Она провела рукой по его шарфу, сжала его затылок, призывая целовать ее сильнее и глубже.
Эта страсть между ними была столь же разрушительной, сколь и восхитительной. Ей нужно было это запомнить. В противном случае она сдастся и снова окажется с разбитым сердцем.
Как будто Рико тоже осознал риск, он поднял голову и втянул воздух, но не отпустил ее.
Задыхаясь, Поппи моргнула. Его лицо было погружено в темноту, а за спиной мерцал калейдоскоп красок.
– Посмотри, – сказала Поппи и вырвалась из его объятий.
Она слегка пошатнулась, выводя его из-за деревьев. Небосвод был бесконечен, словно тысяча киноэкранов. Мерцающие полосы розового, пурпурного и красного плясали под зелеными занавесями. Каждые несколько секунд цветное копье устремлялось к земле полосами, похожими на ножи. Вспышки цвета казались такими осязаемыми и близкими!
– Красиво, – тут же отозвался Рико, резко притянул ее к своей груди и скрестил руки на ее животе.
Поппи все еще чувствовала слабость после их поцелуя. Она прислонилась к нему, задаваясь вопросом, может ли он слышать стук ее все еще неустойчивого сердца через слои одежды.
– Одно из моих первых воспоминаний: я приехала сюда с дедушкой, – тихо призналась Поппи. – Я спросила, когда вернется мама, и он привел меня сюда. Я думала, он скажет, что она умерла. Он сообщил, что не знает, вернется ли она, но потом указал на небо. Я спросила, что это такое, и он ответил, что и этого не знает. Что в этом мире всегда будут вещи, о которых нам остается только гадать.
– Частицы газа от солнца сталкиваются с атмосферой земли, – сообщил ей Рико.
– Не порть момент. – Она толкнула его локтем под ребра. – Это магия. Я сделала миллион фотографий, но ни одна из них не запечатлела, насколько момент восхитителен.
– Никогда не видел ничего подобного. – Его подбородок коснулся ее макушки.
– Я тоже, – сказала Поппи. Это было самое великолепное зрелище, которое она когда-либо наблюдала, и ей было все равно, что у нее нет фотоаппарата. Поппи никогда не забудет, как делилась с ним этим: тембр его голоса, жар его дыхания у мочки ее уха, тяжесть его руки на ней и то, как все эти цвета сияли внутри ее, даже когда они танцевали. – Дедушка привез меня сюда, когда я была беременна, – поколебавшись, сказала Поппи. – Я хотела оставить Лили, но не знала, как мне это удастся. Оставаться с ними было слишком обременительно.
