Периферийные эпизоды, первый и пятый, напоминают новеллистическую сказку. Как известно, новеллистическая сказка развивается из волшебной, однако в ней происходит уменьшение, сглаживание чудесных элементов, часто остается только один волшебный образ или мотив, остальные же перипетии сюжета основываются на человеческих, хоть и драматически преувеличенных, отношениях. Закономерным образом в новеллистической сказке на фоне снижения роли чудесного увеличивается степень личной инициативы и произвольности персонажей-людей. Героям уже не приходится рассчитывать на чудесных помощников или таинственную власть волшебных предметов в той мере, в которой это происходит в волшебной сказке, что создает базу для их индивидуализации. Другими словами, новеллистический сюжет и система образов в большей степени «психологичны».
