Арамис же, хотя со стороны и могло показаться, что у него нет никаких тайн, на самом деле был ими полон. Он редко отвечал на вопросы, которые ему задавали относительно других, и всячески избегал вопросов о себе самом.
Арамис вынул письмо из кармана, трое друзей пододвинулись к нему ближе, а слуги снова сгруппировались около бутыли.
– Вы прочитали только одну или две строчки, – начал д’Артаньян, – так уж начните сначала.
Господин де Труавиль, как звали его в Гаскони, или де Тревиль, как он сам стал называть себя в Париже, начал действительно как д’Артаньян, то есть без единого су, но с запасом смелости, ума и находчивости.
Жизнь представляется цепью маленьких несчастий, которые философ встречает со смехом. Будьте, подобно мне, философами, садитесь за стол, и давайте выпьем. Никогда будущее не представляется в таком розовом свете, как когда смотришь на него сквозь бокал шамбертена.
