говорю себе: если повествования могут наводить мосты между подмирами, то могут, наверно, и возводить стены? В одном романе Умберто Эко один персонаж спрашивает: «Кем мы себя мыслим? Мы, для кого Гамлет реальнее нашего консьержа?»
Хороший вопрос, правда? Кем мы себя мыслим? Мы, для кого Джон Сноу трогательнее бастующего железнодорожника…
4 Ұнайды
Послушай, Алис, мы никогда не будем ни волками, ни птицами, мы не присоединимся ни к стаду, ни к стае диких гусей. Но мы можем смотреть на них, слушать их и описывать иначе. Мы можем понять, что вой одних и пение других не являются ни угрозой, ни дарующим отдохновение покоем сельской местности: это выражения сильнейшей геополитической борьбы, переговоров, ультиматумов, скорби и любовной игры.
3 Ұнайды
Наша жизнь по большей части состоит из текстов на текстах. Вы все, такие, как есть, сшиты из синтаксиса и сотканы из сослагательного наклонения
1 Ұнайды
Я прошерстила статьи, последовавшие за заявлением Олланда, и в большинстве нормальность рассматривается как возвратно-поступательное движение между героизмом и ничтожностью.
1 Ұнайды
И вот, по Аристотелю, как вы могли убедиться, хорошая история — это история выдающегося человека, который совершает те или иные подвиги, предпочтительно кровопролитные.
1 Ұнайды
В этой части я буду опираться на труды Фредерика Лордона, который в каждой своей книге доказывает, что политика принадлежит к сфере аффективного — а не рационального, как думают многие. Политическое событие — по его словам, как и любое событие в социуме — играет на страстях, потому что оно все сосредоточено вокруг эффекта, а стало быть, аффекта. То, что я собираюсь сделать, — каково это будет им, им всем, остальным? (Моя речь, мой жест, мой законопроект.)
1 Ұнайды
Ветер колышет ветви, и все листья, какие есть в лесу, издают разные звуки, кто шелковистый шелест, а кто — сухое потрескивание. И если прислушаться — услышишь нашептываемые ветром истории, долго остававшиеся несказанными, но в конце концов дождавшиеся, чтобы их облекли в слова. Потому что Тони Моррисон. Потому что Майя Энджелоу, Моник Виттиг. Потому что Мариз Конде, Сара Кейн, Виржини Депант, Леонора Миано, Зои Леонард, Роса Монтеро, Зэди Смит, Энн Карсон, Чимаманда Нгози Адичи…
Их имена и голоса повсюду, они здесь, среди деревьев, — собрание воительниц, словно еще один лес, подвижный, и я могу захватить его с собой в обратный путь…
…до стола, за которым снова начинаю писать.
1 Ұнайды
метамашине, апеллирующей к аффективной сфере. Название варварское, но в целом именно так Лордон определяет СМИ
Фредерика Лордона, который в каждой своей книге доказывает, что политика принадлежит к сфере аффективного — а не рационального, как думают многие. Политическое событие — по его словам, как и любое событие в социуме — играет на страстях, потому что оно все сосредоточено вокруг эффекта, а стало быть, аффекта.
Быть может, мы постоянно вовлечены в текстуальную борьбу. В таком случае семиология, нарратология, лингвистика должны рассматриваться как инструменты первой необходимости для анализа окружающих нас высказываний. И я не понимаю, почему их оставили почивать в университетских стенах, считая, что такие дисциплины могут интересовать лишь горстку ученых, проводящих исследования в этой области. Порой мне настолько очевидна, настолько явна эта окружающая нас текстуальная борьба, что даже хочется видеть в семиологии и нарратологии не просто инструменты, а настоящие боевые приемы. В таком случае текст — это урок, инициация.
- Басты
- ⭐️Эссе
- Алис Зенитер
- Я — девушка без истории
- 📖Дәйексөздер