– А почему здесь десять касс, а работают всего две? – спрашиваю, когда мы застреваем в очереди.
– Это же Россия! – дружно говорят ребята.
– Мне все равно непонятно…
– Я ваш дочь люб-лю.
– Да знаю, – так по-простому отвечает он.
– Люб-лю Зоя, – пытаюсь его убедить.
Меня колотит. Дрожу всем телом.
– Да хорошо все, пацан. Хорошо, – хлопает по плечу, смеется и оставляет меня одного.
– Папа моей девушки обычно зовет меня к телевизору со словами: «Посмотри, что ваш Трамп делает!» – и добавляет свое фирменное «идрон-батон». Никто не знает, что это значит?
– Не нарушай традиций, а то охоты не будет, – ворчит отец, набивая рюкзак едой и алкоголем, – водка на охоте спасла больше животных, чем весь Гринпис, вместе взятый.
на ступеньку, спускается ниже, цепляется руками в лестницу и что-то говорит по-русски. Кажется, это проклятья. Она проклинает меня, всю мою семью, мою страну, затем весь мир. С ее подачи нас ждет апокалипсис!
