких ситуациях.

Теперь и Карина услышала:

— И как? — поинтересовалась она.

— Как сучка, — ответила Ева и грустно усмехнулась, смотря на подругу. — Как ты вообще столько лет со мной общаешься?

Карина засияла милейшей улыбкой, встала, подошла к Еве и обняла её. Градус доброты зашкалил, и тепло разлилось по моей груди.

— Слушайте, а давайте поедим! — оживилась Ева, выпуская Карину из объятий. — Мы ещё не обедали, будешь с нами?

Я тоже успел проголодаться, поэтому с ответом не раздумывал:

— Буду! Только пойду руки помою. Куда идти?

Карина сразу вызвалась помочь:

— Давай я покажу.

— Нет уж! — запротестовала Ева, поднимаясь с кресла. — Я сама всё покажу. Знаю я таких: лишь бы наедине остаться.

Она посмотрела на нас строгим взглядом учительницы, а затем рассмеялась:

— Ладно, шучу: делайте, что хотите. Просто надо выдать тебе полотенце, а то там общее не висит. Пойдём.

В ванную мы пошли втроём, как на экскурсию. По пути Ева зашла в свою спальню за полотенцем, и я ненароком туда заглянул. Карина подметила мой интерес:

— Классная спальня, да? — спросила она.

Комната была просторной и с минимумом мебели: кровать, комод, прикроватный столик и несколько декоративных полок с изящными нефункциональными мелочами.

— Ага! — ответил я, вспоминая свою спальню, которая теперь казалась старой коробкой, забитой ненужным хламом. — Только не пойму, где все эти… девчачьи штуки?

Точнее сформулировать я не мог, но перед глазами ещё стоял дом девушки, с которой я встречался раньше, и её гора косметики, кремов и непонятных устройств для наведения красоты.

Ева уже шла к нам с полотенцем в руках:

— А зачем мне они? — строго спросила она. — Я что, недостаточно красива сама по себе?

Она говорила с болезненным напором, и я сообразил, что вступил на зыбкую почву феминизма, в котором ничего не понимаю.

— Ты красивая, — пробормотал я, теряясь.

Ева ткнула в меня полотенцем:

— Вот и правильно: я красивая. Держи.

И тут я заметил, как уголки её губ слегка подрагивают, сдерживая улыбку.

— Ладно, Форс, — расслабилась она. — Над тобой весело прикалываться. Вот всё это барахло, без которого мне не жить.

Она сделала несколько шагов к стене и открыла в ней незаметную дверь, за которой была комнатка с зеркалом, подсветкой и полочками с кучей баночек, тюбиков и коробочек.

— Святая святых, — гордо представила Ева. — Её видит только тот, кто оказывается здесь.

Она указала на огромную двуспальную кровать в середине комнаты и продолжила:

— Так что теперь ты обязан…

— Ну, хватит! — вмешалась Карина, отчего Ева залилась озорным хохотом. — И как мне тебя знакомить с новыми друзьями?

— Я идеальная проверка, — заявила Ева, приближаясь к нам и жестом показывая выметаться из её спальни. — Недаром говорят: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Они смотрят на меня и понимают, осилят общение с тобой или нет. А ты остаёшься белой и пушистой.

Они продолжали перешучиваться и смеяться, пока я мыл руки. Когда я вернулся в гостиную, часть которой была отведена под кухню и столовую, Ева с Кариной крутились у плиты.

— Джай, ты суп на мясном бульоне ешь? — спросила Ева.

— Ем.

— Отлично! Я вчера вечером сделала оче